Премьерный показ

      Ночь опустилась на Петербург грозным одеялом из туч. Крупные капли падали с неба и не было видно в этой темноте ничего. Словно самой темноты ночи было мало, чтобы отразить мрак в душе девушки. Маша курила. Глубоко затягиваясь и кусая сухими губами фильтр. И ждала. Серёжа должен был выйти из театра буквально с минуты на минуту.       На самом деле, она не была рада находиться здесь, у входа на старый завод, где сейчас обосновался театр её самого близкого друга. Сейчас она скорее бы предпочла сидеть дома, есть вредную еду и плакать над тупой мелодрамой, которую она бы никогда не села смотреть по доброй воле. На душе был огромный валун боли. Она знала, что нужно её как можно скорее подавить, чтобы Горошко не увидел её в таком состоянии.       Началось все ещё вчера. Девушка поехала к своему парню, Антону, чтобы забрать платье, в котором она собиралась идти на премьеру спектакля, но вышла из квартиры со всеми вещами. Не так-то просто увидеть парня, своего, почти уже, жениха под каким-то другим мужиком. И смешно и, черт возьми, грустно. Встречаться с человеком два года и узнать, что он, оказывается, гей. Интересно, он таким в отношениях с ней стал? Или все случилось до неё? Как долго он изменял? Много вопросов.       Конечно же, девушка другу рассказать ничего не успела. Поднялась утром с постели, привела себя в порядок, надела любимое платье, красивое белье, высокие каблуки, села в машину и поехала. Сегодня у друга важный день. Ему незачем портить настроение проблемами ориентации её бывшего.       Маша поймала себя на мысли, что не так уж ей и больно. Но было бы еще менее, если бы он переспал с девушкой. А тут невольно начинаешь думать, что ты настолько плохой партнёр, что парень перешел на другую сторону баррикад.       

POV— Маша

      Горошко как маленькая принцесса. Уже все разошлись, а он все никак.       Я наблюдала как люди кучками высыпаются из главного входа в театр. Голоса, смех, обсуждение постановки. Тут и там слышны щелчки раскрывающихся зонтов. Почти все черные, редко красные, синие, зеленые, еще реже радужные. Крайность.       —Юная леди, вам не кажется, что в такую погоду стоит носить с собой зонт и надевать плащ поверх платья. Не то, чтобы я не рад видеть ваше декольте, но можно ведь заболеть, — Серёжа возник рядом со мной, укрывая своим пиджаком и крепко обнимая. Он нежно уткнулся носом в мои волосы, вдыхая запах дождя и шоколада. Мне стало чуть легче. Объятия друга всегда расслабляли меня.       —Так какой смысл? Машина стоит в паре метров от здания, — я небрежно повела оголенным плечом, когда почувствовала волну мурашек.       —Что у тебя случилось? — голос Горошко пробрел стальные нотки.       —О чем ты? — я где-то спалилась, и он понял, что у меня не все в порядке. Вопрос только, где?       —Малиновая помада. Ты красишь губы так ярко только тогда, когда тебе плохо. Или простуду перекрыть надо. Губы по размеру как обычно, значит простуды нет, — Шерлок, мать твою. И зачем-то на губы мои смотрит.       —Мой парень оказался пидорасом, — от самой этой формулировки мне стало смешно, но сердце сдавило неприятной тоской.       —В каком смысле? — Горошко искренне удивился. Его рука вдруг скользнула с моего плеча на талию. Я все ещё стояла к нему спиной и чувствовала, как его тело напрягается. Он прижался ближе и положил свой подбородок мне на голову. Да, он был очень высоким. А я такой маленькой и хрупкой. В маленьком черном платье.       —Во всех. Изменил мне с каким-то мужиком! — стало еще смешнее, потому что я услышала, как мой друг отпустил легкий смешок.       —А я говорил, что он ко мне клеился! А ты не верила!       —Пошли в машину, а то за твое ехидство я буду жестко тебе мстить.       —Уже боюсь. В ресторан? — Горошко улыбался. Это была странная реакция близкого друга на плохое настроение моей персоны. Хоть бы сделал вид, что сочувствует.       —Я лично хочу домой.       —Тогда в магазин и к тебе. Я за рулем! — и он метнулся к моей машине. Радостный, как ребенок. Открыл мне дверь и галантно подал руку. Да что с ним такое?       Мы ехали медленно по загруженным Питерским улицам и молчали. Горошко даже не включил музыку, как делал обычно.       —Спектакль вышел отличным, — я решила, что будет эгоистичным погрузиться в свою проблему так глубоко, что даже не выделить пару слов на похвалу его стараний. Он был действительно прекрасен. Для него это была первая роль с серьезной любовной линией. Когда я смотрела, как он целует Катю на сцене, внутри все похолодело. На секунду проскользнула мысль, что я хочу быть на её месте, но я тут же отогнала её. Мы друзья, а меня только что бросил парень.       —Тебе правда понравилось? — он спросил это так невинно, что я не удержалась от улыбки. Горошко всегда так искренне волновала моя критика, хотя я совершенно ничего не понимала в театре. Да, искренне старалась и очень часто просила его объяснить, но искушенным ценителем не была. Он терпеливо вкладывал в мою глупую рыжую голову эти знания по крупице и всегда спрашивал моё мнение. Он увлекал меня в свой мир с каждым днем все охотнее и охотнее. Видимо, не хотел оставлять одну в суровой реальности. Мы были очень разными. Он – буря, а я штиль. Мы часто громко спорили, иногда шутливо дрались. Я всегда отчитывала его за слишком сильную экспрессию, а он меня за сухость эмоций. Мы вообще никак не сочетались. Было удивительно, что мы вообще еще не поубивали друг друга.       —Ты был хорош, — сухо ответила я, и он знал, что это большее, на что я способна. Вдруг его рука легла на мое обнаженное колено. Это прикосновение вызвало волну смешанных чувств. Что-то изменилось во мне буквально за долю секунды. Нелепый ребенок Сергей Горошко в какой-то миг превратился в довольно желанного мужчину. Неужели меня так возбудила картина его поцелуя с другой девушкой?       Мы закупились вкусностями и подъехали к моему дому. В голове моей созрел план. Я теперь дама одинокая, а мужчина рядом со мной был вполне ничего. Пусть и очень стеснительный. Надо бы проверить, способна ли я вообще возбудить мужчину? Или они теперь все после меня геями становиться будут?       Открыв дверь, мы ввалились в квартиру. Послав Горошко хозяйничать на кухне, я пошла в душ. Мой коварный план нужно было начинать немедленно.              

POV— Серёжа

      Когда Маша вышла из душа, я едва не задохнулся. Никогда ещё не видел её настолько раздетой. Обычно дома она надевала огромную толстовку, леггинсы и носки, потому что всегда мерзла. А тут… тонкая черная рубашка с коротким рукавом, приталенная, такая короткая, что едва прикрывает бедра. Две верхние пуговицы расстегнуты, кокетливо открывая взору кружево нижнего белья. Влажные волосы спадают по спине. Она собирает их резинкой, поднимая руки. Рубашка задирается, и я вижу тонкие трусики, такие же кружевные       —Почему ты не ходила так передо мной раньше? — я улыбаюсь и не особо понимаю, что уже приблизился к девушке. Она кусает губы, всё ещё накрашенные малиновой помадой.       —Холодно было, — она улыбается так соблазнительно, что у меня кружится голова, а в её глазах танцует огонь. Что с нами сегодня? Я отхожу от подруги и поворачиваюсь к столу. Слышу тяжелый вздох.       Следующие пол часа проходят относительно спокойно. Мы сидим на диване, уплетая вредную еду и смотрим кино. Спокойствие нарушают только голые ноги подруги, лежащие на моих. Рубашка задралась так высоко, что я четко мог увидеть её белье и линию бёдер. И я, честно, прикладывал кучу усилий, чтобы не смотреть туда.       —Серёж, — вдруг подала девушка голос. На экране телевизора герой как раз прижимал свою подружку к стене и вот-вот грозилась начаться постельная сцена. Спасибо, дорогая подруга, что отвлекла. Я бы не выдержал такого сексуального градуса с двух сторон. — А ты считаешь меня сексуальной?       Сглазил. Градус повысился.       —С чего такие вопросы? — я заглянул подруге в глаза и неосознанно положил руку на бедро. Её кожа была прохладной, а мои руки горячими. Это создавало возбуждающий контраст.       —Я все про Антона думаю, — она снова прикусила пухлую губу, а я почувствовал, что моя крыша вот-вот попрощается. Я резко скинул с себя её ноги, встал и подошел к окну. Маша ошалело смотрела мне в спину. — Ты чего?       —В размышлениях о дебилах можно не заметить кого-то хорошего. Давай выпьем? — и, не дожидаясь её ответа, я ушел за вином. Похоже, что мы оба решили просто расслабиться и перестать думать о плохом. Вино слегка раскрепостило нас. С дивана мы переползли на пол, шутили, смеялись. А потом Маша предложила поиграть в карты.       —Давай на желание, — она лукаво улыбнулась, даже не подозревая, что я настолько хорошо играю, что просто размажу её по полу. И первый кон был за мной.       —Алиса, — позвал я умную колонку. — Включи музыку для стриптиза. — Под мой смех и круглые глаза девушки заиграла музыка. Да, это было мое первое желание. И Маша встала. Я сглотнул слюну, чувствуя дрожь во всем теле. Она начала медленно двигать бедрами и расстегивать рубашку. Взмахнула волосами, присела на колени и прогнулась в спине. Сбросила с себя рубашку, оставаясь в одном только белье. Затем она приблизилась ко мне и села сверху. Внутри меня что-то взорвалось с тихим вздохом. Она плавно двигала бедрами, словно скакала на члене, а я не мог унять дрожь в руках. Я так сильно хотел прижать её к себе изо всех сил, разложить прямо на этом светлом ковре и грубо взять. Но песня закончилась, а она, коротко поцеловав меня в шею, отстранилась. Как же я был взволнован. Тянущее чувство внизу живота мешало мне сосредоточиться на игре и я, естественно, проиграл.       —Раздевайся, — приказала мне девушка. Она так и осталась в одном белье, что нехило туманило мой разум. Она слегка приглушила свет в комнате, отпила вина и села ко мне на колени. Похоже, она действительно решила меня соблазнить сегодня. А я и не против-то.       —Ч-что ты делаешь? — прошептал я, когда она поцеловала меня в плечо. — Мы же друзья.       —А когда секс портил дружбу? Давай попробуем… Мне нужно… я, — она запнулась. — Я просто хочу убедиться, что я нравлюсь мужчинам.       Мне стало обидно и больно за неё. Эта маленькая, прекрасная девочка заслужила лучшего мужчину, а этот козёл поступил с ней так грубо. Променял на мужика. Наверняка сделал ей очень больно, но она ни за что это не покажет. Поэтому я с готовностью обхватил её бедра, прижал к себе так плотно, как позволяла одежда. Я уже был возбужден и по её покрасневшим щекам понял, что она почувствовала. Я впился губами в кожу на шее, кусая, целуя, оставляя отметины. Она запрокидывает голову и тихо стонет, а я понимаю, что уже не остановлюсь. Даже если она попросит. Но девушка только тихо шепчет моё имя и нетерпеливо расстегивает рубашку на мне.       Я тоже ужасно нетерпелив, поэтому валю её на мягкий бежевый ковёр. Покрываю все тело поцелуями, кусаю, сжимаю. Чувствую, как растёт желание обладать ею. Так бешено. Сердце рвётся из груди. Я даже не осознаю, как долго я хотел этого, как долго держался, думая о дружбе. Она была прекрасна. Не идеальная, но особенная. Маленькая, податливая, нежная. Такая, как мне было необходимо.       Когда она прогнулась в спине, прижимаясь ближе, я потерял последние остатки рассудка. Спустился вниз и коснулся губами внутренней стороны бедра. Она вся напряглась и сжалась. Такая ласка ей была непривычна. Что же этот фригидный ублюдок вообще делал? Она была как маленькая, невинная девочка.       —Не бойся, милая, — тихо прошептал я и развёл ноги девушки шире. Коснулся её губами через ткань белья, дал немного времени привыкнуть к новым ощущениям. Когда Маша расслабилась, я слегка отодвинул ткань и поцеловал её уже настойчивее. Она выгнулась и глубоко задышала. Девушке определённо нравилась моя ласка.       —Серёжа, — выдохнула девушка, запуская пальцы в мои волосы. Я настойчиво исследовал её языком, сжимал пальцами бедра, а она сама раскрывалась передо мной, подавалась вперёд. Я чувствовал, как мне самому хорошо. Как я хочу её всю, чувствовать каждое движение тела, слушать стоны. С каждым моим движением, она становилась все громче, увереннее, моё имя звучало чаще, нежнее, почти срывалось на крик и замирало на её губах, когда она задыхалась от ощущений. Больше не было места нежности, теперь я брал её грубо, вжимал в ковёр до красных полос на спине. Она была волшебной. Такой отзывчивой. В один момент я сам забыл, что кислород вообще нужен.       Её взрыв был подобен овациям в театре. Будоражил сознание и проникал в самые тайные уголки сердца. Она закричала так сладко, что я не сразу смог остановиться.       —Ты прекрасен! — Маша убрала со лба волосы и бессильно прикрыла глаза. Красные щеки, искусанные губы. Вот так должна выглядеть счастливая, желанная девушка.       Я не мог остановиться и дать ей даже передохнуть. Снова принялся покрывать поцелуями её тело, зарылся носом в грудь, втянул губами сосок. Я не мог насладиться ею. Маша сама потянулась к моим брюкам, стянула их и, приложив усилия, уложила меня на спину.       —Как я могу сделать тебе приятно? — сама невинность!       —Люби меня, — только это я и мог выговорить сейчас. Она робко наклонилась, обхватив руками моё достоинство, коснулась языком головки. Все так нежно, аккуратно, словно впервые. Удивительная маленькая девочка. Такую можно вечность любить.       Губы поцеловали мой член, язык уверенно скользнул вдоль, а потом она захватила его почти до основания. Из моей груди вырвался хриплый крик. Я был готов взорваться. Но терпел. Она наслаждалась тем, что творит со мной, наслаждалась властью и сексуальностью. А я царапал ногтями ковёр и стонал не тише неё. Бедные соседи. Чем больше уверенности она ощущала, тем больше удовольствия получал я. Но озаботился комфортом моей принцессы.       —Я… скоро… ах… — Она глубже взяла его, давая понять, что хочет попробовать меня всего. До самого конца. И я кончил с громким криком, сжимая её волосы. Она улыбнулась, стирая капли спермы с губ.       Мне все ещё было мало. Когда же я смогу остановиться? Она так притягивала, что я не был готов оторваться даже на короткую передышку. Очень хотелось пить.       Но я снова повалил её на спину и раздвинул ноги.       —Ты так прекрасна, что я не могу остановиться, попробовав тебя один раз. Мне всегда будет мало, — когда я потянулся к штанам, чтобы взять презерватив, она резко сомкнула ноги.       —Серёж, я… — щеки покрыл румянец. — Будь аккуратнее…       —Боже, малышка, он даже не трогал тебя? — я был одновременно напуган и счастлив. Я готов был на все, чтобы стать первым и единственным на всю жизнь. Я поцеловал её глубоко и нежно, ощущая свой собственный вкус. Медленно направил головку ко входу. Не мог разорвать поцелуя, она пъянила сильнее вина.       —Уверена, что готова? — она кивнула и прикрыла глаза. Я коснулся губами её щеки, превращая свою страсть в нежность и заботу. Она должна быть самой счастливой с этой секунды и на всю жизнь. Толкнулся слегка, боялся сделать больно, но, похоже, её настрой сменился, и она сама попросила, почти молила меня скорее сделать это. И я ворвался, заглушая стон поцелуем. Она сама двинулась бёдрами вперёд, не желая привыкать ко мне, принимая весь вихрь ощущений. Крови не было, она была достаточно влажной и готовой ко мне.       —Теперь ты только моя. Ты. Принадлежишь. Мне, — отчеканил я и прикусил кожу на шее. Больше я никому не позволю прикасаться к ней. Я вбивался все сильнее, резче, грубее. Я никогда ещё не чувствовал себя так хорошо. А мне было с чем сравнивать. Я не смог удержаться и произнес на выдохе: “Я люблю тебя…”       Она вдруг оживилась, стала двигаться в такт мне, сжимала мои плечи, а потом сделала то, чего я не ожидал. Девушка перевернула меня, не выпуская из себя. Легла грудью сверху и начала быстро двигать тазом. Глухие шлепки смешивались с моими стонами. Я никогда не стонал в сексе, но под ней просто не мог сдерживаться. Мы были так плотно связаны. Кожа в кожу, дыхание смешалось, а нежность граничила с сумасшествием. Мы кончили одновременно, бурно и резко. Я оставил последнюю метку на её груди и прижал её ближе. Если бы не сильная усталость и жажда, то мы…       А, впрочем, той ночью мы не спали.       В 7 утра раздался звонок в дверь. Маша надела мою рубашку и поплелась открывать.       —Машенька, прости, это было не серьёзно. Просто эксперимент, — послышался козлиный вопль. Девушка сонно смотрела на бывшего парня, пока я не вырос за её спиной.       —Иди-ка ты подальше, пока цел, мальчик. Я тебе её уже не отдам, — под громкие матюки и оскорбления, я захлопнул входную дверь. Подхватил девушку на руки и понес в спальню.       —Теперь я точно должен жениться. Я взял тебя за эту ночь, — я бросил взгляд на пачку презервативов. — Шесть раз.       —Ты брак со мной не вывезешь.       —Если буду просыпаться от твоих поцелуев, я справлюсь со всем.       Мне всегда будет мало её любви. Мало её. И у нас будет с каждым днем все лучше и лучше. Я обещаю.