тряпичные деньки

— пиздой еложу по прокладке, по прокладке, по прокладке дирижируя в такт, габри водит по телефону указательным пальцем. совершенно очевидно то, что сейчас идёт самая настоящая облава на всех приближенных к королю, но таких слов, чтобы передать, насколько ему насрать на собственное благополучие, нет в сукхаватском языке. встаёт на краю крыши, утопая в дыме от сожжённых машин, деревьев и пышных цветов, подзатянувших свою благоухающую глотку, а море поглощает береговую линию, покрываясь рябью. люди бегут по улицам, давя друг друга и взбираясь на жилые дома по хлиплым лесенкам. вокзал закрыт. в горах метель и обвал, прокатывающийся по ним катком. гэб же кидает бычок вниз, судя по всему попадая по кому-то из толпы и спрыгивает. назад. — шейх данте, габриэль, прошу, садитесь, времени осталось немного. а старик как всегда в себе. не то чтобы ему, похоже, было дело до пролетающих километров. личный состав гремит, унося их дальше от родины, дальше от цивилизации, ответственности и внутреннего груза. сначала зажмурится, чтобы не видеть паскудства. потом смотреть с укоризной. он закурил, дыхнув дымом, закидывая ногу на ногу — данте вежливо, вопросительно посмотрел. — мы в жопе. тебе норм вообще? первый раз за два месяца рядом сидим. отец молчит. поднимается, уходит, чтобы налить какой-то коктейль, а после замирает за стойкой, подрагивая. конечно, габриэль прекрасно знает, что кроется за этой маской и вспыхивает, окатывая короля оранжевой волной энергии. — осадись. пей. дэн пьёт. габриэль курит, мысленно прощупывая беснующуюся чёрную отраву внутри воспитателя. окей, можно уважать то, что он старается, но ёбаный ты в рот, цель НЕ стоит таких мудовых мучений. лучше бы всё разъебал, чем вот так молчать. а что? габриэль подходит ближе, забирая бокал, и хреначит его об стенку. — вот так это надо делать, старикан. и улыбается. хочется бить — бей. хочется освободиться от боли джокерской отравы? высвобождай энергию, а не сиди бобылём. слишком мягкий, слишком добрый, какого-то хрена ещё правитель. взрослеть быстрее собственного отца в плане разочарования в жизни — его конёк. габри посмеивается, крутясь на высоком стуле. — мир, созданный такими усилиями, не будет уничтожен единым порывом. — это ты себя успокаиваешь, или наоборот гонишь, чтобы депресснуть? — порой даже этот путь работает лучше прямой конфронтации и новый бокал разлетается о барную стойку под неприязненным взглядом габриэля. — я думал ты сильнее, знаешь? ... — ...я и сам так, пожалуй, думал.