Тайны

Крис

      Меня озарил шок, когда я еле прошлась на ватных ногах до кухни и заметила нависшего папу над Билли, который лежал на диване. Первой мыслью было выдать Харгроува под интересным псевдонимом. Папа ни в коем случае не должен был догадаться, что это — мой сводный братишка, потому что при данных условиях отец возьмется за очень суровое наказание и мало не покажется никому. Впрочем, и так всё ясно: если мы дадим хоть малейший намёк на то, что Билли мой насильник — тюрьма будет маячить перед его лицом и на горизонте, лишь на короткое время, потому что он моментально туда попадёт. И никто, и ничто уже его не защитит. Знаете, мне надоело портить жизнь людям. Погодите, это на меня совершенно не похоже. Чёрт, я прихожу к выводу: какое право Билли имеет делать из Кристины Уитман совсем не Кристину Уитман? Та, которая разрушает чьи-то жизни к чертям.       Значит, я спокойным шагом подхожу к ним и заговариваю чётко и внятно: — Папа, привет. Я хочу всё объяснить. Ты вчера задержался часиков на пять-шесть и, в общем, я пригласила своих друзей, а... Этому бедолаге негде было переночевать. Ну я оставила его тут, скоро он уедет, правда! — я слегка пнула Билли, чтобы он согласился со мной.       Он кивал на мои оправдания, как будто соглашался со всем, что я говорю. — Кристина, сколько раз повторять: мы не занимаемся благотворительностью! И точно не позволяем посторонним оставаться в нашем доме! Сколько я уже должен терпеть выходки твоих друзей? — он принялся орать на меня. — А что, если он вор? Похититель? Убийца? — Сэр, честное слово, — вдруг начал говорить Билли. — Мы... — Мы просто одноклассники, пап, — закончила я. — Его зовут Ник Моррис. Он только приехал в город. — И я хотел бы, чтобы Ваша дочь показала мне его окрестности, — подыгрывал Харгроув, время от времени комментируя мои нелепые аргументы.       Да, со стороны звучало максимально тупо. Но какие варианты у меня были? Сказать, что он тот самый Билли? Нам была бы крышка, если бы я так решила. Но импровизацию ещё никто не отменял. Не знаю, почему я назвала Билли Ником Моррисом. Хотя нет, знаю. Ник Моррис был звездой средней школы, помню, как я фанатела от него, когда мне было тринадцать лет. Да, сразу вспоминаются те прекрасные моменты: мои глаза загорались, когда я видела его, и тут же потухали, как недавно зажженная спичка, когда к нему подходили другие девочки. Жаль, что разбил мне сердце он, а не я ему. Это ужасное чувство боли и обиды внезапно вспомнилось мне сразу после того, как только я произнесла имя моей несчастной любви. Моменты прокручивались в моей голове, как на кинопленке: проливной дождь, который смешивался с моими слезами, спешно скатывающимися по впалым щекам. В голове был бардак и жуткое разочарование в людях. Как я могла повестись на эту милую улыбку, придумать какую-то красивую картинку, будто у нас любовь на всю жизнь? Это было слишком глупо и опрометчиво с моей стороны. Я была слишком наивна и глупа. Не смейте осуждать, шутить или издеваться надо мной на этот счёт! Уж я-то знаю — это не моя ситуация с Харгроувом! Он придурок, мерзавец. И я никак не могла влюбиться в этого идиота! Это недопустимо! И чтобы я была с ним?.. Плохо представляется. Это ведь разные вещи, небо и земля! Он такой противный зазнайка со слишком высокой мыслью о себе, к тому же, Билли всегда ставит себя выше других, это ужасно, опрометчиво, просто отвратительно и мерзко. Хладнокровность и токсичность — вот его лучшие друзья.       Я не хочу иметь ничего общего с этим дебилом. Но сейчас, когда приходилось выкручиваться перед отцом, я продолжала брезгать от осознания того, что спасаю наглую задницу Билла.