Шоколад усыпанный мятой

Нынешний директор школы серафим Ребекка Уокер направляется в класс демонов. Сегодня у всех пяти уровней объединённая лекция. Неспешный шаг, ровная спина, гордый взгляд как и всегда. Ничего не выдаёт в ней бывшего человека, женщина давно привыкла к новому положению. Когда она входит в аудиторию, все взгляды устремлены на неё, в основном, смотрят с презрением, всё-таки многим их родителям перешла дорогу, но находятся и те, в чьих глазах прослеживается толика уважения. Расположив на столе ежедневник и стопку трактатов, она магией подхватывает небольшой кусок мела, который тут же замирает у доски. Он, повинуясь движению пальцев, выводит тему урока. Любовь. Послышались недовольные вздохи со всех сторон, они явно ожидали чего-то более интересного и необычного от директора, ведь подобный урок мог провести Геральд, ну или по крайней мере ангел Фенцио. Ребекка, опершись бедром об учительский стол и сложив руки на груди, начала рассказ. — Существуют силы, чьё воздействие универсально, то есть, они действуют как на людей, так и на бессмертных. Их на самом деле множество, но самые ужасающие и неизбежные — смерть и страх. А вот любовь — самое прекрасное и светлое из этих сил, её чувствует каждый рано или поздно. Но самое главное, что вы должны запомнить, с помощью них можно управлять, манипулировать. Тот, кто знает ваш страх, может подчинить вас, заставить выполнять его волю. Поэтому, как бы это банально не звучало, вы должны защищать то, что вам дорого. И не доверять даже самым близким свои тайны. В умелых руках любовь может обернуться болью и страданиями. — Женщина закончила введение в тему урока. — Что вы то можете знать о любви — Скривившись, фыркнул демон. — Конспектируем трактаты и в конце урока сдаём. — Проигнорировав его комментарий, она дала задание. По мановению руки стопка листов разлетелась по партам. Сама женщина присела на стул и, скользя взглядом по классу, погрузилась в свои воспоминания. Высказывание того демона её всё-таки зацепило. «Ребекка сидела на коленях главного советника одетого в нехарактерные для ангела черные брюки. Тела соприкасались и лишь одежда отделяла их друг от друга. Свечи колыхались от дуновений ветра, залетевшего через открытое окно в комнату, уже успела через него пробраться и вечерняя прохлада. Чашки чая, предусмотрительно отставленые на стол, давно остыли. Холодные пальцы Эрагона, блуждающие по телу Уокер, неприятно жалили её кожу, заставляя женщину рвано выдыхать. В отместку, она водила по его спине ногтями, немного впиваясь ими в кожу. Главный советник наслаждался видом сидящей на нём женщины. Горячее дыхание обоих согревало, распаляя внезапно вспыхнувшую страсть. Мужчина, как в тумане, целовал её шею, оставляя парочку засосов, за которые Ребекка обязательно его упрекнёт, но это позже, а сейчас она просто позволяет ему делать с собой всё, что ему вздумается. Уокер проводит пальцами по кубикам пресса, оглаживая ребра. Крылья словно перестали существовать, послушно сложились, прижимаясь к лопаткам. Стоило советнику вернуться к её губам, как она тут же прильнула к нему всем телом, выгибая спину. Эрагон нетерпеливо расстегивал одну пуговицу за другой, оголяя все больше молочной кожи. Вскоре рубашка, шелестя, упала с её напряжённых плеч, а сразу же за ней полетел кружевной лифчик. Ловкие пальцы Ребекки потянули на себя ремень, без заминки расстегивая его. Та же участь постигла и ширинку. — Иди ко мне, сладкая. — Прошептав ей на ухо, провёл по волосам советник. Подхватив её под бедра, он скинул с себя брюки и перенёс женщину на стоящий в углу диванчик. Тут же нависнув над ней, он принялся выводить языком и пальцами узоры, заставляя её податливо выгибать спину и стонать, хватаясь за его плечи. Ветер задевал шторы, пробирался сквозь перья, позволяя им щекотать обнажённые тела. Страсть полностью поглощала их, подчиняя. Комнату наполнили рваные выдохи и стоны, срывающиеся с губ обоих. Они смотрели в глаза друг друга, наблюдая за расширившимися зрачками и видя в них желание, отдавались полностью, до последнего вздоха. Каждой клеточкой тела Ребекка чувствовала его любовь. И это заставляло её влюбляться в него раз за разом, как впервые. Когда они закончили, она, вальяжно встав, провела руками по волосам и прошла к ванной, слегка покачивая бедрами. Женщина оперлась плечом на стену у входа, развернувшись к Эрагону, хитро улыбнулась и подмигнула ему. Подмечая в его глазах то же, что ощущала она сейчас. Абсолютную искреннюю любовь. То, что ей хотелось видеть, чувствовать и отдавать снова и снова.» — Директор! — Окликнул её кто-то из учеников, тем самым забирая из мира грёз и воспоминаний. Уокер кивком разрешила задать вопрос. — Здесь написано, что любовь — это прекрасное чувство, которое позволяет жить… — Продекламировала девушка. — А вскоре умереть от потери любимого. — Не выдержав, раздражённо вставил свои пять копеек Люцифер, перед тем как покинуть аудиторию. Сказать что-либо наперекор его словам было бы глупо, ведь это так. Потому что, когда умирает любимый, вместе с ним умираешь и ты. Постоянно ноющее сердце нельзя ничем обезболить, даже если вырвать его, всё равно будет болеть и терзать душу, заставляя каждую ночь комкать подушку, сжиматься в клубок и рыдать, долго, до опухших глаз, когда уже просто невозможно выдавить и слезинки, остаётся только зажмуриваться и шептать уже осипшим от криков голосом: «Нет, нет, нет, это всё неправда, этого не может быть, так не могло случиться».  А потом приходит апатия, когда безразлично всё, человек просто смотрит в пространство и время для него останавливается. Он так же ходит на работу, покупает продукты, общается с коллегами, но вычислить его очень просто, всё выдают глаза, не зря же говорят, что это зеркало души. Они пустые и безжизненные, смотрят, но ничего не видят. А сам человек не живёт, а существует. В итоге, боль от любви равноценна эйфории от неё.