Тайны

Билли

      Где-то около четырёх с половиной месяцев я «торчу» в Чикаго в колонии для несовершеннолетних. Рано или поздно я мог бы попасть точь-в-точь в такую же в Кали. Ведь ни для кого не секрет, что в детстве я любил воровать в магазинах. И как мне удавалось не попасться прямо на горяченьком — всё ещё остаётся загадкой.       Здесь такие же парни, как я, только с более тёмным прошлым. Со мной никто не хотел разговаривать, да и я не был слишком общительным за всё время. Правда, многие окидывали меня не очень приветливыми взглядами, но я знал наперед, что это из-за моих волос и сережки. Видимо, они посчитали, что я гомик.       Приблизительно неделю назад я получил письмо от Крис. Признаться честно, мне казалось, что это написал кто-то другой, но её каллиграфический почерк нельзя было перепутать ни с чьим-либо другим.       И тем не менее, её слова согрели мою мрачную, опечаленную душу. Хотелось кричать на весь мир, как я скучаю. Даже по тупым комментариям Макс. Даже по Хоукинсу.       Итак, вот какой ответ я настрочил: «Милая Кристина, Здесь ничего не меняется. Я заперт в четырёх стенах, и мне даже толком не разрешают покурить. А ещё каждый день заставляют делать грязную работенку на подобие уборки всей территории и соседних улиц. Короче, – отстой. Я рад, что ты больше не общаешься с «примерными» гостями. И рад, что наши тупые коровы не докучают тебя расспросами. И ещё было бы офигенно, если бы ты поговорила с Кармайкл. Ну, чтобы не растрепала обо всём, иначе нашей репутации крышка. Ты ведь наверняка знаешь про ситуацию Байерсов, не так ли? В результате всю семейку приняли за ненормальных. Также хочу сообщить о «Камаро», помню, ты так и не узнала, на чем закончилось. Короче, её конфисковали. Где сейчас моя крошка – не сложно догадаться – у твоего папаши. Надеюсь, он не продаст её на аукционе. Это была самая дорогая мне вещь… На этом всё. Передавай привет Макс. Жду твоих писем больше, чем что-либо от этой никчёмной жизни. Я тоже тебя люблю, малышка!

Твой Билли».

      Я закончил писать с лёгкостью, зная, что всё когда-то закончится.