Руки паники

      — С этим мы разберёмся завтра, Аделинда. Будь добра, оставь документы у меня в кабинете. А сейчас, рабочий день окончен. Спокойной ночи,— Рагнвиндр холоден и спокоен. Аделинда смутно помнит, когда её господин последний раз показывал хоть какие-то эмоции. Когда он последний раз искренне улыбался. Наверное это было тогда, когда они с Кейей ещё называли друг друга братьями.       Но сейчас другое время. Сейчас Дилюк закрывается в своей комнате по вечерам. И, когда остаётся один, его окатывает волной беспричинного страха. Всё тело дрожит. Хочется плакать и кричать, но нет ни сил, ни голоса. Он может лишь ударить кулаком по стене, а после, облокотившись на неё, съехать на пол, пока по щекам катятся слёзы. Отвратительное ощущение. Кажется, что тебя хватают за руки, тянут на дно, туда, откуда не выбраться. Губы раскрываются в нёмом крике, пока их обладатель захлёбывается слезами. Он чувствует себя слабым. Ничтожным. Беспомощным. Как бы владелец винокурни это ни отрицал, как бы ни пытался справиться сам, ему нужна помощь. И эта помощь нужна ему как можно быстрее.       В такие моменты Рагнвиндр видит смерть отца настолько чётко, что кажется, что он снова стоит там. Он понимает, что зря винит брата, ведь виноват только он сам....но сказать это в лицо Олберичу нет сил.       — Х-хватит....пожалуйста, хватит,— каждый раз шепчет юноша в слезах, словно пытаясь отмахнуться от несуществующего монстра. Ведь на самом то деле этот монстр - это его собственные воспоминания и тревоги. И будь это настоящий монстр, было б проще. Ведь разобраться в себе куда сложнее, чем победить чудовище.       Казалось бы и этот вечер закончится внезапными паническими атаками, слезами и ненавистью к самому себе, но ожидания не оправданы. Одна досадная оплошность полностью меняет ход всего вечера. Люк всего лишь то забыл закрыть дверь в свою спальню, чтобы его никто не тревожил. Просто сейчас ему было не до этого. Он был уверен, что горничная успела заметить, что у него трясутся руки. Немного. Но всё же это видно. Благо, пока что в моменты боя этого нет. Иначе будет совсем худо. Юноша так же, как и обычно, прислоняется к первой попавшейся стене, сжимает руки в кулаки, пытается успокоиться и не заплакать. Но не выходит. Всё тело дрожит. Он ненавидит. Ненавидит себя за такую слабость. В порыве страха и тревоги короткие ногти царапают запястье, и из некоторых царапин струиться маленькими красными струйками кровь.       В один момент дверь открывается. За ней стоит именно тот, кого хочется видеть меньше всего.       — Господин Дилюк...— только и успевает вымолвить Кейя, до того как понимает, в каком состоянии сейчас Рагнвиндр.       И, будь у Кейи хотя б малейшее чувство долга и уважения, заместо тёплых чувств, он бы оставил винодела в покое. Но. Увы. Это был бы не Кейя. Так что он быстро подходит к сидящему на полу названому брату, предварительно закрыв дверь.       — Аделинда сказала, что ты спать ушёл. А ты,— садится рядом, кладёт руки на чужие щёки и начинает чуть поглаживать большими пальцами,— ну чего ты, Люк?       — Оставь меня в покое..— еле слышно дрожащим голосом выдавливает красноволосый, легонько пытаясь оттолкнуть капитана кавалерии, но после неудачной недопопытки он не стал пытаться.       Страх всё ещё обволакивает тело и душу, но кажется, что с появлением Кейи в спальне дышится легче. Дилюк успокаивается. Ему становится лучше. Капитан Кавалерии берёт руку винодела в свою. Смотрит на запястье. Видит кровоточащие царапины и принимается их расцеловывать, заставляя тело покрываться мурашками, а румянец приливать к щекам.       — Ч-что ты...— красноволосый не успевает договорить, как чувствует объятия и поцелуи, рассыпающиеся по щекам. Тревогу как рукой снимает.       — Прости, прости, прости,— произносит после каждого поцелуя, а после отстраняется,— я буду рядом всегда, слышишь? Я тебя не брошу.       Люк не хочет верить. Не хочет привязываться. Не хочет наступать на одни и те же грабли несколько раз. Но приходится, потому что другого выбора нет.       — Слышу.

***

      Они просидели рядом ещё около часа. Говорили обо всём. Обнимались. Кейя осыпал лицо и руки винодела поцелуями. В общем, нагоняли упущенное. Но тут в голову рыцаря стрельнула здравая мысль.       — Спать не хочешь?       — Хочу. А с тобой что делать?,— молчание,— так уж и быть, позволю тебе остаться у меня. Но. Первый и последний раз.       Уснули Кейя и Дилюк в обнимку. Им было хорошо вместе. Один дополнял другого. Другой - первого. Идеальная пара. Да и теперь, Олберич помог Рагнвиндеру справиться со своими «маленькими проблемами», хоть и один раз.       В последствии «первый и последний раз» повторялось слишком уж часто. Кейя чуть ли не каждую ночь своего прибывания в Мондштате оставался у некогда брата, чтоб не дать тому снова впасть в то ужасное состояние. Со стороны могло показаться, что они вместе. Но ни один из них не спешил признаваться в чувствах, хоть они и были взаимными. И правильно делал.