Бабочки в животе...

Мы бежали, не останавливаясь. Бежали куда-то вдаль, бежали от кого-то, бежали за кем-то. Я начинал задыхаться, но все бежал. Бежал и он рядом со мной. Мы редко переглядывались, и он улыбался мне, как ребенок. Первый упал в траву он, испачкав джинсы и кеды в грязи. Но ему, судя по его звонкому и искреннему смеху, было все равно. Мне тоже. Мне лишь бы быть рядом с ним, обнимать его, целовать, гладить по голове. И вот мы вместе. Окунулись с головой в свежую зеленую траву, мягкую, слегка влажную. Встречаем закат. Эти ощущения не сравнятся ни с какими другими. Я никогда такого не испытывал. Он нежно сначала прикоснулся к моей руке, потом взял ее, только слегка зажав в своей маленькой ладони. По моему телу прошли мурашки, и я начал улыбаться. Наверное, это и есть любовь? Ведь так ее описывают в книгах? Я всегда думал, что эти бабочки в животе, что приятное волнение бывает только на бумаге. Ее действительно отлично описывают. Мне всегда нравилось читать об этом, и я мечтал испытать такое. И вот я здесь. Меня приятно тошнило, я потерял дар речи. Я лежу рядом с ним. — Скажи что-нибудь? — Хм-м… Я… Э-э-э… Я подумал о том, что хотел бы и вправду сейчас сказать, но как-то побоялся. — Погода просто прекрасная, не так ли? Я перевалился на бок, лицом к нему, приложил обе ладони к его щекам и поцеловал его. Я почувствовал, как он оторопел, его руки повисли в воздухе, он что-то промычал, но потом расслабился и обнял меня. Мое сердце бешено забилось, ноги стали ватными. — У тебя ноги трясутся. — сказал он, положил меня на траву и прилег на меня. Он был настолько легким, что я даже не почувствовал никакой боли. Мы просто продолжали целоваться. Продолжали, продолжали, продолжали. И пропустили закат. — Не очень-то и хотелось смотреть на него. Каждый день можем увидеть. Пойдем лучше куда-нибудь на крыши. — Хорошо. И, пока нас точно никто не видит, мы шли за руки. Я чувствовал, как его рука становится горячей, как он прячет от меня смущенное лицо, как иногда вздрагивал, когда слышал вдалеке голос. — Не бойся, Тоби. Но, если хочешь, можем не идти за руки. Как тебе комфортнее. Он промолчал, но мою руку не отпустил. Мне казалось, пока мы шли, он был очень напряжен. Наконец мы добрались до моего дома, где смогли выйти на самый верх, чтобы посмотреть на темное ночное небо. Я захватил с собой плед. — У тебя здесь уютно… — он улыбнулся Здесь пахло сыростью, были раскиданы книги, тетради, карандаши и ручки. В углу стояла самая дорогая мне вещь — проигрыватель. Иногда я здесь даже засыпал под музыку. — Ого, что это такое?.. ¬¬— он провел пальцем по механизму — Мой проигрыватель. Я только что подумал о нем. Слушай… — М? — Хочешь включить что-нибудь? Думаю, тебе понравится моя музыка. — Конечно хочу!.. Я придвинул к его ногам ящик пластинок. У меня их было очень много, и я переслушал их всех. Я приходил сюда каждый раз, как мне было грустно или одиноко, слушал по одной пластинке. И тогда мне становилось легче. — Вот, я выбрал!.. Поставь?.. Заиграла музыка, идеально подходящее под мое состояние. Бабочки в животе. Но я вновь почувствовал себя одиноким, сидя в том же кресле, слушая те же песни. Но одна деталь меняла мое положение. И эта деталь — лучшее, что могло со мной случиться за всю мою жизнь. Это моя любовь. Наверное, единственная и вечная. Я не представлял себе человека, которого смог бы так сильно любить. И сейчас этот человек покачивается в такт играющей песни и смотрит на звезды. В паре метрах от меня. — Джон, а мне здесь очень нравится!.. Я подошел сзади и обнял его, положив свою голову на его. — Ай!.. Твой подбородок!.. Я чувствовал, что он смущался. Я присел на самый край крыши и посмотрел прямо ему в глаза. Они по-детски сверкали. — Не садись там, а то упадешь!.. — Присаживайся ко мне. Но он потянул меня за рубашку, обнял меня и всхлипнул. Потом еще и еще. И заплакал. А я готов был вытирать свой одеждой хоть моря его слез. Хочу обнимать его вечно. — Тоби? — Джон… Я люблю тебя… По телу прошли мурашки. Я очень редко слышал эти слова от него, хотя знал, что он точно так же сильно любит меня. Поводов сомневаться, конечно, не было, но я находил. — Я… Я тебя тоже люблю… Мне тоже хотелось плакать. Но я должен держаться, ведь успокоить его — дело не из легких. Я смотрел в стену и чувствовал, как моя рубашка постепенно намокает. Я гладил его по голове, целовал в макушку, говорил ему милые слова, а он все плакал. Плакал, пока у него не опухло лицо и не пошла кровь из носа. Я тихо взял его на руки и спустился в ванную. Я усадил его на край ванны и вставил в нос вату. — С тобой так хорошо плакать… — сказал он — И до чего ты довел. Посиди так пару минут. Хочешь чего-нибудь сладкого? — Конечно!.. И только я вышел за порог ванной, на кухне включился свет. Я сразу зашел обратно и выключил свет здесь. — Что там такое?.. — Тс-с. Последовала тишина. Ее прервал женский голос. — Джон? Я видела. Что ты там делаешь? Я думала, что ты уже давно спишь. Я включил свет. — Забей, мам. Я сейчас уже пойду спать. — Сладких снов, солнце! — Сладких снов, мам. Он улыбался. — Как себя чувствуешь? — Мне уже лучше… Ты так мило общаешься со своей мамой… — Да-а, есть такое. Сейчас принесу тебе конфет, посиди немного. Я принес моих любимых. Мне просто нравилось что-то делать для него, а он потом просто светится от счастья и очень мило благодарил меня. — Спасибо большое… Мне очень приятно!.. Мы так и просидели всю ночь в ванной. Обнимались, целовались, рассказывали разные истории, болтали о нашем времяпрепровождении на Dream SMP… Все, о чем я только мог мечтать. Во мне бил ключ. Я хочу, чтобы это чувство было во мне навечно. Я хотел чувствовать этих бабочек в животе рядом с ним. И как только он уходил от меня, мне становилось невыносимо одиноко. Я думал, что моя жизнь — вот так здесь и закончится. Иногда мне казалось, что отношения между нами очень напряженные. Он был очень стеснительным и скрытным человеком. Иногда он мне ни слова не говорил, лишь изредка говорил какие-то непонятные фразы. Я очень боялся потерять его. Но он, как мне казалось, — нет. Но потом я сам же корил себя за такие мысли. Я видел его дрожащие руки, его слезы, мольбы. Я бы никогда не оставил его одного. Иногда мне было страшно за него. Я не спал, не ел, не пил. Все думал о нем. Как он? Где он? С кем он? Может, я сильно ревновал?.. — Милый, где ты сейчас? — Я сижу дома. Но скоро пойду гулять с Томми!.. — Хорошо, будь осторожен… — У тебя какой-то растерянный голос, что-то не так? Мы можем поговорить, Джон… — Все хорошо… Пока… И я разрыдался. Каков повод, спросите вы? Я сам не понимал, почему вдруг так сорвался. Я просто сильно люблю этого человека. Хочу всегда быть рядом с ним. Хочу прямо сейчас чувствовать тепло его ладоней, которые он клал мне на лицо, когда целовал меня. Гладить его по волосам. Я ударил руками шкаф. Он покачнулся, и из него стали выпадать мои тетради и прочий хлам. Ударил еще раз. Разбросал оставшиеся тетради. Закричал. Сорвал голос. Я сел на пол, слезы все так же не останавливались, мне хотелось убить себя. Я проснулся в холодном поту. Кто такой Тоби?..