Подземелье профессора Зельеварения

Тяжело дышать и говорить сквозь кляп, сделанный из моих предательски промокших трусиков. Руки. Святой Мерлин, да я даже не знаю, остались ли они на месте, после того, как мой лорд завёл их за истерзанную спину. Губы опухли и налились кровью от яростно ласкающих поцелуев его туфель. Я словно дикая кошка с буйным нравом, которую пытается усмирить опытный дрессировщик. Это только начало, мы еще с вами поиграем, профессор. — Вы пришли просить меня о чем-то, насколько я помню, миледи. Так чего же вы молчите? Надеюсь, что шибари пришлось вам по вкусу. Чем, вы думали, я занимаюсь, когда не провожу уроки у таких недотеп и бездарей? Гермиона попыталась выдавить из себя более-менее членораздельную речь, похожую на человеческую, но из этого вышло лишь жалкое: — ВьЫ ОтРаЫеЛнЫ. — Не говори с набитым ртом, блядина. Где твои манеры? Мне стоит выслушать тебя и твое жалкое объясненьеце. С этими словами он подошел к ней и начал вытаскивать нижнее белье из ее ротика, что так любил язвительно высказываться. Я бы хотел наполнить его до краёв, чтобы ты давилась и молила о пощаде, но в твоих глазах продолжал играть этот шлюший огонь желания. Неожиданно девушка укусила господина за руку, явно желая вызвать его гнев и показать своенравность. — АААА— Громкий вскрик пронесся эхом по подземелью, отскакивая рекошетом от множества полок с зельями и ингредиентами к ним. Схватив девушка за подбородок он с силой притянул ее к себе и начал шептать то, чего мы станем свидетелями в ближайшее время. То были самые сладкие слова для юной мазохистки. — Ты поплатишься за это, животное. Я заставлю тебя издать весь диапазон звуков, на который способна твоя хрупкая глотка. Стоны, всхлипы, шипение, скулеж. Ты будешь моей, сучка. Как бы ты этому не сопротивлялась. После многообещающего монолога, мужчина стал водить пальцами по контуру губ, в которые так хотел впиться и которых так боялся. Дабы перебить эти мысли, он с силой впихнул в рот раненый палец, заставляя слизывать кровь. Позже к одному прибавилось еще два пальца. Они заскользили по горлу, касаясь неба и входя до упора. Слезы выступали на глазах от этого процесса, но девушка не подала виду, а лишь старательно начала обласкивать каждый сантиметр кожи. Вскоре она двигалась в такт с пальцами, сама насаживаясь на них, стараясь угадить мастеру и вымолить прощение за поступок, за который не было стыдно. — Я вижу, что ты вошла во вкус, малышка. И много ты поклонников так же доводишь до безумства от страсти? — Вы первый мужчина, которому я позволила себя наказать, обласкать, облапать и наполнить. — Я весьма польщен, хоть мне не нужны ваше сердце, девственность и чувства. Я хочу коллекцию, чтобы полелеять свое самолюбие. — Тогда я стану его главным украшением.