Младший

— Чего смотришь? Ни-ки глядит тяжело и нечитаемо. Нишимура просто уставился на него через зеркало, у которого они оба стоят. Сону, держа в одной руке бутылку соджу, свободной поправляет под распахнутой ветровкой старую убитую прожжёнными отверстиями байку. Ни-ки затягивает галстук идеально отлаженной школьной формы и смотрит на него всё пристальнее. Сону не выдерживает и, с раздражением цокая языком, отворачивается, так и не получив ответа. — Куда ты идёшь? — Ни-ки наконец подаёт голос. И вопрос, что Сону задал, игнорирует. Как всегда. Сону хмыкает. — К друзьям. — Опять к этим вандалам? Ну ты и душный, Нишимура, просто жуть. Ни покурить с тобой, ни выпить. Не то, чтобы Сону не хотел, но ты вряд ли порадуешься, что ему наконец подогнали нормальные сигареты, о, нет. На то ты и ребёнок пятнадцати лет. — Пускай даже так, — Сону, выдержав паузу, вскрывает соджу и делает пару глотков, язвительно прыская: — Удачи на очередном награждении, гордость нации. Как же Ни-ки устал сразу после уроков по ночи методично обходить все заброшки района и забирать его из подозрительной компашки, а затем дотаскивать до дома, это проклятое соджу отбирая на ходу. — Прекрати вечно пить! — Ни-ки одним рывком выхватывает бутылку из его рук и отставляет её на пол. — А что? Позорю тебя, мелкий? Манёвр сработал, японец отвлёкся от главного. Сону пихает руки в карманы куртки. Пусто. — Это ищешь? Резко глаза поднимает и протыкает младшего взглядом. Тот крутит в руках его новую пачку сигарет. Быстро обнаружил и сразу же обезвредил. Вот бы Ни-ки так же легко мог избавить Сону от всех вредных привычек. — Зажигалку отдал, — Ни-ки смотрит в упор и с требованием протягивает ладонь. — Быстро. — Да пошёл ты. Сону скривился и обогнул его по направлению к выходу. — Ты забыл свой рюкзак и школьную форму, — Ни-ки вздыхает и хватает одной рукой парня за байку. И его силы хватает, чтобы Сону застыл в дверном проёме. — Отпусти. — Идём в школу, Сону. — Иди к чёрту, сопляк. И так всегда. Только Ни-ки начинает усиленно (не намного сильнее, чем всегда) пытаться привить Сону среднестатистическую жизнь корейского школьника, тот может в миг обозлиться на Нишимуру и начать указывать на его возраст. Сону хёном Ни-ки не зовёт. Так повелось с момента знакомства — японцу показалось, что он может быть даже чуточку старше Сону. К тому же всесторонне оберегать обычно входило в список ежедневных дел Нишимуры, а не наоборот, но Ни-ки это нравилось. — Мне... нужно видеть тебя, — говорит, будто сознаётся. Для кого важнее, чтобы Сону был чаще рядом с Ни-ки — Сону или самому Ни-ки, японец ответить не мог. Хотя за себя Нишимура мог точно сказать, что скучает по нему, и сердцем чувствовал, что должен этой душевной потребностью хотя бы поделиться. Сону воспринимает близко к сердцу. По-своему воспринимает и по-своему близко. — Я больной по-твоему?! — он вскрикнул, развернувшись и с непередаваемым возмущением уставившись на Ни-ки. — За мной следить надо, чтобы не буянил?! Так, что было во всём этом такое отчаяние, что Нишимура опешил, в конец и бесповоротно, и теперь его слова: — А сам как думаешь? ...прозвучали для него даже дико. У Сону лицо в немом возмущении застывает и сердце на секунду останавливается. А затем лицо хмурится и кривится. Он пихает младшего в грудь и хватается за ручку двери. Ни-ки с глубинным рыком выдыхает, в один миг со спины подхватывает его под рёбра и поднимает над землёй. — Сону, прекрати! — Ни-ки злится, очень злится, в основном, конечно, на себя, но тревожится за него гораздо сильнее. — Слышишь? Я всё ещё с тобой! — Тебя нет! Нет, нет! Никогда тебя нет... — голос срывается и хрипит. Ни-ки хочет держать аккуратнее, а рёбра нещадно сдавливает. Сону пытается вырваться, но тот держит крепко. Бессильные слёзы наворачиваются на глаза. — Пусти меня! И Ни-ки корил себя за то, что Сону был отчасти прав. С восьми утра до девяти вечера Нишимура находился в школе. Сону же там не было фактически никогда. Вечерами он собирался со своими «друзьями», ночью его забирал Ни-ки, который, слишком вымотавшийся за день, засыпал, только прикоснувшись головой к подушке, а с утра по вечер Сону был в одиночестве (пиво и сигареты японец, в отличие от него самого, за дружескую компанию не считал). Ни-ки приехал сюда ради получения образования и работы мечты. Без родителей и чьей-либо помощи. Конечно, родители помогали финансами, но душой Нишимура всегда был сам по себе и сам за себя. Пока не встретил Сону. Сону, которого он не мог просто так потерять. — Пустить? — Ни-ки переспрашивает с тяжёлым дыханием. — Чтобы ты пошёл и убился?! Сону пытается повернуться, чтобы так же убийственно посмотреть в его глаза, но руки держат крепко, поэтому просто кричит: — А тебе ли не похуй?! — Да только мне и не похуй! — чистейшая правда. — Чёртов сопляк, — Сону со злостью ударяет по рукам Ни-ки. Хватка мёртвая, бесполезно. Только сильнее перехватывает. — Поставь меня на землю. — Прекрати называть меня ребёнком! — зацепился за слово Нишимура. — Ты не ребёнок! — Сону шипит зло и тяжело дыша. — Ты хуево наказание! — Когда я снял тебя с крыши, ты так не говорил. И тишина. В груди будто ножом резануло, а по мозгам ударило обухом. — Чёрт... — Ни-ки закусил губу, отводя взгляд. — Сону, прости... Боже, я не это хотел сказать... Эй!.. Сону... — он перешёл на шёпот, — Сону... Сону стоял на крыше семнадцатого этажа. Ветер был слишком сильный. Парнишу, вышедшего сюда в одной порванной растянутой школьной рубашке, он пробирал до внутренностей. Плевать. «Ну чего ты мнёшься? Это не больно». — «Какое милое личико! Скажи ”выеби меня!” Живее, это прямой эфир!» — «Открой ротик пошире, иначе придётся выбить тебе пару передних зубов». — «Не рыпайся, а то порвём». Сеул даже ночью кишит людьми и автомобилями. Отсюда они как насекомые в банке. Подумать только: один шаг, и рядом с насекомыми будет небольшое красное пятнышко. Прощальное фото?.. А с кем прощаться?.. Сону застывает с мобильником в руках. Прощаться не с кем. А телефон всё равно разобьётся. Как и Сону. Один шаг и... Шорох. Он нервно дёргается. Телефон выпадает из рук и камнем летит вниз, а Сону невольно подаётся вперёд. Горячие руки обхватывают его грудь и талию и роняют назад на себя. Перед глазами остаётся вид мгновенно улетевшего в бездну мобильника и собственной ноги над этой бездной. Сону не дышит. Не видит и не чувствует ничего, кроме обжигающего тепла под собой. Не понять откуда взявшееся, к нему хочется льнуть, прижиматься, хоть как-то согреваясь. Понадобилось две минуты, чтобы очнуться. Разум кусочками пазла начал возвращаться к нему. Сону поднял глаза. Его взгляд встретила пара круглых карих глаз под светлой чёлкой. А ведь если не он, Сону бы сейчас на противном холодном асфальте лежал пятнышком среди насекомых. Мог упасть так, как упал телефон. Расколоться на тысячу частей. И мокрого места не осталось бы. Светловолосый глядит на него в оба, не отрываясь, с чуть приоткрытым ртом и молчит. — Н-ну? Сону ждёт хоть слова. Помимо сумасводящего звона в ушах ему нужен хоть один живой звук. И парень созревает. — Ты слишком прекрасный, чтобы умереть мешком костей. И, выдавливая для Сону улыбку, сам дрожит всем нутром. Его диким страхом отдаёт за метр, но он пытается дышать ровнее и как можно сильнее прижимает ледяное ещё секунда и мёртвое тело к себе. Его слова можно понять. Он ещё ни разу к парням не подкатывал. При таких обстоятельствах. — Д-дурак, — прошептал только Сону, чувствуя, как слёзы вместе с холодным потом речным потоком заливают его лицо и спину. Так и познакомились. Слёзы застлали глаза, а горло заткнул ноющий узел. Ни-ки молчит. Ему тошно и до рвоты противно видеть в отражении этого мерзкого и безобразного уёбка, который заставил Сону заплакать. Сону пробирает дрожь и слишком противное липкое ощущение. — Опусти меня... — его едва слышный голос на этот раз не приказывает — просит, умоляет. — Ты ведь... Тебе до сих пор спина... Ни-ки в тот день на бетонную крышу с ним на руках упал плашмя. Разбил лопатки чуть ли не в мясо. Нишимура ещё долго не хотел показывать, потому что после того, как Сону увидел и понял, что после того случая у младшего начались проблемы со спиной, от вины и сожаления до сих пор места себе не находит. Ни-ки сперва хмурится, непонимающим взглядом отыскивает лицо Сону в отражении, а потом наконец вспоминает о резях в спине, которые, стоя уже несколько минут в прогибе опять-таки с Сону на руках, так искусно игнорировал. Сону краем глаза видит, как искажается лицо младшего, когда он разгибается и ставит его на ноги. Сону противен этот темноволосый беспомощный с красным заплаканным лицом парень, смотрящий на него из зеркала, который заставляет Ни-ки страдать. А хёном его не зовут потому, что младший в этой паре далеко не Ни-ки. Только почувствовав землю под ногами, Сону оборачивается лицом к Ни-ки и крепко сжимает его в объятиях. — Сону... — он пытается проговорить. — Прости... — перебивает и шепчет, утыкаясь в его плечо и пытаясь остановить предательские слёзы. — Я идиот, прости меня... — Сону, спина!.. — в конце концов болезненно хрипит Ни-ки, державшись из последних сил, чтобы только не перебивать. — Боже! — он ахает и тут же отпускает Нишимуру. — Боже, прости!.. — Сону незамедлительно опорой подставляется под его плечо, со всевозможной аккуратностью придерживая его за талию. Растроганный Ни-ки, глядя на него, только мягко улыбается. — Пожалуйста, — Сону внезапно смотрит в глаза почти строго. — Пожалуйста, хотя бы сегодня... побудь дома!.. — а голос дрожит, будто не этот парень грубил Нишимуре несколько минут назад. Сейчас по отношению к японцу Сону без трепетной дрожи говорить не может. — Я так виноват... Прости, это из-за меня... Но я помогу вылечить! Правда, буду делать всё, что будет нужно! Просто останься... — Сону, — Ни-ки наконец решается его приостановить, приближается, с тёплой заботой проводит ладонью по тёмным волосам и невесомо касается губами его лба. — Я с тобой. Сону тут же поднимается на носочках и мягко впивается в губы младшего. Тягуче, сладко. Отчаянно, будто иначе тот уйдёт. И знает, что не уйдёт, но эта игра нравится им обоим. Ни-ки зарывается пальцами в его волосы, легко взъерошивая, а Сону кусает, мнёт, оттягивает его пухлую нижнюю губу и носом щекотно трётся о его нос. — Спасибо, что ты есть... — шепчет в поцелуй, на секунду отстраняясь, чтобы ухватить ртом воздух, и в нежной улыбке по-лисьи ухмыляется, глядя прямо в глаза, — мелкий... — Сону, — Ни-ки в такой же улыбке морщится и на манер парня цокает языком. — Я думал, мы договорились.