Исполнитель желаний

По легенде, если человек достоин, то он сможет добраться до вершины священной горы. И тогда, обитающий там великий дракон исполнит его желание. Но путь до вершины горы затрудняют ловушки и испытания, его охраняют могучие стражи, не пропускающие к дракону недостойных. Поэтому, большинство просителей поворачивают назад, не справившись с испытаниями или проиграв в поединке одному из стражей. Но гора не даром называется священной. Ни один человек, пытающийся подняться на вершину, не погиб, и даже не получил увечий. Новый герой прошёл через ворота, ведущие в сад на вершине горы. Перед ним открылся фантастический вид на море из облаков с возвышающимися из него вершинами других гор. Гор, которых нет вокруг. Сам сад тоже не похож ни на один сад в мире внизу. Несколько вечно цветущих деревьев засыпали каменные дорожки сада своими лепестками, в искусно вырезанных каменных фонарях мерцают огоньки, родник с кристально чистой водой наполняет воздух покоем. Этот сад должен дать отдых после неимоверно тяжёлого пути. Несколько каменных скамеек так и манят присесть и обдумать своё желание, перед тем, как позвонить в колокол и позвать дракона. Но проситель упрямо идёт к колоколу, уверенный в своём желании. Его немного покачивает от усталости, да и на наполовину скрытом маской лице не видно радости от предстоящего исполнения мечты, только упрямство и усталость. Человек звонит в колокол и начинает ждать, прислушиваясь к журчанию родника и шелесту опавших цветочных лепестков на дорожках вокруг. Вскоре к этим звукам добавляется ещё один. Тихое шуршание и шелест, словно во время дождя, раздаются со всех сторон. Под облаками что-то двигается, заставляя белую пелену колыхаться. Шум нарастает, и из облаков между соседними горами выныривает дракон. Такой, каким его представляют жители востока. Без крыльев, с длинным змееподобным телом. Дракон облетает горы, грациозно и невесомо изгибаясь в воздухе. Он словно плывёт, а не летит. За драконом тянется туманный след, скрывающий его размеры. Он сделал несколько кругов вокруг сада, шурша чешуёй и сбрасывая туманный покров. Но даже без этого покрова дракон выглядит внушительно. Гибкое длинное тело словно состоит только из мышц, несуразно короткие для такого тела лапы вооружены длинными когтями. Дракон словно отталкивается ими от невидимых гор, взмывая вверх и изгибаясь идеальными волнами. Зрелище просто фантастическое, и дракон явно красуется перед единственным зрителем, показывая свою силу и грацию. С каждым кругом дракон приближается. Он оборачивается вокруг вершины горы и обвивает несколькими витками стоящую посередине сада скалу. При этом шум его чешуи становится почти оглушающим. Большое цветущее дерево осыпает серого зверя своими алыми лепестками, словно надевая на дракона королевскую мантию. В свете закатного солнца отдельные лепестки над его головой вспыхивают золотом, образуя призрачную корону. Дракон замирает, и вокруг воцаряется тишина. А затем дракон говорит. Тихим шипящим голосом, одновременно и угрожающим и успокаивающим. — Говори своё желание, смертный. И я исполню его, клянусь силой небес. Как и прочие просители до него, человек в маске встаёт на одно колено на предназначенном для этого камне и говорит, склонив голову. — Съешь меня. — Да будет так. Я исп… Что? Дракон не сразу сообразил, что же сказал человек. Торжественность момента пропала, а человек повторил своё желание. — Съешь меня. Проглоти целиком. — Но, почему? Ты можешь попросить очень многое. Славу, власть, богатство, могущество. Почти что угодно. Человек только покачал головой, и дракон стал не таким величественным и торжественным. Момент разрушился безвозвратно, и дракон попросил рассказать причину такого странного желания. — Я не хочу об этом говорить, это только моё дело. И моё желание таково, потому что это единственное выполнимое желание, которое у меня осталось. Стражи хорошо мне это показали. — Стражи не решают, какие желания я буду исполнять. У них нет такой власти. Дракон разозлился, из его ноздрей даже стал выходить пар. А проситель словно воспрял духом. Но затем он снова устало опустил голову. — Нужно правильно загадывать желания, чтобы их можно было исполнить одним действием. И моё желание можно исполнить только так. Только послужив вам единственный раз. И верно прослужив до самого конца жизни. Злость дракона сменилась задумчивостью. — Значит, это стражи посоветовали тебе попросить этого? Так какое у тебя настоящее желание, и почему я по твоему не смогу исполнить его? — Слишком многое против этого, слишком многое нужно сделать, слишком многое изменить. Сейчас я даже не могу попросить другого. А бессмысленные желания ты не исполняешь… И хватит. Мне больше не нужны несбыточные надежды. Я хочу послужить вам в качестве еды. Только это я и могу. Дракон опустил своё тело на каменные дорожки сада, и сам стал ниже. Он всё ещё огромен, одна его голова размером карету. А огромной длины тело вообще невозможно измерить, слишком многие участки по прежнему скрыты в тумане. По легенде, этот дракон можно несколько раз окружить весь мир одним своим хвостом или шеей. И в это не трудно поверить, глядя на поднимающиеся из облаков части его тела. — Объясни, почему ты желаешь умереть самой жестокой и унизительной из смертей? — Я не хочу этого. Не хочу боли или позора. Но в этой жизни я не смогу получить желаемого. И если бы я мог сам закончить жизнь, я бы это сделал. Но я не могу. Я могу только попросить вас сделать это за меня, когда я достаточно послужу вам. Служить кому-то из драконов мне позволено. А послужить такому шикарному дракону, о таком не всякие могут даже мечтать. Да и кто сказал, что это смерть? От меня не останется мёртвого тела. Каждая частичка меня, что сейчас жива, будет живой частичкой дракона. Я просто стану частью вас. — Но почему ты не можешь просить что-то другое, почему не можешь даже сказать настоящее своё желание? — Могу. Я хочу прожить счастливую жизнь в качестве наездника одной чудной дракошки… Но как я уже сказал, слишком многое в этой жизни против. Дракон снова начал злиться. — И ты решил, что если я исполню то, что ты сказал, то в следующей жизни всё у тебя будет? Два желания вместо одного? — Нет. И да. Небольшая надежда, что в следующей жизни у меня будет хотя бы шанс. Но, если свою счастливую жизнь я уже прожил, то… В любом случае, в этой жизни уже ничего хорошего не будет. Разве что, я смогу с радостью послужить вам. Насколько это для меня возможно. Дракон перестал выпускать струи пара и искры из ноздрей. — Я принимаю твою службу, а ты рассказываешь, как именно ты бы сам исполнил своё желание, будь у тебя все мои силы. И почему это желание невыполнимо сейчас. — Благодарю. Я обязуюсь верно служить вам. Это честь, стать вашим угощением. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы смогли насладиться моим вкусом. Человек словно сбросил с плеч тяжкий груз. После чего он начал рассказывать, кратко и не вдаваясь в подробности. — Моя дракошка мертва. Казнена за предательство. А я… Разбойник. И чужак с враждебных земель. Я — враг в глазах закона. Понадобится целый список желаний, чтобы исправить всё. Воскресить её, изменить закон, чтобы её не казнили за связь со мной. Потом нужно убрать с меня клеймо разбойника. А после… Исправить уже меня. Слишком долго я добирался сюда, слишком долго искал способ… Я из этого времени, из этой жизни, уже не смогу быть счастлив, после всей этой боли. Да и тело уже никуда не годится. Вот и всё. Человек начал снимать с себя одежду и странный доспех, оказавшийся под ней. И дракон вздрогнул от вида его шрамов. Под маской из дерева оказался металлический протез с механическим глазом, закрывающий половину лица и черепа. Вместо левой руки тоже протез. Всё тело покрыто рубцами и шрамами, из левого бока вообще выдран кусок с тремя рёбрами. Правая нога изувечена так, что её пришлось заключить в металлический каркас. На спине вдоль позвоночника в тело тоже вживлён металл. От этой полосы пластин всё тело и конечности опутывает поддерживающий каркас. — Извините за столь неаппетитный вид. Стражи не сдерживались во время поединков… С врагом… Да и усиливающий тело доспех слишком мощный для хрупкой плоти человека. Надеюсь, лишние детали не испортят вкус. Без этого поддерживающего корсета я почти не смогу двигаться. Слишком повреждены кости, слишком часто рвались мышцы и связки. — Почему? Ты же сказал им своё желание. Они должны были испытать тебя, а не пытаться уничтожить. — Не знаю. И это уже не имеет значения. Теперь для меня есть только ваша пасть. И я постараюсь тоже насладиться ею, как вы насладитесь моим телом. Дракон опустил голову к самой земле и тихо выдохнул на человека. Волна горячего воздуха помогла согреться, и он перестал дрожать от прохладного горного воздуха. Затем человек стал гладить губы дракона, касаясь пальцами гладких влажных зубов и проводя руками от носа к уголкам пасти. Он даже попробовал приоткрыть челюсти дракона. Ему это не удалось, и он расслабился ещё больше. — Что ты чувствуешь сейчас? Почему ты так спокоен перед своим съедением? Разве тебе не страшно? И ни капельки не противно? — Должно быть. Пахнет там не лучшим образом. Но страх уходит. Я понимаю, что сопротивление бесполезно, и страх неизбежного только помешает. Вот я его и отключаю. А ещё, твои зубы такие приятные, а слюна так здорово согревает. Мне всё легче убедить себя, что моё место там, за этими зубами. Дракон нехотя приоткрывает пасть. Недостаточно, чтобы человек смог протиснуться между зубами. Но достаточно, чтобы внутрь проник свет, и человек увидел блестящие зубы, двигающийся влажный язык и обильно текущую повсюду слюну. Человек гладит зубы, проводит руками по дёснам, собирает слюну на ладони и смотрит, как вязкая капля медленно падает на землю, оставляя прозрачную ниточку за собой. Такие же капли и ниточки слюны наполняют пасть, иногда соединяя зубы прозрачными перепонками. Но вид не отталкивает этого человека. Он описывает дракону всё, что видит. И в его описаниях становится всё больше восхищения и меньше отвращения. — Там очень красиво, там мне будет хорошо. Там я смогу послужить вам… Мне становится больно, потому что я по прежнему не там. Дракон выдыхает на человека ещё одну волну горячего влажного воздуха, заставляя его задыхаться. Но тот не только не отстраняется, он наоборот, жадно вдыхает сырой тяжёлый воздух. Дракон медленно открывает пасть во всю ширину, и между его клыками теперь можно встать в полный рост. Но человек не бросается в пасть, как того ожидает дракон. Он наклоняется, протягивает руку и гладит кончик языка. — Такой горячий, такой мягкий и приятный. Можно я его ещё поглажу? Не хочу терять ни капли ощущений и не хочу лишать вас чего-то. — Делай то, что посчитаешь нужным. У нас сколько угодно времени. Пусть это удовольствие хоть немного уравновесит грядущее. Я могу рассказать, что тебя ждёт. — Не надо. Я и так догадываюсь. Человек продолжает гладить язык дракона, снова перемещаясь от носа к уголкам пасти и обратно. Он гладит не только сверху, но и старается потрогать язык снизу. Человек любуется зубами дракона, гладит его губы и дёсны снова и снова, просовывает руки за щёки дракона и даже пробует приподнять язык. Но получается поднять только самый кончик. Затем человек встаёт перед пастью и делает шаг вперёд. Он становится на одно колено, опираясь не на язык, а на дно пасти. Вторую ногу он ставит по другую сторону языка, при этом его пятки остаются между зубами и лежат на губах. — Если вы хотите, я могу избавиться от последней тряпки и помыть ноги. Всё же это тоже часть моего вкуса. И если вы захотите… — Я хочу. Ты сделаешь это для меня. Человек так и сделал. Он сорвал с себя трусы, намочил их в слюне и протёр ими свои пятки. После чего мокрая ткань полетела к остальной одежде. А человек встал на корточки, опираясь руками на упругий язык. Он немного задрожал, и тихо вздохнул. Затем он начал гладить и массировать язык дракон руками, глядя в глубину пасти, где в темноте ритмично сжимаются края глотки и покачивается нёбный язычок. Временами человек собирает скапливающуюся в ложбинке на середине языка слюну и размазывает её по телу. Дракон медленно закрывает пасть, оставляя промежуток между зубами для освещения. При этом нёбо давит на голову человека и его спину. Дракон может говорить, не задействуя пасть. Но он не делает этого, и язык начинает подбрасывать человека и прижимать его к нёбу. Поток воздуха из глотки дракона затрудняет дыхание, а звук оглушает. — Почему ты дрожишь? И почему тебе так грустно? — Я так и не смог заплакать. Дурацкое клеймо не позволило мне и слезинки проронить по моей дракошке. Может, у вас в животе у меня наконец получится это сделать… Когда желудочный сок попадёт в глаза. Человек поставил руки по бокам от языка и почти лёг на него грудью и животом. После чего он начал двигать телом вперёд и назад, и из стороны в сторону, потираясь об бархатный язык и исполняя какой-то танец. Дракон понял, что человек упал в транс. — Вот так. Пусть каждая капля вкуса окажется на языке. Я весь принадлежу тебе, до последней капли. Даже это должно быть твоим… Эх… Не могу. Я просто не могу заставить тело сделать это. Что-то во мне слишком поломалось. Простите, хозяин. Но я не могу дать вам свой интимный вкус. Дракон с тихим урчанием закрыл пасть окончательно. Он сам начал тереть языком между ног человека, обнимая его спину кончиком и даже прижимая его к лицу. Но никакие потирания, нажатия и ласки не смогли вызвать у его тела реакцию. В полной темноте и сильно сжавшейся пасти вокруг человека стала плескаться густая слюна. Она моментально покрыла всё его тело, пропитала волосы, набилась в рот и нос. Человеку пришлось стараться, чтобы вдыхать воздух а не слюни дракона. Вот только он не стал бороться и вдохнул большую порцию слюны. Дракон понял, что происходит не то, когда сердце в груди его жертвы начало слишком часто биться. Прислушавшись к булькающему дыханию, он сжал языком грудную клетку человека, выжимая из лёгких и воздух, и слюну. — Не делай так больше. Борись за свою жизнь и доставь мне удовольствие. Пасть приоткрылась, и человек продолжил свой танец, обнимая язык руками и обхватывая ногами. Когда дракон снова закрыл пасть, плотно сжав человека между языком и нёбом, тот начал извиваться и ловить пузыри воздуха, запертые между пузырями слюны. Когда воздух начал заканчиваться, дракон снова открыл пасть во всю ширину. — Это было хорошо. Приятный танец. И ты сам хорош на вкус. А теперь, развернись. Посмотри на мир, который ты покидаешь. И скажи, что творится у тебя в сердце. Человек так и сделал. Он развернулся в пасти и лёг ногами к горлу дракона. Но он лёг на спину и продолжил смотреть лишь в глотку. — Мир за твоими зубами такой яркий, мне больно от его света. Я больше не хочу к свету. Свет приносит лишь боль. — Во тьме тебя тоже ждёт боль. Просто другая. — Боль уравновесит боль. А когда новая боль исчезнет, не останется и старой. Не будет ничего… А теперь, приятного аппетита. Дракон тихо вздохнул. Он поднял голову и начал тихонько подталкивать человека к горлу. Тот немного сопротивляется, пытается упираться ногами и хвататься руками за неровности на нёбе. Но так слабо, что это больше походит на странную ласку. Поддерживающий корсет на теле и конечностях человека не мешает, он плотно прилегает к телу, металл отлично отполирован и закруглён. Так что глотать этого человека приятно и легко. — Наконец то. Начало пути, начало настоящей моей службы. Как же радостно внутри. И как же приятно ощущать всё это. Эх, вот бы я мог вот так отдать себя своей дракошке… — И ты называешь это верной службой? — Её нет, я могу только мечтать о несбыточном. Сейчас я отдаюсь вам. И если бы она вернулась к жизни вместе со мной, я бы отдался ей также, как вам сейчас. — Ну хорошо. Ты знаешь, что тебя ждёт? — Догадываюсь. Сначала я буду долго скользить в темноте по вашей шее, пока не прибуду в желудок. Там я буду задыхаться, ядовитый воздух меня отравит, да и запах не будет хорошим. Будет жарко и скользко. А потом желудочный сок начнёт меня жечь. Желудок будет сжиматься, смазывая меня этим соком. А дальше есть варианты. Но в любом случае, я буду очень долго гореть, буду кричать от боли, пока не сорву голос. А там меня прикончит боль, или потеря крови, или повреждения органов. Если повезёт, ваш желудок меня раздавит, задушит или утопит. Это сократит мои мучения. — Если бы. Ты переваришься заживо, пока не останутся одни кости. Но ты не сможешь умереть внутри меня. Так что ты пройдёшь дальше и почувствуешь, как у тебя отнимают всё, а скудные остатки превращают… Сам понимаешь. И пока твои кости не выйдут, ты будешь в плену моего тела, страдая от боли. Вот почему это наказание, которому подвергают лишь худших преступников. — И это моя служба. Стать вашей едой и отдать всё до самого конца. Как вы и говорите, я не умру у вас внутри. А значит, отдаваясь вам я не убиваю себя. А когда всё закончится, клеймо не помешает мне освободиться от этой жизни наконец. Человек переворачивается на живот и начинает тереться об язык дракона, стараясь доставить удовольствие его вкусовым рецепторам. Он понимает, что его едят, от этого тело пропитывает вкус страха. Но он продолжает дразнить дракона, своим телом умоляя его сделать глоток. Каждое движение сопровождается шелестом и бульканьем слюны. Иногда большие пузыри воздуха застревают между телом человека и языком дракона, или его нёбом. И когда они вырываются, пасть наполняется громким шумом. Слюна дракона покрывает кожу толстым скользким покровом. Окружающие человека жара и влажность заставляют его часто дышать. Воздух, которым уже дышал дракон, не полностью пригоден для дыхания. Человек задыхается. А дракон не спешит глотать, смакуя вкус этого человека и изучая его формы языком. Пасть плотно закрыта, внутрь проникают только редкие лучи света, которые рассеиваются в прозрачной толще слюны и красиво преломляются в более тонких пузырях. Всё двигается и раскачивается, язык регулярно прижимается к нёбу и толкает лишнюю слюну к горлу. С каждым глотком человек скользит глубже в пасть, отдаляясь от едва видимых клыков. Но при этом его дыхание успокаивается, замедляется сердцебиение. Он перестаёт дрожать и волноваться. — Видимо, я сломан намного сильнее, чем кажется. Мне так хорошо сейчас. Больше ничего от меня не зависит, мне ничего не нужно делать. А ласкать вас мне совсем приятно. Если это казнь, то почему я чувствую лишь избавление? Не нужно отвечать. Теперь я только еда. И не важно, о чём еда переживает. Еде вообще не положено переживать. Я не буду пытаться ускорить свой конец. Я должен послужить вам на всём пути до конца, и я это сделаю. Дракон ещё раз провёл кончиком языка по лицу человека, надеясь ощутить вкус слёз. Но их нет. Да и вкус тела жертвы начал угасать, смытый обильной слюной. Дракон громко проглотил последнюю партию слюны из пасти, и наконец толкнул человека в горло. Гладкие стенки сильно сжали ноги человека, мышцы сократились уверенной волной и потянули ноги глубже. А язык толкнул остальное тело в грудь, выжимая воздух из лёгких. После короткой паузы, пока язык отошёл вниз и вперёд перед новым усилием, человек выдохнул вместо глубокого вдоха. И второй глоток толкнул почти всё его тело в пищевод. Человек даже не стал тянуть руки к миру за драконьим зубами. Он сложил руки по бокам и даже немного почесал стенки пищевода. Края горла сомкнулись вокруг его шеи, давая в последний раз увидеть свет дня. А затем плоть сомкнулась перед лицом человека, погружая его в темноту. Но темнота не означает тишину. Человек с трудом вдохнул, преодолевая давление упругих гладких стен. При этом вокруг него булькнули пузыри слюны, щекоча кожу. А снаружи раздался шелест чешуи, напоминающий шум морского прибоя. Человек попытался разогнуться внутри пищевода, немного упёрся руками в плоть. От этого шелест стал громче, слюна издала больше урчащих звуков, а дракон мурлыкнул. Затем он глотнул снова. Сначала сверху навалилась волна шороха чешуи дракона, затем с урчанием полилась слюна. И волна мускульного сжатия толкнула человека дальше, перекатываясь через его тело и выдавливая воздух из лёгких. Дракон извинился за неудобства и попросил привыкнуть к таким движениям. — Не нужно извиняться. Это было приятно. Я должен бояться, должен чувствовать себя беспомощным. И я чувствую всё это. Но тут я на своём месте, я чувствую себя живым. Не чувствовал этого уже лет двадцать, словно моё сердце остановилось в день её казни. Вы дали мне немного жизни, и я благодарен за это… Не предлагайте повернуть назад. Пока я тут, я жив. Но там эта жизнь вытечет из меня, словно вода из разбитого кувшина. И я не хочу снова стать кучкой черепков. Живой едой дракона быть лучше, чем пустой оболочкой. Шум нового глотка предупредил о следующей порции свежей слюны и новом сильном сжатии. Но при этом шелест чешуи вокруг не стих полностью. Шея дракона вокруг человека начала покачиваться и менять наклон. Но изгиб драконьего тела столь гладкий и большой, что человек не в состоянии его ощутить внутри. Только шелест чешуи позволяет понять, что дракон двигается. Он двигается настолько плавно, что это совсем не ощущается внутри. — Удивительно. Изнутри вы ещё грациознее, чем издалека. Такие плавные движения и повороты, что их не чувствует не только моё тело, но и механизмы в нём. Вы прекрасны. Можно гордиться тем, что моя ничтожная жизнь достойна питать всё это. Ни для чего иного я больше не гожусь… — Это не так. Не нужно считать себя ничем и никем. Ты прошёл испытания горы. И сейчас ты доставляешь мне столько удовольствия, что я хочу держать тебя так вечно. — Умереть от голода, лаская горло дракона — не самая плохая для меня перспектива. Тут слишком мокро, чтобы я помер от жажды. Ваша чешуя так успокаивает меня. За ней меня больше ничто не ранит и не обидит, больше никто и ничего не сможет у меня отнять. Ещё одна причина, чтобы быть именно тут. А на животе у вас чешуйки побольше и потвёрже. Так что там будет ещё лучше. — Может не будем играть в эту дурацкую игру? Я найду сотню причин продолжить жить, но в ответ я услышу две сотни причин остаться моей пищей. Назови хоть что-то, ради чего ты сам хотел бы остаться жить дальше. Человек задумался и пропустил несколько глотков. Потом ещё несколько, уже тихо дрожа и не толкаясь в горле дракона. А после он стал очень старательно толкать стенки пищевода и ласкать мышцы дракона. — Простите. Я не могу придумать ни одной вещи, которая могла бы меня удержать. Испорчено и сломано всё. А здесь слишком хорошо. Даже ваша слюна на вкус лучше пепла, оставшегося от моей души. Дракон не нашёл, что ответить. А проглоченный человек продолжил медленно скользить по горлу дракона, с шуршанием приподнимая чешуйки и приятно толкаясь внутри. Он не столько борется, сколько ласкает дракона изнутри и старается сделать ему приятнее. Ему и самому очень нравится находиться внутри драконьего горла. — Шум дождя успокаивает. И твоя чешуя шумит очень похоже. А журчащая вокруг слюна тоже приятно звучит. Не так, как вода, но тоже успокаивает. Я почти не слышу твоего сердцебиения, но оно напоминает отдалённые раскаты грома. Мне так спокойно. А ещё, очень тепло и мягко. Разве что, мокро и скользко. Во время дождя, когда сидишь под одеялом в своём доме, становится легче переносить внутреннюю боль. Словно и мир вокруг плачет. Вот я и представляю, что я сижу в тёплом доме, под одеялом, греюсь. Только одеяло мокрое и тяжёлое. И гладкое. Не важно, мне просто хорошо. Главное, тепло. — И не страшно, что тебя ждёт съедение? — Нет. Это моё предназначение. Я волнуюсь и боюсь не справиться. Но настоящего страха больше нет. Я даже счастлив, что вы приняли меня. Не терпится уже попасть в желудок, но и хочется подольше побыть вот тут. Когда не больно и хорошо. — Расслабься. До желудка ты доберёшься через несколько дней. Не проголодаешься, но соскучишься. А сейчас, можешь немного поспать. А я вернусь к себе. — Спасибо. Человек ещё несколько минут толкается, затем расслабляется и дальше скользит неподвижно. Дракон летит куда-то, плавно изгибаясь вверх и вниз красивыми волнами. И человек при этом остаётся в самом верху одной из волн. Вокруг него шуршит чешуя, и это убаюкивает. Слюна тонким ручейком течёт мимо, щекоча тело пузырьками. Так проходят часы, и даже проснувшись, человек не двигается. Он наслаждается теплом и покоем. Дракон забыл про время, и только через день он вспомнил, что человек не должен так долго сохранять неподвижность. — Извини, я забыл про время. Ты так долго лежишь, что чувствуешь сейчас? — Только покой. Прости, я не двигался из-за этого. Человек возобновил толчки и начал тереть гладкие стенки пищевода руками и всем телом. Ритмично, иногда сменяя позу или действия, и повторяя всё снова и снова. Проходит час, второй, третий. И человек только начинает немного дрожать, продолжая двигаться внутри горла и ласкать его. Дракон не сразу сообразил, что происходит. И только когда человек внутри начал сбиваться с ритма, начал падать на дно пищевода и даже булькать в слюне, дракон попросил его не доводить себя до изнеможения своим старанием. — Хватит. Не надо мучить себя, чтобы сделать мне приятнее. Пусть тебе тоже будет приятно от этого массажа. Отдыхай. — Извини. Я сам увлёкся. Почти как у вас на языке было. Простые движения тогда помогли мне не думать о смерти. Тогда я ещё по привычке старался хотя бы делать вид… Что я ещё живой, что я хочу продолжить существовать. Теперь я уже не пытаюсь притворяться. Моя жизнь давно закончилась. И теперь я в том месте, в котором я и должен быть. Ну а устав до полной неспособности думать, я смог забыть и о том, что я даже был живым раньше. Сейчас это всё лишнее. — Извини. Но я хочу, чтобы ты оставался человеком, а не был зомби. Ты сам хотел стать живой едой, так что живи по настоящему. А не будь просто подобием живого. Человек так и поступил. Он начал делать перерывы для отдыха, заканчивая каждый этап своего массажа. Дракон продолжил лететь, теперь позволяя человеку подниматься и опускаться по изгибам своего тела. Наклон при этом изменяется так плавно, что человек замечает это только когда слюна дракона начинает течь ему навстречу. В остальном ничего не меняется. Иногда он чувствует жажду, и без сомнений пьёт слюну дракона. Она утоляет и жажду, и голод. — Так странно. Я пью твою слюну и не слизь из пищевода. И мне хватает этого, чтобы жить. Я не хочу больше есть и пить, хотя питаюсь только этим. И на вкус не так плохо, как может показаться. Так странно, так приятно быть едой. — Это то немногое, что я могу сделать за твою жертву. Ты не преступник, так что это должно быть приятной службой, а не мучительным наказанием. А значит, у тебя есть воздух, нет голода и жажды, тебя не сдавливает и не душит. Даже тепло моего тела только согревает, тебе не жарко и комфортно. Разговор опять сменяется молчанием. Человек не удивляется продолжительности своего скольжения по горлу дракона. А дракон летит дальше. Проходит день, второй, третий. В темноте, только по периодам сна он может определять ход времени. Он спит, толкает горло дракона, отдыхает, снова гладит его. А устав, он засыпает. И всё повторяется вновь. — А тебе долго лететь? Как ты живёшь между вызовами на гору? Неужели, нужно лететь так долго каждый раз? — Я лечу столько, сколько желаю. Могу и за минуту долететь. Но мне нравится, когда ты скользишь внутри во время полёта. И это тоже зависит от меня на самом деле. Я не такой длинный. Но я могу менять ход времени и делать себя длиннее. Твой путь будет долгим. Я хочу, чтобы ты пожелал оказаться в желудке, а не скользить вот так по моему горлу. — Придётся подождать очень долго. И я даже за такое развлечение. Оба посмеялись, и продолжили делать то, что делали. Дракон продолжил лететь, покачивая человека у себя внутри. А тот возобновил свои ласки, временами глотая драконью слюну и иногда засыпая. Человек перестал ощущать ход времени, перестал о чём либо размышлять и вспоминать. Он обрёл покой. И дракон позволил ему наслаждаться этим покоем. Дракон растянул время настолько, что несколько минут полёта от горы до его жилища растянулись на недели. Дракон удобно свернулся вокруг вершины горы, которая стала его домом, разместив свои кольца в углублении скалы. Его слуги, превратившие гору в огромный замок, сразу принялись ухаживать за телом повелителя. В итоге дракону пришлось сдаться, он позволил своему телу вернуть обычный размер внутри и вернул обычное течение времени, и человек наконец проскользнул через сфинктер и шлёпнулся в лужу слизи на дне желудка. Но его не расстроил кислый вкус новой жидкости вокруг, или удушливый зловонный воздух. Стало жарче, желудочный сок начал пощипывать кожу, человек начал задыхаться. Но он не проявил никакого страха и начал гладить и разминать складки на стенках желудка. Места хватает, чтобы встать в полный рост и упереться макушкой в свод. Он вытирает слизь с лица и приглаживает слипшиеся волосы, чтобы они не лезли в лицо. Затем человек собирает полные ладони желудочного сока и умывает им лицо, широко раскрыв глаза. Это очень больно, но человек только дрожит. И ощущая текущие по щекам слёзы, он улыбается, хотя и с печалью. А после он продолжает массировать стенки драконьего желудка, медленно проходя несколько шагов из одного конца в другой и обратно. — Вот ты и на месте, маленький человек. Теперь это будет твоим домом… Извини. Я так встречаю всех, кто попадает в мой желудок. Преступников это пугает. Но ты — совсем другой случай. Прости, я не могу избавить тебя от боли. Пара часов, и всё закончится. — А хочу ли я, чтобы всё закончилось так быстро? Может, стоит растянуть удовольствие? Мне нравится это место. Я хочу послужить вам в качестве пищи и доставить вам столько удовольствия, сколько смогу. Всё остальное уже не имеет значения. Человек сел в лужу сока на дне и прислонился спиной к стенке желудка. Он устал ходить и устал разминать горячую гладкую плоть вокруг. Плохой воздух лишает сил очень быстро. Человек и так смог очень долго простоять на ногах. Постепенно слабое жжение на коже превратилось в сильную боль. Особенно сильно горит пах. Но человек не обращает внимание на боль и улыбается. Боль только показывает близость к обретению окончательного покоя. О большем мечтать уже слишком больно. Дракон чувствует это всё, и только исполняя произнесённое желание человека, он может хоть как-то ему помочь. Дракону по силам исполнить и настоящее желание человека, но для этого нужно соблюсти несколько условий. Хотя, человек уже сделал всё, что нужно на данный момент. — Не так уж и больно, не так уж и страшно. И внутри так легко становится, ведь эта боль будет последней. После неё уже не будет никакой боли. Даже если мне предстоит целый год таять заживо, я не стану просить остановиться. — Год этой пытки никто не заслужил. Даже неделю я переваривал только одного злодея. День, два. Столько мучаются мои жертвы. А для многих всё заканчивается через считанные часы. Ты сейчас только начинаешь ощущать боль. Когда твоя кожа начнёт рваться, боль станет такой же, как от попадания этой кислоты в глаза. После одного только умывания все кричат и едва катаются от боли. Прости. Мой желудок будет сжиматься и умывать тебя каждые полчаса. — Я уже сам сделал это. Только так я смог заставить течь слёзы. Это было больно, и я не буду сам повторять подобное. Но раз уж я выдержал один раз, то и дальше будет не так плохо. — Ты даже не застонал? Насколько сильно ты был связан с той драконице? Что произошло в момент её гибели? — Когда мы летели вместе, мы становились одним целым. Я мог видеть её глазами. А в час казни я смог связаться с ней и разделил все ощущения. Только она меня не могла ощутить. Когда всё произошло, я оказался в темноте и тишине. Полная пустота и невыносимый холод. И там я оставался до тех пор, пока сам не исчез. Пока не растворился в пустоте… Только через месяц меня смогли привести в чувство. До этого при каждой попытке меня разбудить, я переставал дышать, моё сердце останавливалось. И ещё пару месяцев я не мог сам есть или пить. Я просто не чувствовал голод и жажду, даже когда едва не умирал. Я не чувствовал и насыщения, так что после первой же попытки заставить меня напиться, лекарям пришлось опять меня лечить. — Если бы я только знал… Разрывать столь сильную связь — преступление. Это прописано в законах империи. Даже если ты чужак из враждебных земель. Столь сильная связь не позволяет навредить партнёру, это выше политики или вражды между кланами драконов. — Уже поздно… Моё желание — служить твоей пищей. И покой станет наградой за эту службу. Больше мне ничего не нужно. — Пусть будет так. Послужи мне и отдохни. После всего, ты это уже заслужил. Желудок дракона отреагировал на действия человека, выделяя больше едкого сока. Упругие стенки начали сжиматься вокруг, волнами сдвигая жидкость внутри и стискивая человека. Дракон снова изменил ход времени, так что у человека будет намного больше времени. Приближение смерти стало большим облегчением для него, и дракон постарался сделать это чувство как можно более долгим. Из-за сжатий желудка, человеку пришлось бороться. А когда он восстановил достаточно сил, он продолжил массаж. Несколько часов спустя, человек заснул, мягко покачиваясь на волнах перистальтики драконьего желудка и купаясь в горячем слизистом соке. Боль не мешает спать. После пробуждения, он продолжает массаж и ласки, прерываясь для отдыха. Воздуха едва хватает для дыхания, а едкие испарения обжигают лёгкие. Но благодаря дракону, всё продлилось несколько дней. И даже не до смерти, а до первых язв на коже человека. Ещё за неделю драконий желудок окончательно разорвал всю кожу на теле. Уровень соков за эти дни поднялся, и во время отдыха, когда человек сидит, жидкость стала закрывать его живот. Подкожный жир и мышцы начали растворяться, дракон выпустил большую часть воздуха и поднял уровень соков до груди человека. Теперь он постоянно протискивается между волнистыми стенками желудка, чтобы добраться из одного его конца в другой во время своего беспрестанного движения. Теперь отдыхать приходится стоя. И даже спать. Уровень соков ещё поднялся, вынуждая человека прижиматься губами к верху желудка в поисках глотка воздуха. Дракон так намекает, что уже можно сдаться. Но человек упорно борется за свою жизнь. Точнее, он борется за возможность продолжить служить дракону. — Прошло много времени. Тебе пора отдохнуть. Ты заслужил отдых. Человек хрипло и едва слышно отвечает, отдыхая после каждой короткой фразы. Воздух внутри сжёг его горло и лёгкие. Но дракон прекрасно его слышит. — Я должен быть вашей едой. Моя служба не закончена, пока я в состоянии двигаться и доставлять вам удовольствие. Я даже привык к этой боли, к этому запаху, к такому дыханию. Мне и самому приятно продолжать, приятно быть полезным. — Если продолжишь бороться, то отправишься дальше живым. Будет очень больно и страшно. И очень мерзко. Это уже не будет твоей службой. — Это не так. После желудка пища не перестаёт быть пищей. Даже в самом конце пути, пока я буду внутри, я буду пищей и буду служить вам. Дракон продолжает переваривать человека заживо, медленно превращая его плоть в жидкий суп. Мышцы распадаются, человек чувствует себя всё слабее. Но даже без кожи и плоти, он продолжает ощущать своё окружение. Теперь его тело двигается благодаря силе воли и желанию человека служить дракону и радовать его массажем желудка. В темноте он не видит, что его руки совсем лишились плоти. Но он чувствует клочки тающего мяса в супе вокруг, ощущает вкус переварившейся крови сквозь кислоту желудка. А когда его руки касаются друг друга, он чувствует лишь голые кости. Тело сопротивляется кислоте немного дольше. Но когда из него вываливаются внутренности, человек впервые стонет от боли. Разрушившиеся лёгкие сделали удушье более мучительным, но не лишили возможности говорить. И даже когда едва подрагивающее сердце наконец распалось, человек удержал себя от погружения в темноту. Он продолжил держаться за кости. Дракон поглотил лишний желудочный сок, оставив в желудке немного густого супа из распавшейся плоти человека. — Вот и всё. Ты прошёл через мой желудок. Я не хочу, чтобы ты превращался в отходы. Лучше бы ты уснул. Желудок сжался, выдавливая останки человека в кишечник. И сам человек ощутил, как его пропихнуло в узкую трубку из мягкой скользкой плоти. Намного более скользкой и мягкой, чем в желудке. Там нет воздуха, и удушье становится ещё более мучительным. Но человек продолжает гладить стенки кишечника и тереться об них своими костями. Хотя он и ощущает всё так, словно его кости покрыты плотью и кожей. Кислый вкус сменяется горечью, а тело словно стягивает. Так ощущаются ферменты кишечника. Вокруг всё булькает и журчит, стенки мягко сжимаются и медленно толкают человека вперёд и назад, заставляя жидкий химус течь вокруг его тела. Дракон снова изменяет ход времени, так что каждый поворот кишечника превращается в очередной лабиринт из петель и поворотов. Постепенно жидкость наполняется щекотливыми пузырьками. И к горькому вкусу от этого добавляется невыносимое зловоние. — Это то, что происходит с пищей. Я не должен жаловаться на вкус и запах. Но мне даже нравится тут быть. Слишком мягко и тепло. И слишком сильно я тут чувствую себя на своём месте. Ты поглощаешь меня, и я хочу быть поглощённый без остатка. Так от меня не останется отходов, не будет ничего после. И я не почувствую себя тем, что остаётся от еды в конце. Для человека дни превращаются в недели. Но он упорно продолжает гладить и легонько толкать стенки вокруг себя, барахтаясь в меняющемся химуса и пищеварительных ферментах кишечника. Гладкая плоть сменяется нежными ворсинками, и человек с наслаждением гладит их все. Химус очень медленно утекает сквозь кишечник, а кости чуть медленнее скользят через все изгибы и повороты. Вокруг них не остаётся химуса, но человек как-то чувствует то, что происходит с его плотью. С тем, во что она превратилась. Но постепенно он перестаёт держаться за это, по прежнему удерживаясь за свои кости. Дракон позволяет ему целый месяц двигаться через свой кишечник. Наконец, когда человек входит в более толстый и гладкий отдел кишечника дракона, мощные мускулы начинают сжимать его в тугой ком. Сочащиеся вязкой слизью стены заставляют согнуться, прижать колени к груди и обхватить себя руками. Человек пытается продолжить ласкать дракона, но ему больше не позволяют этого сделать. И он, сквозь шумы драконьего брюха, слышит голос дракона. Он обращается к своим слугам. — Вот и всё. Путь этого человека наконец завершился. Он не преступник, и его останки следует поместить в отдельное помещение. Он пожелал стать моей пищей, и превосходно послужил мне. Он заслужил уважение. Слизь начала застывать вокруг костей прозрачным упругим коконом. И человек успел принять более удобную позу внутри кокона. Он перестал двигаться, сознание начало угасать, словно драконье тело начало поглощать последнее, что осталось от человека. И человек не стал бороться, отдаваясь дракону с чувством выполненного долга… На этом всё должно было закончиться. Но дракон вернул человека к жизни, исправив все увечья, убрав шрамы и вернув молодость. Вот только возвращение прошло не так гладко. Свежий воздух стал действовать также, как удушливая атмосфера внутри желудка. Прохлада после живого тепла стала мучительным холодом. Все чувства человека привыкли к тому, что его окружало внутри дракона. Но человек смог снова приспособиться к нормальному окружению. Стоящие вокруг слуги разошлись, а небольшая группа унесла с собой прозрачное яйцо с заключённым внутри скелетом человека. И судя по обилию металла, опутывающего все узловатые от переломов кости, этот скелет принадлежал воскресшему. — Почему? Зачем вы меня вернули? — Ты попросил, чтобы я тебя съел. Чтобы ты послужил мне пищей. Ты не просил убить тебя. Вот я и не отнял твою жизнь. Посмотри на свои останки. Они чисты, ты не стал кучей грязи. Теперь ты свободен. На тебе нет клейма, больше ничто не помешает тебе попросить того, что ты желаешь. — Какой в этом смысл? Правило одного действия никуда не делось. Да я уже потратил своё желание. — То желание ты использовал, верно. Но ты столь хорошо мне послужил, что я обязан тебя вознаградить. Говори, чего ты хочешь? — Моё желание не изменилось. Я хочу стать вашей пищей, хочу послужить вам. — Это желание я уже исполнил. В точности, как ты его загадал. — Тогда… Я хочу просто служить вам, пока не заслужу чести стать вашей пищей. Что угодно. Чистить вам зубы, точить когти, чесать гриву, полировать чешую. — Но почему ты отказываешься от счастья? Почему так хочешь эту боль снова? — Мне было слишком хорошо там, я не могу этого забыть. После той темноты, свет ранит глаза. После того тепла даже небольшая прохлада превращается в невыносимый холод. Я не могу дышать, не могу даже прикасаться к этому грубому камню. Теперь всё в мире заставляет меня страдать. Можно сколько угодно чинить тело, сломанную душу это не исправит. Я хочу вернуться туда, чтобы моя душа смогла не чувствовать всё это. Только живая плоть может отгородить меня от той холодной чёрной пустоты. — Хорошо. Я исполню твоё желание. Один год ты будешь ухаживать за моей чешуёй, гривой, когтями и зубами. А после, ты получишь свою награду.

***

Прошёл год, и человек вновь вошёл в пасть дракона в качестве его пищи. Всё повторилось почти как в первый раз. Всего за год тело человека окрепло и приобрело приятные мускулистые формы. Но при этом человек полностью поседел из-за постоянных кошмаров. На этот раз он дрожит от страха и из его глаз текут слёзы. Без клейма он начал бояться смерти и боли, для него стало возможно противиться дракону и не выполнять всех его команд. Но он всё равно встал на колени на язык дракона и начал исполнять танец, показывая вкус своего тела браконьера языку и смазывая себя слюной. Дракон проглотил его, как следует облизав и насладившись вкусом. Вновь скольжение по пищеводу растянулось на несколько дней, как и мучительное переваривание. И всё время этот человек вёл себя намного разнообразнее и живее. Он иногда плакал, просил у кого-то прощения во сне, толкался и боролся до полного изнурения. Но при этом он получал намного больше удовольствия от всех ощущений, больше показывал, как ему нравится быть пищей дракона. Такого сильного и красивого. Фанатичное восхищение драконом — это ещё одно проявление его душевных ран. Он также показал, что действительно чувствует боль, иногда постанывая и вскрикивая во время переваривания. Путь через кишечник после окончательного распада в желудке занял месяц. За это время человек не только пережил переваривание тела, но и его душа растворилась и оказалась поглощена драконом, вместе с питательными веществами из его плоти. Но кроме боли и ужаса, он испытал и облегчение, и много удовольствия. Конец наступил также в кишечнике, при застывании кокона из слизи… Но и в этот раз дракон вернул человека к жизни. Полностью исправив весь полученный его душой урон. Как нанесённый гибелью его драконице и последующими напрасными поисками, так и съедением этим драконом. Возвращение прошло легче, почти без необходимости заново учиться дышать свежим воздухом. — Ты пожелал правильную вещь, и я смог исцелить твою душу. Я не просил тебя отдавать мне свою душу, не просил, чтобы ты позволил ей перевариться и раствориться во мне. Поэтому я и вернул её, как и тело. Вновь ты можешь попросить у меня что захочешь. — Значит, я могу попросить у вас забвение? То, что я обрёл в конце пути. Целую душу будет больнее и страшнее терять. Но мне слишком больно помнить о крыльях, которых у меня больше нет. — Я понимаю. У тебя словно лишь половина души, настолько крепко ты был связан со своей драконицей. Но ты не прав. Сейчас ты можешь попросить меня вернуть недостающую половинку души. И она сможет попросить меня укрепить твой разум или дать вам возможность… Есть друг друга и возвращать сколько угодно раз. — А можно… Попросить и это, и снова стать вашим угощением? Пусть я вернусь к ней уже полностью исцелённым. — Лучше, я съем вас обоих. Так я смогу тебя лучше исцелить, и её тоже. И на этот раз вам двоим не будет так мучительно больно. Просто неприятно. Мне и так придётся вас двоих разок воскресить, чтобы вы начали новую жизнь по настоящему. Человек задумался, взвешивая варианты и решая, что ему пожелать. Он посмотрел на прозрачный кокон, внутри которого поза скелета кажется особенно мирной. — Мне было так хорошо, когда я отдался вам полностью. Мне больше не было больно, не было холодно, не было одиноко или страшно. Я не хочу этого забывать, но и жить без этих ощущений будет не так приятно. А если я забуду про свою боль или про случившееся, то я перестану быть тем человеком, которым я стал сейчас. Я очень хочу вернуть свою драконицу, но я так боюсь, что она больше не примет меня. Боюсь не принять её, после всего случившегося. — Всё будет хорошо. Может, мне придётся несколько раз поглотить вас двоих без остатка, но я всё исправлю. Вы будете помнить всё, и это не будет отправлять ваши жизни далее. Я же должен исполнить твоё желание. Настоящее, которое ты должен был загадать. Правило одного действия не означает, что я не могу исполнять сложные желания. Это означает, что для этого нужно выполнить несколько дополнительных условий. И ты уже выполнил достаточно этих условий. Я же не только исполнитель желаний, я ещё и покровитель для драконов. И для таких, как ты. — Спасибо. Тогда я желаю, чтобы вы сделали всё, что необходимо. А пока вы это делаете, я буду служить вам. И буду радоваться возможности снова стать вашей едой. Я с радостью доверяю тебе свою жизнь и душу, пока ты исполняешь моё желание. Дракон сосредоточился, призывая всю свою силу. Возвращение из мёртвых это одна из тех вещей, что даже богам даются не легко. С несколькими ударами молний, вспышками и огненными взрывами, на площадке перед драконом появилась обычная драконица. Красивая, гибкая, стройная, с блестящей чёрной чешуёй. Она не очень большая, и довольно молодая. Человек нерешительно подходит к ней и встаёт на колени перед ней. Но она не сердится на своего партнёра и ласково трётся об него носом. Она простила его. Сам человек всё ещё чувствует вину, и драконица успокаивает его, становясь на задние лапы и обнимая человека, прижимая его к груди. Она не очень большая, и человек тоже может обнять её. — Как же хорошо видеть столь хорошее исполнение достойных желаний. Но нужно ещё несколько вещей сделать, и для этого я должен буду вас поглотить. Возможно, и не один раз. Потом я вас верну к жизни, в целости. Боль я заберу, но многое будет неприятным. — Милая, я уже был там. Если без боли, это по своему приятно. Главное, принять всё, и не бояться. — Я знаю, мой друг. Быть съеденным драконом это наказание, это боль и страх. Но быть им поглощённым это большая честь. И это действительно приятно для дракона, когда это делают без боли. Я с радостью отдамся великому покровителю вместе с тобой. Давай вместе порадуемся этому, ведь в этой жизни для нас всё так и закончится. Впереди у нас новая жизнь. — Ты же только вернулась, как ты можешь знать, что я пережил там? — Наша связь никуда не делась. Но ты больше не слышишь меня, из-за пережитой боли. Я прожила все твои воспоминания, после моей казни. Ты же читал мои воспоминания, и делился всеми своими во время наших полётов. Я не переживала твою боль, но я знаю, как тебе было плохо… Покровитель, вы ведь сможете это исправить? — Это то, что я должен сделать. Но для этого вы оба должны отдать мне самих себя, должны позволить вас поглотить, а не просто съесть. И раз вы готовы, я приглашаю вас послужить моей пищей. Человек не может оторваться от своей драконицы, и даже разомкнув объятия, он держится за её чешую. Великий дракон открыл пасть, и оба вступили в неё. Без колебаний и страха. Точнее, не показывая этих своих чувств. Человек лёг на язык, и драконица своим телом прижала его к упругой горячей мышце. Он начал уже привычно тереться телом об язык, но под весом своей подруги он не танцует, а жалко извивается. Но это доставляет ему такую радость, что дракон даже чувствует этот вкус. Сама драконица волнуется, воспоминания её друга не могут подготовить её саму к предстоящему. Да и инстинкты дают о себе знать. Но драконица с радостью виляет хвостом и трётся животом об спину своего друга. Они и раньше так ложились, наслаждаясь теплом друг друга, ощущая силу своего партнёра, и даже обмениваясь своими ощущениями. А теперь, когда на них льётся скользкая горячая слюна, ощущения от прикосновений становятся ещё приятнее. Неожиданно, человек начинает плакать. — Милая, прости меня. У меня не получается почувствовать тебя. Я так скучаю по нашим вечерам вместе, когда мы были одним целым и могли ощутить свои тела со стороны. — Покровитель это исправит, и мы снова сможем насладиться этим. — Будет здорово ощутить самого себя на вкус и подарить тебе приятный полный животик. Извини, теперь я такой. — Великий может дать нам такую возможность. Только, мне надо будет пройти испытание на горе, мой друг. И когда мы сможем делать это без боли и смерти, я с удовольствием съем тебя. — Никаких испытаний. Он уже прошёл всё за тебя. А теперь, разрешите мне немного пошалить с вами двумя. Так редко кто-то с радостью позволяет себя съесть и разрешает сделать с собой что угодно. Вы ведь не против немного попошлить друг с другом? Я не просто разрешаю. Я прошу это сделать… Ха-ха-ха. Не надо смущаться. Вы вместе, и чем больше и теснее связи, тем лучше. Между драконом и наездником нет преград, им можно всё. — Простите, я никогда не думал о таком. Даже не мечтал. Летать вместе, жить вместе с ней, быть её спутником… Про интимные отношения не было ни мысли. Только другой дракон для неё, и его всадница для меня. Или обычная девушка, а не всадница дракона, который бы приглянулся ей. Да и сейчас, самая близость для нас, это съедение. — Друг, я тоже не думала об этом так. Носить тебя на спине, обнимать, облизывать. Даже не есть, а только пробовать на вкус. Я не воспринимала тебя, как возможного любовника. Но я не против попробовать. В империи нет запрета на отношения между разными видами. — Милая… Я не хочу испортить первое впечатление. Давай сделаем это, когда мы сможем чувствовать друг друга. Простите, покровитель. Это мы сделаем в следующий раз. — Я и сам могу побаловать себя этими вкусами. Но для вас это будет более грубыми, чем если бы вы сами всё сделали. Язык дракона загибается, и его кончик начинает тереть драконицу между задними лапами. Человек под ней с трудом переворачивается и немного сдвигается ниже. Так что язык дракона начинает касаться и его паха во время этих ласк. Драконица громко пыхтит от удовольствия, да и человеку эта грубоватая наглая ласка нравится. Хотя, оба от смущения немного ёрзают на языке дракона. Драконица рычит, и на человека льётся немного горячих жидкостей с приятным пряным ароматом. А вскоре и человек добавляет новый вкус к этому соку. Драконица не так удобно помещается в рот большого дракона, её крылья торчат по бокам, а хвост свисает между клыками спереди. Человек выбирается из-под её тела и начинает помогать ей сложить крылья как можно плотнее, заодно смазывая их слюной. Когда оба крыла плотно и удобно складываются, человек перебирается к голове своей подруги и целует её в нос. Её голова почти в глотке дракона, и человек с трудом втискивается к ней. Большой дракон мурчит, оглушая обоих своим голосом. Ему нравится, как его две жертвы прижимаются к внутренним поверхностям его пасти. А затем он делает первый глоток. Его горло раскрывается вокруг человека и головы драконицы. Гладкие мышцы прижимают человека к чешуе драконицы, и тот гладит её морду, обнимая за шею руками и ногами. Проглотить драконицу намного труднее, чем человека, её тело вынуждает дракона раскрывать пасть и сильно толкать жертву языком. Драконица и сама помогает дракону, упираясь лапами в клыки. И после нескольких наружных глотков, она наконец полностью проходит в горло, и дракон всасывает её длинный хвост на манер макаронины. Драконица смеётся и лижет человеку лицо. Он отвечает тем же, целуя её губы и язык, ощупывая острые зубы в пасти руками и вдыхая её горячее дыхание полной грудью. И в следующие три дня, для этих двоих нет ничего кроме них самих. Они не забывают ласкать горло дракона ни на минуту, наслаждаясь гладкостью и телом окружающих сильных мышц. Но их сердца принадлежат друг другу, и окружающий мир не имеет для них значения. Прибыв в желудок дракона, оба получили больше свободы. И их ласки стали разнообразнее. Человек начал гладить всё тело своей подруги, а она — облизывать его. Кислая слизь не портит это общение, нехватка воздуха только заставляет этих двоих чаще отдыхать в объятиях друг друга. Как и обещал дракон, его пищеварение стало безболезненным. Даже когда сок залил глаза человека, тот лишь поморщился от неприятного жжения и обильно текущих слёз. Неудобно стало только через два дня, когда слизистый сок поднялся до самого верха, вынуждая обоих прижиматься носами к верху желудка в поисках воздуха. Но даже так, обе жертвы слишком привязаны друг к другу, чтобы обращать внимание на все эти мелкие неудобства. Но при этом они не забыли делать всё для удовольствия большого дракона. Когда плоть обоих начала распадаться в скользком супе желудочного сока, они расплакалась. Им стало больно наблюдать за разрушением тел друг друга. Но как и раньше это сделал человек, теперь оба отказались умирать. А став чистыми скелетами, плавающими в каше из остатков плоти друг друга, они стали играться с своими костями и опавшими чешуйками драконицы. И подобное приятное времяпрепровождение было бы идеальным, если бы не вкус и запах окружающей кислотной топи. Затем оба скелета, вместе с булькающей массой, проскользнул в кишечник и начали свой долгий путь. Вместе, они не обращают внимание на вкус и запах. А когда их расплавленная плоть ушла вперёд, вместо неё плоть дракона начала поглощать души этих двоих. И этот процесс стал самым неприятным. По мере того, как кишечник дракона извлекает питательные вещества, чувства и воспоминания обоих одновременно исчезают, и становятся чужими. Так ощущается потеря души живыми и поглощение самой души. Но ужас окончательной смерти отступил, потому что вместе с собственной душой, частью дракона становится и душа собственной пары. Когда от душ обоих не осталось ничего, и в конце пути остались только кости и воспоминания, обе жертвы постарались принять как можно более умиротворённое положение внутри формирующегося кокона из слизи. Вместе с костями там оказалась чешуя драконицы, её когти и шипы. Человек разложил всё это, превратив низ кокона в красивое гнездо. Драконица свернулась вокруг него и укрыла крыльями. Человек тоже свернулся в клубочек, обняв голову драконицы и сжав в руках её хвост. Кокон застыл, и оба сознания окончательно угасли. Но это было лишь сном для них. Дракон покровитель воссоздал заново тела и души обоих, восстановив связь между ними, укрепив их после пережитых испытаний, и защитив их от новых ран. Вот только после возвращения, оба пожелали остаться с покровителем, радуя его верной службой и желая снова оказаться в его животе, желая снова раствориться в его чреве и превратиться в ещё один прозрачный кокон с костями и чешуёй. Это очень удивило дракона, ведь он полностью исцелил души и сознания обоих. — В служении тебе я нашёл утешение и спасение от боли, мне стало очень приятно служить твоим лакомством. Я стал вашим верным слугой. Теперь, когда нет боли, это удовольствие никуда не делось. Когда вы настроили наши души и восстановили связь между ними, я приобрёл и её почтение к вам, её готовность отдать себя своему создателю. А ей стало приятно находиться у вас в животе, как и мне. Простите, вы просто забыли убрать появившуюся связь между мной и вами. А ещё, наши останки выглядят, словно произведения искусства. И нам обоим приятно делать новые шары с костями. Ваши слуги ими любуются, и даже поклоняются. Некоторые даже хотят сами стать такими вот шарами. Не теми, в которые вы превращает преступников, с беспорядочно перемешавшимися костями и мутной оболочкой, а вот такими. Красивыми и чистыми, с ощущением покоя внутри. Они хотят стать вот такими памятниками самим себе и своей верности вам. Драконица лизнула своего партнёра в макушку, намочив волосы в слюне. Она согласна с каждым словом человека. — А ещё, я очень хочу сама научиться делать такие коконы. Хотя, моё тело не позволит создавать столь большие шары, и кости внутри не получится красиво разместить. Даже если эти кости смогут сами двигаться внутри. Я чувствую, как сильно мой друг хочет послужить и мне, также как и вам. Но я не хочу причинять ему боль или лишить его жизни. — Хорошо, дети мои. Это моя ошибка, что вы хотите служить мне. Но получилось хорошо, и я не стану исправлять эту ошибку. Я только дам вам свободу от этой зависимости от меня. Мне и самому нравится видеть, как вы счастливы вместе. Так что, через год вы снова сможете стать моей пищей. А пока, добро пожаловать в мой дом.