Their beautiful lies about life

      Рико с силой сжимает её волосы, вырвав из горла хрип и слабый стон боли. Эмили не может внятно хоть что-то сказать, только жалкие хрипы, стоны и скуления вырываются из её горла — на большее сейчас навряд ли способна. Морияме это чертовски нравится, и он снова входит в податливое тело, а маленькие руки пытаются снова его оттолкнуть, но не выходит — Рико всегда был сильнее неё. Слёзы безысходности обжигают всё лицо, и она с силой закрывает глаза, лишь бы не видеть это надменное лицо сейчас, но парень снова дёргает её за волосы — кажется, что ещё чуть-чуть, и он вырвет целый клок волос, а саму её стошнить. Её ногти царапают его спину, его торс, но, кажется, Рико это только сильнее заводит и фрикции становятся чаще, ещё грубее — кажется, после этого раза всё опухнет, снова.              — Открой глаза, блять.              Это не отношения. Это изнасилование, как физическое, так и психологическое, которое не заканчивается уже год — Андерсон прекрасно помнит, какого числа всё это началось и во сколько именно, ведь так просто от этих воспоминаний не избавиться, и прекрасно помнит каждый эпизод. Она думала, что Рико — хороший друг, прекрасный парень, пока не раскрыл истинную свою личность после свидания десятого, на котором они начали встречаться.              — Открой, нахуй, глаза.              Он подносит нож к её горлу, едва ощутимо надавливая на лезвие, но этого хватает, чтобы девушка всё же открыла свои светлые глаза, которые пылали огнём ненависти. Рико раздражал этот взгляд — она до сих пор не сломалась и отказывалась хоть как-то подчиняться, но тренеру отдаёт себя на все сто процентов, что его буквально бесит и заставляет каждую частичку его тела трепетать от гнева. Лезвие спускается чуть ниже, прямо к животу, вырезает свои инициалы на её животе — все должны были знать, кому принадлежит Эмили Андерсон. Слёзы начинают идти ещё сильнее, горло саднит из-за криков, но она старается привлечь хоть какое-то внимание — но прекрасно знает, что никто и близко не сунется к ним, пока сам Рико не разрешит войти и снова пустить по кругу.              — Кто твой хозяин, Эми?              Выдавливает это жёстко, словно на этот вопрос есть один-единственный ответ — по крайней мере тот, который даст ей шанс немного продохнуть. Но ни за что Эмили так просто не скажет это. Она — свободный человек. Они не в восемнадцатом веке, чтобы делить людей на хозяинов и рабов. Её разум трещит, кричит, любыми способами привлекает внимание, говоря, что лучше будет подчиниться, сдаться, ведь тело у неё отнюдь не железное, а сердце — слабое с рождения — может остановиться в любой момент.              Но впервые Эмили готова испытать жгучую боль, отстоять своё, а потом всё же умереть.              — Не ты, сука похотливая.              Слова даются ей крайне сложно, пощёчина обжигает правую щёку, и голова дёргается. Следующая приходится на левую и так множество количество раз, пока сознание плавно завлекает её в спасающую тьму. На грани сознания видит своих «товарищей» по команде, что смотрят на девушку хищными взглядами. Но Эмили уже ничего не чувствует: она находится в спасательной темноте.              

***

             Рико прислоняет к её телу горячий, раскалённый утюг, вырывая очередной громкий, надрывный крик с уст девушки. Запах палёной плоти тут же начинает витать в комнате, но Рико только улыбается — безумно, холодно и чертовски широко, и эта улыбка уже не пугает. Пугает только то, что возникает в голове Мориямы раз за разом. Какие ещё безумные пытки он придумает, известно только ему и демонам в его голове. Эмили лишь оставалось ждать своей участи, ведь никто не рискнёт ей помочь.              — Слушай, а ты же мне нравишься, представляешь, сучка? — он кладёт утюг на стол, выключая его из розетки и тут же ставя на тумбочку рядом. Он внимательно рассматривает швы, свежие порезы и шрамы. На этом юном, нежном стане они выглядели очень эффектно и красиво. Но в глазах до сих пор стоит глупая гордость и честь, которая пока не даёт ей сломаться. — Понимаешь, да? А ведь тебя больше никто не сможет полюбить кроме меня. Ты мне нравишься даже со всем этим, — он пальцем обводит швы и порезы, — месивом.       — З-завались, — сипит девушка, едва понимая, где он находится, и поддаётся немного вперёд.       — Котёнок, не расстраивай меня, если не хочешь, чтобы тебе было ещё больнее, — он говорит это с грустной интонацией, но Андерсон всё прекрасно понимает — это ещё одна его больная игра. — Мы же уже пришли к тому, что ты практически назвала меня хозяином, правильно? Поэтому, скажи это. Скажи, кто твой хозяин? — ответом ему был окровавленный плевок прямо в его лицо и её злорадная усмешка. — Значит, мы продолжим с того, с чего начинали, — он медленно расстёгивает брюки.              

***

             Она задыхается, но когда верёвку резко ослабевают, то с жадностью втягивает воздух, и голова кружится, цветные пятна появляются в её глазах. Эмили давно не понимала, где находится, да и откровенно говоря не знала, какой сейчас день, месяц, год. Единственное, что она понимает — Рико душит её, пока другие наблюдают за этим.              — Вот так, дыши, пока тебе дают, — он усмехается, оглядывая членов своей команды, некоторые даже взглядывают из-за его взгляда. — Ещё раз скажи, кто я?       — М-мудак, — порыкивает она, порываясь выбраться из этих пут, но парни крепко держат Эмили за руки и ноги.              Морияма недовольно цокает — такие ответы ему уже надоели, а Эмили никак не хочет сдаться и принять своё поражение. Словно не понимает, что если будет его личной игрушкой, то будет всё до безумия просто — она просто станет его собственностью и он будет играться так, как Рико захочет. Но Андресон не хочет этого, всеми силами царапается и кусает его, словно дворняжка, которая хочет защититься, и его это всё чертовски раздражает. Он затягивает верёвку ещё туже, слышит её хрипы, и попытки ухватиться за верёвку, но на какое-то мгновение она замолкает и перестаёт вырываться. Рико хмурится — она не могла просто так умереть. И был прав, Эмили просто сделала вид, что отрубилась, но тут же пошла в атаку, пнув пару парней прямо по яйцам и так и не добравшись до Рико.              — Она ваша.              

***

             Руки дрожат из-за нервов, из-за всего пережитого, но, когда приехал Нил, этого было немного меньше — всё же у Мориямы стало целых три игрушки для битья, чему он радовался и сиял, словно начищенный самовар. Они встретились с Жаном, чтобы лично поговорить обо всём тет-а-тет, пока это было возможно — Морияма отсутствовал какое-то время в гнезде. Всё её тело болело, и она кое-как передвигалась, но тренировку никто не отменял, поэтому Эмили получала больше обычного от тренера, и, кажется, только ей сегодня и доставалось. Но Андерсон было глубоко плевать — Рико скоро окончательно сломает её, но прежде она должна была кое-что сделать.              — Одно письмо тебе, другое Кевину, — она передаёт конверты Моро, который тут же прячет их в свою форму, подальше от чужих глаз, и Эмили оглядывается. — Прочитаешь только тогда, когда будешь один. И второе письмо нужно спрятать с надёжностью. Дождись выпуска, — она буквально умоляет его своим взглядом, — хотя бы его, пока не наберёшься смелости уйти из-под гнёта Рико или пока тебя не заберёт Рене.       — Эмили, не надо, — с упорством смотрит Жан, сжимая её руку в своей. — Не надо, прошу, Эми. Не надо. Не оставляй меня тут, я не хочу. Я ведь сразу за тобой пойду.       — Жан, живи, — она слабо улыбается, обнимая его своими дрожащими руками. — Просто живи. Я не выберусь из этой ямы — сама прекрасно знаю. Пообещай мне, пожалуйста. Ты должен добиться того, что ты можешь жить. Именно жить. Пообещай мне.       — Я обещаю, Эми, — выдыхает он, запоминая запах волос своей подруги, на глазах непроизвольно появляются слёзы. — Обещаю.       — Вот и умница, — глаза едва ли блестят, какая-то частица девушки ещё боролась за жизнь, но она уже устала от такой вереницы насилия и тренировок. Самоубийство - сильное решение, кто бы и что не говорил. — Прощай, Жан Моро, я рада, что смогла познакомиться с тобой поближе.              

***

             Жан читал письмо, заливая подушку горькими слезами. Швы на лице ещё не сошли окончательно, и из-за слёз немного щипали. Передать письмо Кевину он смог лишь тогда, когда Рене забрала его, буквально спасла от смерти. Дэй всё прекрасно знал, но не в таких деталях, которые рассказал Жан, когда более-менее пришёл в себя. Моро перечитывал текст ежеминутно. Эмили хвалила его, делалась несбывшимися мечтами и просила быть как можно осторожнее. Фотографии тоже были в этом конверте — чудом удалось их распечатать. Кевин сидит рядом с ним, упорно молчит. Он не знает, как успокаивать людей.              — Она сразу…? — вопрос Дэя остался без продолжения, но Жан и так всё прекрасно понял. Хотя и прошло пару месяцев, но об этом разговор не заходил, Кевин понимал, что его другу надо немного отойти.       — Спустя пару часов нашего разговора, — он усмехается, вытирает свои слёзы. — Она до последнего противостояла Рико, и смогла выиграть в этой борьбе.       — Разве?       — Поверь, смерть для Эмили была выигрышем при любом раскладе: она прекрасно понимала, что если не сейчас, то потом, на воле, — он замолкает на какое-то короткое время. — Хочу поехать к ней на могилу.       — Попрошу подвезти нас, — Дэй только может кивнуть на эту замысловатую просьбу.              И не важно, что Жан ходит на могилу чуть ли не ежедневно, погружаясь в свои тяжёлые мысли. Моро становиться легче с каждым визитом, но смотреть на улыбающееся лицо Эмили не может. Её хоронили в закрытом гробу, настояли на этом «Вороны», и никто не понял, как удалось убедить родителей Андерсон — загадка. Видимо, им действительно было наплевать на собственную дочь — они даже не приехали на её похороны. А Кевин лишь наблюдал за Моро и выдыхал, смотря на его спокойную ухмылку — всё же, он обещал заботиться о нём Эмили какое-то время.