melt (speak or forever hold your peace)

Луди Гарпастум в этом году выдался оживленным - возможно из-за недавно закончившегося господства Ужаса Бури, и последующего снижения активности Фатуи, или из-за присутствия загадочного Путешественника и его летающего компаньона, которые принесли надежду и благополучие всем, кого встречали на своем пути. Несмотря на то, что шумный и красочный Луди Гарпастум раздражал Дилюка, у людей были причины праздновать, и клятва Дилюка защищать город послужила сохранению радости и свободы, за которые боролся Мондштадт. Это также был первый для Дилюка Луди Гарпастум с тех пор, как он вернулся. Он уже получил несколько приглашений на светские мероприятия от других семей, но отказался, вместо этого выбрав работу на Винокурне. И несмотря на то, что винный бизнес шел прекрасно и без включения Дилюка, какая-то часть его всегда будет испытывать вину за то время, когда он отправился за правдой, пусть путешествие и изменило его к лучшему. Пятнадцатидневный праздник убил бы Чарльза, если бы он следил за таверной один, поэтому Дилюк поставил смены и себе. И все равно это было чертовски выматывающе - резкий спрос вина и пива означал постоянные перевозки от Винокурни до Доли Ангелов. Дилюк не собирался прекращать свои ночные патрули, но путешественник решил остаться в Мондштадте на Луди Харпастум и взял на себя наблюдение за городом вместо него. И за это Дилюк был благодарен. В последний день праздника, в полдень, он пригласил этих двоих в Долю Ангелов, пока таверна была закрыта. Дилюк разлил яблочный сидр в чашки и придвинул их к Итеру и Паймон. - За счет заведения. - Ура! Спасибо, мастер Дилюк, - обрадовалась Паймон, цепляя кружку своими маленькими ручками и прихлебывая. - Моя благодарность вам за последние две недели, - прибавил Дилюк. - Паймон не заслуживает ни капельки. Все делал я, - пробормотал Итер, весело сверкая глазами. - Паймон поддерживала тебя! – возмутилась она. - Разумеется, - Итер улыбнулся, попивая сидр. Паймон нахмурилась, но затем взглянула на часы. - Хей, скоро будет сброс – Паймон слышала, что в этом году была выбрана Элла Маск! - Девчонка, которая всегда обитает около лагерей хиличурлов? - И как ее выбрали? – спросил Дилюк. - Игра заключалась в поиске бумажных шариков, разбросанных по Мондштадту, - побеждает тот, кто найдет больше всего в течение первых четырнадцати дней. Оказывается, дружба с хиличурлами очень полезна, — рассмеялся Итер. Дружба с хиличурлами значит. Видимо, у девчонки есть информация о Бездне. Дилюк кивнул. Зазвучал колокол Собора - его ясный звон разнесся по всему городу, и все в Мондштадте встрепенулись в ожидании сброса. Итер быстро допил свой сидр, вытер рот, и рванул в сторону двери, Паймон вслед за ним. Открыв дверь, Итер застыл и повернулся обратно к Дилюку: - Ты не идешь? - Нет, - ответил Дилюк, опершись бедром о стойку. Он помнил как несколько лет назад, будучи глупым подростком, не задавался вопросом как четыре года подряд он выигрывал сброс, пока Кэйя, едва сдерживая смешок, не указал на то, что девушки намеренно бросали его в его сторону. Дилюк подавил гримасу от воспоминания и вместо этого ответил: - Вам стоит поторопиться. Будет людно. Итер кивнул: - Скоро увидимся, и спасибо за сидр! – дверь закрылась с тихим стуком. Вздохнув, Дилюк подобрал кружки и оставил их в раковине. Дверь снова открылась – Дилюк услышал знакомый звук подбрасываемой монеты и напрягся. - Таверна закрыта, - кратко бросил Дилюк. - А? Хм, а мне показалось, что я видел, как Путешественник и Паймон выходят отсюда. Вижу, ты все еще прячешься от праздничного сброса, - мелодично пропел Кэйа. Дилюк развернулся, и был встречен знакомой озорной улыбкой; он сложил руки. Кэйа спокойно продолжил: - Долго твой ассистент будет в Мондштадте? Дилюк не спросил, но предположил, что Путешественник уйдет, как только Луди Гарпастум кончится. Но это Кэйа знал и сам. Несмотря на то, что у Дилюка была слабость к Итеру, который, все признавали, был чертовски полезным, напоминание о том, что Кэйа все еще усложнял ему жизнь, раздражало его. Дилюк нахмурился: - Тебе стоит перестать совать свой нос, куда не надо. - Наши дела, к сожалению, часто переплетаются, - пожал плечами Кэйа. Дилюк не мог этого отрицать. Но это вызвало в нем подозрение – во время Луди Гарпастум Рыцари Фавониуса были настороже, однако с тех пор как Варка забрал большинство кавалерии с собой в экспедицию, Рыцарей осталось совсем немного. Дилюк слышал недовольства насчет учащенного патруля, и то, что Рыцари не успевали насладиться праздником – особенно напитками, так как им нужно было на работу на следующий день. - Что ты здесь делаешь? - Как ты знаешь, я был загружен работой, и сейчас, наконец, у меня появилось время спросить у моего любимого бармена, осталось ли пиво, - Кэйа вздохнул, опустив плечи, - к сожалению, его тут нет. - Ты всегда можешь уйти, - не выдержал Дилюк. Он решил не отвечать на скрытый вопрос из злости. Кэйа надулся: - Твоя служба поддержки клиентов нуждается в работе. Дилюк открыл рот, чтобы возразить, но колокол снова зазвонил. - Что ж, мне пора, - ухмыльнулся Кэйа, салютуя, - попробуйте насладиться праздником, мастер Дилюк. Возможно, стоит выпить вашего вкуснейшего вина и поправить палку, застрявшую в вашей заднице. Дилюк, с детства выучивший все уроки этикета, едва подавил желание послать его.

________________________________________

Наступила ночь – последний день Луди Гарпастум висел тяжестью на плечах, напоминая всем развлекаться в последние дни. Доля Ангелов была забита – пока Чарльз ставил столики снаружи, Дилюк был занят подачей напитков. Магар также помогал на улице – он и Бен менялись сменами по доставке вина, и тот, кто доставлял в Долю Ангелов, также помогал в таверне ночью. Кэйа сидел внутри, прибыв вместе со своей кавалерией. Он едва уделил внимание Дилюку, быстро кинув поверхностный взгляд, после чего отошел в угол на первом этаже, сливаясь с громкой толпой, собравшейся там. Дилюк с трудом отслеживал его местонахождение, учитывая количество заказов, поэтому довольно быстро потерял его. Но Дилюк в целом не особо сосредотачивался на Кэйе, поскольку тот не вызывал никаких подозрений – учитывая количество Смертей после полудня, Одуванчикового вина и Одуванчикового пива (они были сделаны специально под Луди Гарпастум), заказанных одним из людей Кэйи, тот был здесь только для празднования. Прошли часы, прежде чем толпа начала уменьшаться, хотя все еще было более людно, чем в обычные дни. Когда Чарльз сменил его за стойкой, Дилюк пошел в кладовку передохнуть. Он плеснул в лицо водой, и наконец вздохнул. Увидев свободные бочки, он прошел к ним, чтобы забрать и поставить их в тележку. Стоит вынести их наружу, чтобы завтра Магар смог отвезти их на Винокурню, когда вернется Бен. Дилюк покатил тележку с пустыми бочками к заднему входу. Ночной бриз приятно холодил, успокаивая его легкие, освежая щеки и перебирая волосы. На улице было тише, доносились лишь разговоры людей, сидящих снаружи. Пятнадцать дней игр и вина утомили горожан, особенно детей, которые провели весь день на карнавале. У Дилюка не было возможности его увидеть, но когда он шел по тихой улице к северо-восточному району Мондштадта, где большинство предприятий хранили свои пустые бочки и ящики, он заметил различные декоративные флажки и вымпелы, деревянные гарпасты и самодельные сети, оставленные на дороге. Улицы очистятся уже завтра, но вид неряшливо раскиданных украшений вызывал что-то ностальгическое, что-то о детстве, когда он присоединялся к празднеству и играм, пока отец проводил светские вечера с другими уважаемыми членами общества, и Джинн была рядом, застенчивая среди остальных, и Кэйа был возле него, как и всегда, заставляя всех вокруг смеяться. И вместе с ностальгией пришли застаревшая злость и горе. Поэтому Дилюк выбросил воспоминания из головы, разглядывая тихие улицы, чтобы успокоить легкую боль в сердце. Слабые звуки возни вдалеке привлекли его внимание. Инстинкты приказали Дилюку прыгнуть на ближайший выступ, а затем на крышу. Крысы? Или кто-то что-то ищет? Хотя, учитывая вздохи, которые Дилюк услышал, подобравшись ближе, это была какая-то любвеобильная пара. Лицо Дилюка сморщилось в отвращении. Но внимание его задержал отблеск металлического алмазного отпечатка на руке в перчатке между бочками. Дилюку стоило просто уйти, но что-то в нем, что привлекает мотылька к огню, заставило остаться. Было темно, но человек, растянувшийся на поверхности одного из нижних ящиков, был безошибочно Кэйей. Слабый лунный свет едва улавливал бирюзовый оттенок его волос, сияние голубого драгоценного камня его серьги и металлический блеск аксессуаров его одежды. Его глаза были закрыты разлохмаченной челкой, а нижняя часть лица прикрыта рукой. Его штаны были спущены до бедер, а мужчина, ублажавший его, крепко держался руками за тот оголенный кусочек кожи. Когда Дилюк сфокусировался, он услышал это – прерывистое дыхание, мягкие стоны, и мокрые, непристойные звуки рта. Дилюку стоило тут же отвернуться. Но шок из-за пойманной ситуации заставил его замереть на месте. И возможно, самыми шокирующими были его мысли. По какой-то причине, его мозг парализовала картинка Кэйи, лежащего на спине, бедра раскинуты, спина изогнута и лицо отброшено в сторону. Дилюк всегда знал, что Кэйа красив. Но представление его в сексуальной позиции в корне изменило то, как Дилюк воспринимал Кэйю, как кого-то, кого можно желать – но, что ж, это было не так, верно? Желание было переменчивой, настойчивой, развивающейся вещью, которую Дилюк предпочитал откинуть, насколько это было возможно, на протяжении многих лет, замаскированное под семейную нежность лета, проведенного с Кэйей, бегущего по полям рядом с ним, смешанным с запахом только прошедшего дождя и мыла, которое они разделяли, и пот на его коже, когда он растянулся на Дилюке у скалы, пока они смотрели на закат; в гневе, при виде прекрасного, до боли знакомого незнакомца в обтягивающей одежде, которая облегала его бедра и талию и обнажала впадину его груди. Теперь сердце Дилюка колотилось, и это новое представление Кэйи становилось все более детализированным, смешанное со всей застаревшей информацией о нем, о его запахе, голосе, температуре тела, текстуры его одежды, мокрое скольжение его кожи, окутанной в пот, и сильные мускулы, которые поддавались под его руками, и он просто хотел взять и- Дилюк мотнул головой. Стоп. Стоп. Не думай об этом. И как бы Дилюк не старался, это представление застряло в его голове, как и румянец на щеках, и он, стремительно проигнорировав до боли тесные штаны, быстро вернулся в Долю Ангелов, забыв тележку на улице.