Всадники тьмы

Люди празднуют, пьют, веселятся, И их лица улыбок полны. Хороводы в красивых платьях Вокруг чучела водят они. И кусок желто-белого масла, Растекаясь ручьем по блину, Затмевает другие яства. Жаль, что люди не чуют беду. Знаков было для этого много, Но никто их не замечал: Передохли все козы, коровы - Это было начало начал. Первый знак: молодой парень Прохор, На деревне прослыв удальцом, До колодца пошёл за водою. Он ушел, но вот только с концом. Восемь дней всей деревней искали, Из колодца никто не пил: От воды очень странно пахло. На девятый день Прохор всплыл. Его мать — старуха Аксинья Проревела себе все глаза, А на утро проснулась вся язвах С нестерпимым жаром — чума. И все жители, долго не думав, К дому бабки смело пошли. Без стыда и зазрения совести Дом Аксиньи они подожгли. Повалил густой дым завесой, И огонь охватил хату вмиг. Обезумев от страха, старуха, Прислонившись к окну, впала в крик. Но из дома ей было не выйти: Дверь подперли сосновым столбом. И народ смотрел, как Аксинья, Глаза пучив, сгорала живьем. От напасти они не избавились: Треть деревни тогда померла. Все, кто были живые, но с язвами, Должны были сгореть до тла. Через год войско диких варваров Всю страну на колени поставило, Объявило войну долговечную И деревню до камня разграбило. Не взошли урожаи по осени, Было нечем кормить корову. Рожь, пшеница — все передохло. И в деревне настал жуткий голод. Люди, будто бы дикие звери И убить могли и обокрасть. За кусок, пусть и с плесенью, хлеба Были душу готовы продать. А сейчас они пьют, веселятся, И их лица улыбок полны. Хорошо им теперь живется, Жаль, что снова не чуют беды. Вдруг огромная черная туча Перекрыла громадиной небо, Засверкав, загремев, и землю Осветила зарницею света. Черный ворон, отбившись от стаи На засохший и старый дуб сел. Приземлившись и крылья расправив, Свою мертвую песню запел. Показались у леса вдруг тени, Глаза жителей страха полны, Тени вмиг собрались в силуэты: Все увидели всадников тьмы. Первый всадник закован был в латы, Крепче всех он в седле восседал. Его конь был могучий и бравый, А в руке воин меч держал. Второй всадник печален и бледен, Очень худ, у него торчат ребра. Глаза впали, у век лежат тени. Его конь, словно год не кормлен. Вокруг лошади третьего всадника Собиралась и клу́билась тьма. Он своими руками костлявыми Теребил у коня повода. А последний, четвертый всадник Покрыт язвами, сыпью, болячками. Его конь на предсмертном дыхание, Нет, не конь, это старая кляча. Может быль, а может быть правда. Та история мифов полна, Но посланники тьмы всем известны: Война, голод, смерть и чума.