Паучьи сети

Юнги сидел за кухонным столом и наблюдал за меняющимися цифрами на стоявших перед ним и показывающих время и дату электронных часах. Если верить им, Юнги не выходил из дома уже почти сорок девять дней. Об этом напоминали скопившаяся на полу гора коробок из-под лапши быстрого приготовления, дикий беспорядок в квартире и собственный внешний вид — мыться и чистить зубы Юнги прекратил еще несколько недель назад. Напоминало еще кое-что: Юнги получил смс от матери, в котором говорилось, что женщина разочарована в своем сыне-неудачнике и прекращает присылать ему деньги. А еще — она выходит замуж за нового ухажера и улетает с ним в Японию. Приписка: «Я выкинула твою гитару». Парень даже не знал, что из этого хуже: потеря последнего человека, которому, казалось бы, хоть немного не плевать на судьбу Юнги, или тот факт, что в свои почти тридцать у Юнги не было ни работы, ни образования. Был только музыкальный талант, который буквально выкинули на помойку. После этого письма Юнги в принципе утратил всякое желание выходить на улицу. Последний кастинг, бывший уже пятнадцатым по счету, на гитариста в музыкальную группу он с треском провалил, хотя даже записаться на него удалось с огромным трудом. Найти работу в его районе практически невозможно, да и не было никаких сил, уж если честно. Сил не было даже на банальную гигиену, на поддержание порядка в доме, на стирку, да хотя бы просто смену одежды, на готовку. Сложно даже порой взять в руки телефон, который лежал на прикроватной тумбе. Депрессия — это что-то настолько страшное, что порой удивляешься, как до сих пор не наложил на себя руки. Быть заложником собственного тела, собственных мыслей оказалось невыносимым. Вот и сейчас Юнги сидел, раб своей жизни, смотря на часы и моля всех богов о том, чтобы кто-то уже его придушил. Сколько времени он провел в таком состоянии, парень точно не знал, но это могло бы продолжаться до бесконечности, если бы тишину в квартире не нарушил незнакомый электрический голос: — Бедный-бедный мальчик. И как же вы, юный господин, докатились до такой жизни? Юнги вздрогнул от неожиданности. В темноте он не заметил, как по столу к нему подползло громадное черное нечто, очертаниями напоминавшее паука. Неприлично большого паука. Юнги недоуменно посмотрел на него и ответил: — Я не знаю. — Неправильный ответ, — усмехнулся паук. Внезапно в воздухе по периметру всей кухни возникли десятки горящих свечей. Вновь неожиданно, так что парень вскочил со стула и в панике оглядел комнату. Когда снова посмотрел на стол, где только что сидел паук, не увидел ничего. Кто-то со стороны пару раз покашлял, привлекая к себе внимание. Юнги повернулся: перед ним стоял демон. На высоком, но крайне худом джентльмене был надет смокинг, на тонких ногах блестели лакированные туфли, такие же тонкие и невероятно длинные руки заканчивались огромными когтями-лезвиями. Верхняя половина головы демона плотно замотана тканью, а завершала образ жуткая улыбка, обнажающая акульи зубы. Слухи о нечисти ходили по всей Корее. Каждый месяц без следа пропадали сотни людей, изуродованные трупы некоторых из них находили прямо на улицах городов и в общественных местах. Разгребать все эти случаи полиция устала еще несколько лет назад, когда существование демонов доказали окончательно. С тех пор все человеческие пропажи, за исключением единиц, стали списывать на демонские силы, с которыми люди не могли бороться, и с тех же пор в интернете и на телевидении периодически появлялись кадры с дьявольскими созданиями, которые по совершенно неясным причинам сошли в человеческий мир. Встретить демона считалось огромной редкостью и удачей — если человек оставался жив, конечно. О демонах Юнги слышал и читал не раз, так что был прекрасно осведомлен об их опасности. И оттого абсолютно неясно, почему сейчас Юнги не боялся. Демон присел в реверансе и произнес, растягивая каждое слово: — Прошу прощения за ужасные манеры. Для начала я должен представиться. Меня зовут ку’Моэлль, приставку «ку» можно опустить. Как вас зовут, господин Мин, мне известно. А теперь, с вашего позволения, я оглашу причину своего визита. Юнги нервно сглотнул и кивнул. Моэлль щелкнул когтистыми пальцами, в его руках за секунду материализовался небольшой свиток, скрепленный золотой лентой, с конца которой свисал хвостик-кисточка. Демон развернул свиток, выпрямился и, прочистив горло, принялся в восторженном тоне зачитывать текст: — Господин Мин Юнги, активный прожигатель жизни, чья душа осквернена глубокой скорбью и подвержена саморазрушению, а разум утонул в пучине депрессии, ненависти, боли и всепоглощающего отчаяния, приглашается на бал паучьего рода демонов для излечения душевных пороков, а также обретения истинного спокойствия и человеческого счастья. Необходимо явиться к священным воротам имения «Рыжая тень»… через две минуты, — Моэлль закончил, вновь щелкнул пальцами, заставляя свиток свернуться, а ленту на нем — завязаться, после чего бумага подлетела к Юнги и застыла прямо перед его лицом. — Принимаете ли вы приглашение? — демон склонился, убрав руки за спину, последние слова уже почти прошептал, и Юнги, который оцепенело наблюдал за всеми действиями гостя, показалось, что улыбка на его лице стала еще шире, а чувство, будто за парнем наблюдают с огромным интересом, лишь усилилось. Задумавшись на пару секунд, Юнги поднял голову и кивнул: — Х… хорошо. — Чудно! — Моэлль выпрямился, складывая руки в молящем жесте. — Тогда разберемся с вашим внешним видом, полагаю, и можно будет отправляться. Демон оглядел Юнги с головы до ног — хоть глаза, если они вообще имелись, и были закрыты тканью, видел Моэлль, очевидно, абсолютно все, — приложил к подбородку большой палец, явно оценивая парадность семейных трусов и майки-алкоголички, которые болтались на тощем парне, затем вновь раздался щелчок, и пара свечей подлетела к Юнги, закружившись вокруг него. Спустя несколько мгновений на Юнги появился черный костюм, точно такой же, как и на Моэлле, только подходящий по фигуре. На лацкане пиджака оказалась прикреплена брошь в виде паука. — Вот так намного лучше, — демон облизнулся — похоже, остался доволен собой. Клыкастая улыбка, которая исчезла на пару секунд с его лица, вернулась. — Что ж, не будем медлить. Моэлль плавно провел рукой в воздухе, открывая портал, будто застежку-молнию. Поначалу пространство заискрилось, а образовавшаяся щель походила на мутное зеркало, но буквально через секунду в проеме начали проявляться очертания здания, освещенного тысячами фонарей. Демон подал Юнги руку, приглашая в портал. Парень ухватился за ледяную ладонь и шагнул в новое пространство, где первым делом чуть не упал из-за внезапно появившегося головокружения. Однако Моэлль заботливо обвил его руками, удержав. — Господин Мин, вы в порядке? — уточнил он все в той же манере — растягивая каждое слово. — Д… да, я в норме, — Юнги все-таки смог стоять на ногах, боль в голове прошла так же быстро, как и появилась. Он огляделся: в паре с демоном они стояли перед огромными воротами. Железные прутья на них имели вид паутины, которую украшал паук. Фонари вдоль дорожки, на которой оказались Юнги с демоном, повисли в воздухе. Парень сразу поднял голову: над ним раскинулось ночное небо, усыпанное бесчисленными яркими звездами, однако за воротами не было видно ничего — лишь черная пустота, от которой у Юнги пошли мурашки по коже. Перед Мином оказалась очередь: пять или шесть таких же пар — человек в костюме и демон. Все демоны выглядели точь-в-точь как Моэлль — высокие, с длинными руками и тканью на голове, среди людей, как невольно отметил Юнги, нашлись и несколько молодых парней с девушками, и двое стариков. Демоны что-то говорили своим спутникам, так что стоял легкий гул электрических демонских голосов. Одна парочка на глазах парня вошла в ворота и вдруг исчезла. — И это прекрасно, — Моэлль вновь облизнулся, оглядел присутствующих гостей и произнес: — Что ж, у меня как раз есть время объяснить правила бала. Когда молодой господин пройдет через ворота, он окажется в парадном зале «Рыжей тени», однако забудет абсолютно всё до момента встречи с Моэллем. Сотрутся все воспоминания, и господин станет чистым листом. Господин может развлекаться на балу, как того пожелает его душа: алкоголь, закуски, танцы и приятные беседы с другими гостями. Однако все это будет возвращать господину воспоминания о том событии, которое стало для господина точкой падения. В конце мероприятия к господину вернутся и прочие воспоминания, разумеется, — демон пару раз перекатился с носков на пятки, как будто с нетерпением чего-то ожидая. Пары ныряли в пустоту одна за другой и последняя перед Юнги с Моэллем растворилась, когда демон закончил. Юнги кратко кивнул, давая знать, что правила он понял. Моэлль ухватил одной рукой ладонь Юнги, а другую отвел, указывая на ворота. — Тогда, юный господин, добро пожаловать, — и потянул парня, который едва успел зажмуриться, во тьму. Первое, что испытал Юнги, — это чувство, будто его разрывает на части, однако оно мгновенно исчезло. Парень решился открыть глаза и секунд тридцать тупо глядел на люстру — первое, что попалось в поле зрения, — пытаясь прийти в себя. Наконец-то начиная осознавать происходящее, парень обернулся и увидел лишь стену с гобеленами — на каждом из которых изобразили по черному мохнатому пауку на рыжем фоне, — а повернувшись обратно, понял: он стоял перед огромным залом, наполненным сотнями гостей. Мужчины, женщины, дети, старики в одинаковых костюмах прогуливались по залу туда-сюда, кто-то с кем-то разговаривал, кто-то стоял в одиночестве у стены с бокалом и просто наблюдал. Среди гостей было и немало демонов, которые тоже переговаривались и выпивали. Оттого в зале стоял сильный шум, также его дополнял оркестр — около семи демониц в оранжевых платьях, — настраивающий инструменты в дальнем углу. Интерьер зала тоже бросался в глаза: пол в клетку, стены, столы с напитками, декорации на стенах — абсолютно все было ярко-оранжевым. И с непривычки это резало глаза. — Итак, юный господин, теперь я вынужден вас покинуть. У меня еще имеются дела, — прошипел неожиданно обнаружившийся рядом Моэлль, прервав тем самым невольное изучение парнем интерьера, и направился вглубь зала. — Постой! Ч… что мне делать?! — растерянно прокричал Юнги ему вслед. — Просто развлекайтесь, молодой господин. Следуйте правилам, и все, — Моэлль остановился и обернулся к Юнги. Тот опять ощутил, что его буквально пожирает внимательный демонский взгляд. — Ох, чуть не забыл! — вдруг всплеснул демон руками. — Господин, посмотрите на свою ладонь. Парень неуверенно поднес левую руку к лицу: на коже будто кто-то толстым черным маркером вывел три слога — его собственное имя. Юнги нахмурился и попытался потереть надпись, но она не поддавалась. — Что это? — недовольно спросил он. — Это напоминание, кем вы являетесь на самом деле. И лучше бы вам это не забывать в Рыжих стенах, — усмехнулся демон. Затем развернулся и через пару мгновений исчез в толпе гостей. «Кем я являюсь на самом деле… — мысленно повторил Юнги. — Вот черт! — он снова посмотрел на ладонь. — Меня зовут Мин Юнги, мне двадцать семь лет, и я…» Парень вдруг осознал, что не помнит абсолютно ничего. Демона на кухне своей квартиры он помнил, но как добрался до нее, откуда, и что было все двадцать семь лет до этого — он не имел ни малейшего понятия. Однако стоило напрячь память и разум, он сразу испытал тупое ноющее чувство где-то глубоко внутри. Тоску. Не мимолетную — она словно въелась, засела глубоко в душе, доставляя боль, с одной стороны, вполне терпимую, но с другой — доводящую до ужаса, заставляющую желать лишь смерти. Парень нервно сглотнул. Точно. Он здесь, потому что хочет от нее избавиться. Значит, остается просто делать то, что сказал демон. Юнги окинул зал взглядом. Музыкальные инструменты все так же настраивали, соответственно, танцы будут позже, а желание знакомиться с другими гостями трезвым отсутствовало. Юнги решил для начала выпить. Парень нашел взглядом столы с напитками и прошел к ним. Подняв один из бокалов, что стояли на стеклянном столе с ярко-оранжевой ножкой, он залпом выпил сразу половину и шумно выдохнул. Оперся о стол, закрывая глаза и чувствуя, как демонское шампанское мгновенно бьет в голову. «Вот так лучше», — улыбнулся Юнги сам себе. Открыв глаза, он вновь огляделся и заметил, что недалеко от него, рядом со столами висит зеркало. Зеркала, подобные этому, располагались на стенах по периметру всего зала, над каждым висела позолоченная табличка. Над тем, что заметил Юнги, тоже нашлась такая. Захватив бокал и неспешно подойдя к зеркалу, Юнги прочитал: «Сахар». Затем он заглянул в отражение, смотрел на себя несколько мгновений, поправил волосы и собрался уже уйти, как внезапно в зеркальной поверхности рядом с Юнги появилась чья-то фигура в костюме, чуть ниже него самого, с лицом, скрытым длинной челкой. Юнги оглянулся, ища незнакомца рядом с собой, но никого не обнаружил. Фигура в зеркале все еще стояла. И вдруг она улыбнулась.

***

Теплый летний ветер задувает через открытое окно в школьном туалете. Я чувствую, как он ласкает мои щёки, треплет волосы. Еще я чувствую холод грязного кафеля на полу, который буквально обжигает мою спину. И боль. Море боли. Чувствую чужие цепкие пальцы на бедрах, которые не дают мне сдвинуться и на миллиметр. Огромный член внутри. Каблуки туфель на моих ладонях, которые больно давят и не оставляют ни единого шанса на побег. Я чувствую жгучую, невыносимую, адскую боль. А еще я чувствую ненависть, которая с этой болью не сравнится.

***

Воспоминания будто вспыхнули ярким пламенем и тут же угасли. Юнги поджал губы, чувствуя, как одинокая слеза скатывается по щеке. Первые фрагменты воспоминаний — просто чувства, никаких образов, но даже это оказалось слишком тяжелым. Юнги не был к этому готов. Парень отошел от зеркала и прислонился к стене рядом, нервно вздохнул, делая еще один крупный глоток из бокала. — Эй, бра-атик, — вдруг услышал он. Почувствовав, как кто-то дергает его рукав, он тут же обернулся к нарушителю спокойствия. Девочка лет четырнадцати — она не выглядела совсем маленькой, но и на девушку тянула едва ли, — одетая в точно такой же костюм с галстуком и пауком на лацкане, одной рукой наматывала длинный красный локон на палец, а другой крепко вцепилась в Юнги. — Бра-а-а-атик! — снова позвала она. — Да, что такое? — Юнги в недоумении глядел на девочку. — Сейчас начнутся танцы. Потанцуй со мной! — выпалила она. Парень на секунду опешил и резко вырвал руку из ладони незнакомки. Потом посмотрел на музыкантов, которые еще минуту назад настраивали инструменты, но теперь на удивление закончили и вставали в позиции. — Э-э-э… — протянул Юнги. — Ну ладно, пойдем. — Круто! — ни секунды не медля, девочка потащила Юнги прямо в центр зала, он едва успел. Остановившись, она устроила руки Юнги у себя на плечах, а сама положила ладошки ему на пояс и замерла. К ним стали выходить другие пары и становиться в ту же позицию. Буквально через полминуты Юнги с незнакомкой оказался в самом центре толпы. Пианист и скрипачи коснулись инструментов и начали играть, однако первые секунды стояла гробовая тишина. Но вот мелодию, последовавшую дальше, Юнги узнал с одной ноты: он сам однажды написал эту музыку. Процесс он, естественно, не помнил, но мог поклясться, что мелодию и слова к ней написал собственноручно. Улыбка невольно расплылась по его лицу, Юнги даже не заметил, как другие пары начали двигаться по кругу. Девочка недовольно фыркнула: — Эй, чего тормозишь? — и дернула парня в сторону направления потока. Быстро сориентировавшись, он начал шагать из стороны в сторону, вцепившись в плечи партнерши. — Это же моя песня! — восторженно крикнул он девочке. — Я ее написал! — Да, — она пожала плечами. — Это что-то вроде магии демонов. — Что? — переспросил Юнги. — Ну, я слышу мамину колыбельную, — она тоже улыбнулась. — Другие гости — что-то свое. Эти инструменты играют музыку, которую человек любил при жизни. Мне та женщина об этом рассказывала. — Та женщина? — Юнги немного сник. — Ну, та, которая привела меня сюда. Знаешь, такая высокая, с бинтом на лице. — Я пришел с демоном по имени Моэлль, женщину не видел, — хмыкнул Юнги. Девочка вновь пожала плечами и отвернулась на пару секунд. Несколько кругов они прошли в молчании, плавно двигаясь под музыку, Юнги даже снова успел задуматься и смотрел в одну точку. — Как тебя зовут? — вдруг спросила девочка. — Юнги… Ай! — Юнги случайно наступил кому-то на ногу. — А я Трил. Ты уже что-нибудь вспомнил? — Пока ничего определенного… — Юнги передернуло от того, что ему так резко напомнили о пережитом пару минут назад коротком кошмаре. — Чувства… А ты? — О! А я уже почти все, — Трил обнажила ряд неровных подростковых зубов в восторженном оскале. — Мой брат, кажется, убил моих родителей. Зарубил ночью топориком для мяса. А потом… Юнги вытаращился на нее округлившимися от удивления и ужаса глазами. — Я уже была здесь, точно! — девочка на секунду задумалась. — Помню ярко-оранжевые огни, клацанье зубов… Ой… — она внезапно остановилась, оскал исчез с лица, взгляд вмиг стал стеклянным, и Юнги кое-как успел вытащить ее из потока танцующих пар. К счастью, музыкальная композиция уже, судя по всему, завершалась. — Эй, Трил! Ты чего? — парень потряс девочку за плечо. Однако она больше ни на что не реагировала. Продолжая смотреть в пустоту, она медленно убрала руки Юнги и прошептала: — Я помолюсь за тебя… — после чего развернулась и направилась куда-то в сторону. Наблюдая, как она подходит к одному из зеркал, буквально шагает в стеклянную поверхность, которая будто тает перед ней, и окончательно исчезает, превращаясь в простое отражение, Юнги ощутил приступ острой, леденящей паники. Подойдя к зеркалу, в котором только что скрылась Трил, Юнги провел пальцем по стеклу и прочитал надпись на табличке над ним: «Дрожь». Трил, лица которой в отражении уже видно не было, продолжала наматывать прядь ярко-красных волос на палец, но, хоть парень этого и ждал, не заговорила с Юнги. Он продолжал без слов смотреть на девочку, пока его не прервали музыканты, начавшие новую композицию. Вместо еще одной знакомой и родной мелодии до Юнги донесся жуткий скрежет вместе с треском, будто по сотне тарелок кто-то старательно водил вилками. От адской какофонии парень согнулся пополам и тут же закрыл уши руками, однако это почти не помогло. Мерзкие звуки обволакивали, будто проникали прямо в голову. Рухнув на пол, Юнги подобрал под себя ноги и попытался отползти как можно дальше, не остановился и продолжил двигаться назад, даже когда уперся спиной в зеркало Трил. Юнги пытался войти в него, как только что вошла она, мысленно молил девочку впустить его, но ничего не происходило. Сколько он так просидел, Юнги не знал. Со всей силы хватаясь за волосы на голове, плотно стискивая зубы и нервно покачиваясь, он не моргая пялился в пол, повторяя в голове одну и ту же фразу: «Боже, поскорее бы это кончилось». Все прекратилось со звоном разбивающегося стекла. Воцарилась гробовая тишина, потом зал вновь заполнил привычный гул голосов. Юнги медленно отпустил волосы, затем, придерживаясь за стену, кое-как поднялся и вытер рукавом пиджака слезы с щек, громко шмыгнув носом. Сделав несколько неуклюжих шагов в сторону центра зала, он споткнулся о собственную ногу и непременно оказался бы на полу, если бы вовремя его не придержали. — Гравитация безжалостна, юный господин, — усмехнулся неожиданный спаситель. Электрический голос нового знакомого, Моэлля, Юнги узнал сразу. Демон резко дернул парня на себя, возвращая того в устойчивое положение, и ухватил за плечи. — Ох, что-то неважно вы выглядите, господин Мин. Вот, попробуйте, — демон, все так же хищно улыбающийся, проделал любимый жест — щелкнул пальцами, и в его руке появился бокал с содержимым кислотно-зеленого цвета, который Моэлль учтиво протянул Юнги. — Что это? — хриплым голосом спросил парень. — Магия. Поможет успокоиться, — демон снова изучающе смотрел на него. Дрожащими пальцами взяв бокал, Юнги неуверенно сделал глоток. Вкус, несмотря на внешний вид, оказался довольно приятным, напоминающим глинтвейн, и парень отпил еще. Приятное тепло разлилось по телу, тремор прошел практически мгновенно, а голова перестала кружиться. Шумно выдохнув, парень вернул Моэллю бокал, который тут же из рук демона полетел куда-то в сторону и исчез за секунду до того, как разбиться о пол. — Я в порядке, спасибо… — произнес Юнги. — Прекрасно! — воскликнул Моэлль, сложив руки в замке и поднеся их к щеке. — Не повальсируете со мной, господин? Это неплохой шанс поймать на крючок нужные вам воспоминания. Юнги кратко кивнул — отказывать смысла не было, — и Моэлль, аккуратно взяв парня под руку, повел его в толпу в центре. Теперь они стояли где-то с краю. — Ох, прошу прощения, чуть не забыл! — вдруг почти крикнул демон. Скрестив на груди руки, он дважды топнул левой ногой. На миг Юнги показалось, что под тканью на лице Моэлля что-то сверкнуло. Демона окутал оранжевый дым и почти сразу же рассеялся, однако на месте Моэлля теперь стоял молодой парень в таком же, как и у всех, костюме с пауком. Смутное ощущение, что этого парня он знал при жизни, закралось в голову Юнги. — Как тебя зовут? — Юнги нахмурился. В ответ незнакомец неожиданно заливисто расхохотался, заставляя Юнги вздрогнуть, вцепился в его руку мертвой хваткой и улыбнулся в демонской манере. — Давайте танцевать, молодой господин! — произнес он. Музыканты будто только и ждали указания: тут же послышалась очень нежная мелодия — скрипке аккомпанировали синтезатор и гитара. Незнакомец повел так быстро, что Юнги поначалу за ним не успел и отдавил кому-то ногу. Сделав несколько шагов, незнакомец прижал парня за талию к себе, не отпуская руки, и, не сбавляя темпа, прошипел Юнги на ухо: — Меня зовут Ким Намджун. Юнги ахнул.

***

Ким Намджун — наш школьный хулиган, откровенный гопник, каких поискать. Мозгов в его черепной коробке чуть меньше, чем у пуделя. Всего, что придет ему в голову, он добьется кулаками и угрозами. Если его мерзкий необрезанный стручок вдруг встанет на кого-то конкретного, понятие «отказ» для него исчезнет. Этот урод приставал ко мне целый месяц: зажимал в коридорах, пытаясь пропихнуть язык в мой рот, караулил у дома, писал сотни сообщений с пустых аккаунтов в соцсетях. А сейчас просто схватил у туалета и затащил туда. От него несет, как от немытой свиньи, от одного ощущения его члена внутри тянет блевать. Но он всего лишь тупоголовое животное, которое слепо следует инстинктам. Ему место в зоопарке за решеткой — бегать из стороны в сторону, пыхтеть, есть банановую кожуру и рыбные кишки на потеху зрителям. Однако понять я его могу. Да, верно, хоть меня трахает Намджун, мне на него плевать. Почему? Потому что вся моя ненависть сейчас направлена на хозяина ботинок, которые ломают мои пальцы и не дают сбежать.

***

— Эй, господин Мин! — Моэлль тряс Юнги за плечо уже не жалея силы. Парень медленно перевел рассеянный взгляд на демона. — Почему мы не танцуем?.. — прошептал он. — Вальс закончился, юный господин, — Моэлль промычал еще что-то неразборчивое. — Ваша техника танца, конечно, далека от идеала, но для первого раза вполне неплохо. — Моэлль? — тихо позвал Юнги. По его щекам текли тонкие соленые ручейки слез. — М? — Кто меня держал? — Ах, как прекрасно! — демон неожиданно поднял голову к потолку, раскидывая руки в стороны. — Магия Теней течет по вам! Вы чувствуете это?! — воскликнул он, а потом повернулся лицом к Юнги. — Что ж, я знаю, что поможет вам найти ответ на этот вопрос. Моэлль легко приобнял парня за плечи и повел куда-то в сторону. Возражать у Юнги не было сил, он просто пытался успокоиться и унять подступающую истерику. Единственное, на что он обратил внимание, — плотно сжатые в кулаки руки Моэлля. Тем временем демон подвел его к столикам, за которыми гости выпивали и разговаривали. За одним из них демоница, облокотившись о стенку, со скучающим видом медленно потягивала шампанское из бокала. Она оказалась такой же высокой и худой, как Моэлль, с точно такими же когтями-лезвиями на длинных пальцах, однако одета в облегающее черное платье. На замотанной тканью голове красовалась шляпа с огромными полями. Подведя Юнги к демонице, Моэлль негромко покашлял, привлекая ее внимание, и поздоровался: — Добрый вечер, моя дорогая сестра. — Ох, брат мой! — она поднялась и подошла ближе к Моэллю. — Что за дивный вечер! Осматривая демоницу, Юнги внезапно крупно вздрогнул: на черном фоне очень ярко выделялся прилипший к платью красный длинный волос, точно такой же, как у девочки, с которой он познакомился на балу. — Юный господин, знакомьтесь, это Гоккэ, моя дражайшая старшая сестра. В ответ Юнги что-то невнятно промычал и попытался сделать несколько шагов назад, однако Моэлль вдруг крепко сжал его плечо, не давая сдвинуться с места. — Это господин Мин Юнги. Он наш дорогой гость, сестра, — растягивая каждое слово, произнес демон. Гоккэ повернула голову в сторону Юнги. — Ох, господин Мин, что на ваших ботинках? — неожиданно воскликнула она. — Что?.. — Юнги рассеянно посмотрел на свои ноги.

***

Клянусь всем богам, я никогда в жизни не забуду то, что сотворил. Я никогда не забуду хруст костей под ботинками, я никогда не забуду истошные вопли, я никогда не забуду запах крови и никогда не забуду его взгляд. Я никогда в жизни не забуду, как отвратительно, мерзко, жестоко подставил своего лучшего друга.

***

Юнги упал на колени и схватился за голову. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет, этого не может быть, нет, нет, нет… — в бреду повторял он. Кто-то насильно потянул его за руки, пытаясь заставить встать. Ослабевший Юнги не сопротивлялся, но и стоять твердо не смог. Его резко встряхнули за плечи. — Господин Юнги! — это был Моэлль. — Держите себя в руках, — в его голосе больше не слышалась торжественность, он звучал твердо и очень холодно. Привычная улыбка пропала. — Следуйте за мной, господин Юнги, — развернувшись, демон направился в сторону лестницы. Половину происходящего Юнги уже не осознавал. Мир резко побледнел, растеряв все краски, люди вокруг двигались как-то медленно, заторможенно. Слова демона донеслись до парня с большим опозданием, и он, спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону, двинулся вслед за Моэллем. Тот, периодически оборачиваясь, дошел до ступеней, дождался, пока Юнги его догонит, и, придерживая парня за плечи, начал подниматься по лестнице. Спустя пролет они оказались на втором этаже, где было значительно тише — шум с первого этажа доносился едва-едва. В узком темном коридоре Юнги кое-как разглядел очертания дверей, к одной из которых подвел его демон. — Здесь заканчивается ваш путь, юный господин. Прошу, входите, — прошептал Моэлль, указывая рукой на дверь. Юнги замер: он буквально похолодел от внезапного навалившегося чувства, что все, это его конец. Убежать он не мог при всем желании. Внутренний голос буквально кричал, умолял не открывать дверь. Но выбора ему не оставили. Дрожащей рукой он медленно нажал на ручку, последовал щелчок, и дверь открылась. В комнате горел один настенный светильник, бóльшая часть помещения оставалась в полумраке. В ней стоял лишь простой деревянный стол, на котором нашелся бокал с напитком. Неожиданно из полумрака показалась чья-то рука с множеством шрамов. Кто-то ухватился за ножку бокала, подняв его, и вышел из тени. Сердце Юнги замерло. — Ч… Чимин?! — прокричал он, попятился к двери, но споткнулся и упал. Его когда-то единственный лучший друг сейчас смотрел на него с жалостью и презрением. — Скажи мне. За что? — тихо спросил он. — Нет, нет, я не хотел, я не виноват! Слышишь?! Я не виноват! — по щекам Юнги потекли слезы. Он даже не понимал, кому говорит это — Чимину или себе. Чимин в ответ лишь поджал губы. — Нет, умоляю, не трогай меня! Я не виноват! — Юнги уже плакал навзрыд. — Ах, господь всевышний, как прекрасна ваша душа, господин Мин Юнги! — вдруг откуда-то сбоку раздался голос Моэлля. — Я никогда не встречал настолько чистого, животрепещущего ужаса! Позвольте же вкусить вашу сладостную душу! Сердце пропустило удар, парень медленно повернул голову в сторону, откуда слышался голос. Последним, что в своей жизни видел Мин Юнги, были широко распахнутая, истекающая слюнями клыкастая пасть и восемь горящих демоническим пламенем ярко-желтых глаз.

***

— Юнги, как ты мог?.. — Чимин стоял на самом краю крыши школы, повернувшись к другу спиной. — Чимин, — спокойно обратился к нему Юнги. — Я просто понять не могу… Почему ты это сделал? — в голосе Чимина слышались истерические нотки. — У меня не было выбора. Он сказал, что если бы я не помог ему сделать это с тобой, он бы сделал это со мной. — Вот как… — Чимин всхлипнул. — Ну а что мне оставалось делать?! Ты считаешь, что я должен был позволить ему меня изнасиловать?! — вдруг перешел на крик Юнги. — Намджун вообще никого не должен насиловать, как ты не понимаешь! — Чимин резко к нему развернулся. — У тебя была масса других путей, ты не имел права выбирать меня! В ответ Юнги промолчал. На несколько секунд воцарилась тишина. — Прощай… — Чимин горько улыбнулся и сделал шаг назад. Через несколько мгновений Юнги услышал глухой стук. — Прощай, — произнес он в ответ.