The soft life we live

      Неяркое утреннее солнце пробивается сквозь занавески, теплый весенний ветерок слегка колышет лёгкую ткань, принося с собой запах недавно прошедшего дождя и каких то цветов. По кухне разносится приятный голос ведущей прогноза погоды, сообщающий об облачности и возможных осадках, и шипение панкейков на сковороде.       Чонгук встал на удивление рано и, глянув на мирно спящего рядом Чимина, захотел порадовать его завтраком в постель. Старший, видимо, вместо завтрака предпочел бы в постель самого Чонгука, по крайней мере это бы объяснило его надутые губы и недовольный, из-за раннего подъёма, взгляд, когда он, шаркая босыми ногами и подтягивая на ходу пижамные штаны, вошёл в кухню.       – Ты променял утренние обнимашки со мной на еду? – хриплым ото сна голосом спросил Чимин.       – Я хотел быстро всё приготовить и вернуться к тебе, бука, – Чон отвернулся от плиты, чтобы взглянуть на любимого: чуть припухшее лицо с отпечатком подушки на розовой щеке никак не вязалось с подтянутым телом – Пак спал исключительно без верхней части пижамы (– Потому что рядом с тобой жарко. – Я горяч, не спорю.) – но даже учитывая этот факт, по утрам старший был самым милым котёнком с радужным – потому что он так и не определился, в какой цвет хочет покрасить волосы – беспорядком на голове. – Садись, я почти закончил. Сгущенка и фрукты?       – Сгущенка и фрукты, – подтвердил Чимин. Пак был жутким сладкоежкой, иногда от его выбора в кафе, куда пара часто выбиралась на свидания, у Чонгука сводило челюсть, но старший каким то образом умудрялся переваривать всё то необъятное количество сахара, которое он ел почти каждый день, при этом ещё и не имея проблем с зубами. За это младший называл его "сахарная фея" и нынешний цвет волос как нельзя лучше подходил этому прозвищу. Чимин, пока Чонгук мыл ягоды и доставал из корзинки с фруктами банан, параллельно наблюдая, как на сковороде дожаривается самый большой панкейк, достал из шкафчика тарелки и приборы, расставляя их на столе. Младший поставил в центр стола тарелку с нарезанным бананом и горсткой ягод и взял ту, что Пак достал для еды, снова разворачиваясь к плите. За широкой спиной Чимину не было видно, что Чон там делает, так что он решил просто наблюдать и ждать. Наконец Чонгук поставил перед ним тарелку с тем самым большим панкейком, украшенным растекающимся сердечком из сгущенки в центре и ягодами по краю.       – Доброе утро, любимый, – сказал он, поцеловав Чимина в макушку и потрепав после по волосам, отчего они из обычного утреннего беспорядка превратились в настоящее радужное облачко, похожее на сладкую вату.       – Доброе утро, – старший привстал, чтобы оставить поцелуй на щеке Чонгука, а после вернулся к завтраку.       Солнце поднялось выше, ветер все ещё колыхал лёгкий тюль, прогноз погоды сменился каким то популярным в последнее время хитом, а шипение блинчиков – тихими переговорами влюбленных.