Свитера, пирожные и недоумение

«Минхо хен… мне нравится» Слова звенели в голове также навязчиво, как и будильник. Хотелось выбросить его в окно, но телефоны дорогие, и будильник уж точно не виноват в отвратительном режиме Минхо. На кой черт Хенджин ему это сказал? И что теперь с этим делать? Делать, наверное, ничего и не нужно было, но хёну очень хотелось. Сделать что-то такое, чтобы неловкость снять и унять свою тревогу. Младший, правда, вёл себя как обычно, разве что вещи его больше не таскал, да и вообще не доставал его. Отчего вместо облегчения пришла тоска, и на мысли об этом Минхо лишь хмурился. Так они провисели в воздухе пару недель, пока ситуация не обрушилась Минхо на голову. Точнее, не ситуация, а его любимые пирожные, и они не обрушились на голову Минхо, а были аккуратно положены на стол перед ним. — В знак примирения. — Но мы не ругались, — Минхо приподнял бровь в искреннем недоумении. — Я таскал твои вещи, потом ты злился, потом я совершенно неожиданно и незапланированно признался тебе в своих чувствах, после чего мы избегали друг друга две недели. Можно назвать ссорой. — Ты слишком разумный для Хенджина. Ты его съел? Хенджин неловко но по-милому засмеялся, садясь за стол напротив старшего, протягивая ему вилку. Тот вилку принял, но со стола встал, на что младший напрягся. — Чай поставить, — объяснил Минхо. Когда пирожных почти не осталось, и чай заваривался уже два раза, Хенджин наконец собрал все свою храбрость в кучу и зарядил ей в Минхо. — Хен, ты не веди себя странно, ладно? В смысле, для тебя это наверное странно, что ты мне нравишься, но ты веди себя пожалуйста как обычно. Я не хочу, чтобы из-за этого наши отношения испортились или как-то поменялись. — Ты точно не Хенджин. — Ну хен! — заныл было тот уж слишком громко, почти падая лицом в остаток пирожных, но Минхо его прервал. — А нет, вот и ты! — он улыбнулся широко, превращая глаза в полумесяцы, отпил чай, потом продолжил. — А если серьезно, не переживай. Все четко. Странно немного, но четко. — Правда? — на обиженном лице нарисовались мокрые глаза. — Правда-правда. Ты Хенджином от этого же не перестал быть. — Я очень боялся, что ты окажешься этим.. гомофобом, — робко признался тот, опуская глаза. — Это странно. Я вообще-то би, — Минхо пожал плечами, продолжая пить чай. Глаза Хенджина округлились и его рот сформировал беззвучную «о». — Я был уверен, что ты натурал, — выпалил он, не двигаясь. Хён засмеялся его любимым странноватым милым смехом. — Я разве не рассказывал, как я встречался с парнем, когда был на бэкапе? — Я думал то девушка была! — Хенджин продолжал выпучивать глаза, и Минхо испугался, что его придётся вести к ветеринару. Когда Хенджин немного успокоился, Минхо толкнул его ногой под столом, и спросил: — Вещи мои будешь таскать? — и прищуримся хитро. — Честное слово, хён, больше никогда! — он поднял руки вверх в знак капитуляции. — Ну ладно, иногда можно, — бросил Минхо беспечно, убирая со стола тарелки. Он отошёл к раковине и не увидел Хенджиноских розовых ушей. После разговора все пошло мирно. Если засовывание салфеток в рот Хенджина можно назвать мирным. «Обыденно» подошло бы больше в данном случае. Потом начался камбек. Хенджина снова перекрасили. И снова. Разные клипы — разные волосы. Минхо тоже покрасили, но изменения почему-то на Хенджине ощущались интенсивнее. То, что Хенджин главный принц команды — всем известный не подвергающиеся сомнениям факт. Однако, что-то щёлкнуло незаметно в голове хёна, и он начал замечать его красоту. По-настоящему видеть. Обращать внимание на движения — теперь не только в танце, но и в обычной жизни, как он двигается в разных настроениях. Почему он начал это замечать? Минхо знал, что признание Хенджина так или иначе повлияет на их отношения, но он старался делать все возможное, чтобы эти изменения были незначительными, и чтобы основное настроение их отношений останется таким же. Пока они не остались наедине. — Помоги мне поправить эту часть? — пустая студия сразу же наполнилась музыкой. Минхо слегка забыл, что нужно было делать, когда после демонстрации Хенджин уставился на него в ожидании. Только когда прозвучало тихое запыхаенное «хен?», Минхо хлопком вывел себя из состояния транса и начал что-то нести про расположение рук и силу, вложенную не туда. После этого инцидента Минхо стал много думать. Выводы сходились к трём вещам. Хенджин очень красивый. Минхо за две недели избегания почти сошёл с ума от того, что Хенджин больше не достаёт его. Когда Хенджин танцует, его желудок делает странные вещи. Все сходилось к тому, что у Минхо, судя по всему, развивались слегка не платонические чувства. Придя к такому выводу, он лишь отмахнулся. Смотря на танцующего Хенджина через неделю, он подумал, что у него пройдёт, и у Хенджина пройдёт. Дружба и команда была слишком важна для того, чтобы подставлять все под риск. Однако. — Хен вкусно пахнет, — сонно пробубнил Хенджин ему прямо в шею, вызывая мурашки. Они лежали на его кровати, и пока Минхо смотрел их последнее выступление, Хенджин мирно дремал у него на плече, перекинув через него ногу и руку. К тому, чтобы чувствовать себя совершенно комфортно друг с другом, они вернулись недавно, может чуть меньше месяца назад, и старший был этому очень рад. Иногда он подумывал, что возможно у Хенджина все же «прошло». Тема эта, по крайней мере, больше не поднималась. Минхо хмыкнул и сказал что-то про новый гель для душа. Младший заерзал и прижался чуть крепче. Хён изо всех сил старался сосредоточить своё внимание на том, что было на телефоне, но получалось плохо. Тёплое тело уютно обнимало его, и если бы он повернул голову, они бы оказались лицом к лицу. — Может дораму посмотрим? — хрипло предложил Хенджин. Смена обстановки, подумал Минхо, абсолютно точно пошла бы на пользу, так что он быстро согласился. Хотя и жалко было терять тепло чужого тела. — Какую хочешь? — Давай деревню ча-ча-ча досмотрим? — Досмотрим мы ее вряд ли, ты как обычно уснёшь на середине второй серии, — хмыкнул Минхо. — Хен я точно не засну! — заявил Хенджин с такой решительностью, подпрыгивая с кровати, что это заставило Минхо рассмеяться. Дорама, как Минхо помнил, была довольно милая, и главный актёр очень нравился Хенджину. Однако, теперь на романтичных сценах в теле появлялась необъяснимая неловкость, которую тот сбрасывал мелкими шуточками. Телефон зазвенел и старший отвлёкся на смски, переодически хихикая. — Лино хен! Что такого неотложного тебя отвлекает от самой важной части всего сериала? - драматично заныл Хенджин, хмурясь. — Да Джисон встречаться предлагает, — фыркнул Минхо, радостно что-то печатая. — Джисон… что? — голос совсем тихий, и когда хен поднял взгляд, он увидел, что младший застыл на месте, таращась на него в неприкрытом удивлении. До него не сразу дошла ситуация, и что Хенджин мог не так все проинтерпретировать, и когда последний тихо развернулся к дораме, Минхо почувствовал, что непременно должен объясниться. Неловко смеясь, он пояснил: — Ну да, он гуглил mbti соответствия со всей группой — не спрашивай зачем, я сам знать не хочу — ну вот в общем он говорит что мы с ним идеально друг к другу подходим значит мы должны встречаться, — он закончил ещё одним потом смеха, и хотя это и правда было забавно, Минхо почему-то чувствовал себя неловко. — Вот как, — Хенджин попробовал смешок, но вышло довольно сухо. Старший подумал, что у того может все-таки не «прошло». И он не знал, что чувствовал к этой мысли. Нелогичное чувство вины заставило его обнять Хенджина и притянуть к себе вплотную. Младший расслабился в его объятиях, и прижимаясь ближе он мягко прокомментировал «Хен тёплый» Минхо прямо в шею, будто нарочно. Минхо же инстинктивно прижал того крепче, вызывая у младшего сдавленный выдох. Они сидели так ещё какое-то время, пока Хенджин не позвал тихонько. — Хен, — рука на свитере слегка сжала ткань. — Мм? — старший повернулся и тут же выругался про себя, ведь теперь они находились лицом к лицу так близко, что он мог определить тип зубной пасты Хенджина. Никто из них не шевелился и не говорил, и когда Минхо хотел было разорвать напряженный беззвучный контакт, Хенджин потянулся к нему, и хватило всего пары сантиметров, чтобы коснуться губ старшего. Губы младшего были такими, какими он себе представлял, и лучше. Он не успел притянуть его за шею, потому что Хенджин внезапно оторвался, часто дыша, и на лице того красовался шок. Он выглядел невероятно красиво с покрасневшими щеками и губами, и Минхо в этот момент решил, что эти самые губы он предпочитает иметь на своих, и плевать он хотел на что правильно и что нет. Хенджин же начал задыхаться в объяснениях, различить в которых можно было только «прости», «я не должен был», «я не хотел» и очень часто повторяющееся «хен». Минхо медленно но верно вернул губы Хенджина на свои, что сначала заставило младшего застыть от изумления, а потом выпустить на волю свои чувства. Он так отчаянно хватал старшего, что тот пожалел, что прийти к своим собственным чувствам у него заняло столько времени. Вытирая слёзы на горящих щеках Хенджина, он пообещал себе, что больше ни за что не поставит никому не нужную «правильность» выше своих желаний. Или желаний младшего.