Загадки Хаоса.

Сокджин нервно мял края своей белой кофты, пока его голова тяжёлым камнем лежала на поверхности кухонного стола. Лампочка больше не светила, как и свет во всей квартире не работал. Всё погасло: электричество пропало, магазины закрыты, а люди постепенно погибали, пока власти «пытались решить» мировую проблему. Зарядка на телефоне полностью села, телевизор сгорел ещё три месяца назад; холодильник, плита и остальные электрические приборы сказали всем «пока». Отчаяние всë же взяло верх над старшим архангелом. Ведь…больше им ничего и не осталось, кроме как давать жизненный сбой. Человечество пало, и даже сильные личности, что до сих пор продолжают верить в их спасение, постепенно теряют эту надежду. Руки начали дрожать… всё сильнее и сильнее. Джин не должен плакать, не должен показывать свою слабость, не должен… Только слёзы не дают скрыть свою безнадёжность. Ком в горле давит очень сильно, разрывает горло пополам, потому что больно. Тяжело осознавать, что это конец… Сокджин так долго мечтал быть, наконец, счастливым. Быть всегда со своими любимыми братьями. Хотел наслаждаться жизнью, а не прощаться с ней. Просто хотел жить… Первый, тяжёлый всхлип донёсся до ушей Намджуна, что стоял возле окна и рассматривал грязные, мрачные дороги, которые исчезли за кровавыми трупами бедных людей. Страны кишат монстрами и от них не сбежать. Нужно всего лишь смириться… Он с сожалением посмотрел на отчаянного парня, сжал кулаки и вмиг оказался рядом с архангелом. Тот вздохнул и надрывисто выдохнул. Джин положил свою ладонь на сердце и начал вслушиваться в его биение. Джин устал… Он уткнулся в грудь всадника и заплакал. Так давно хотел пролить эти слёзы, чтобы освободить себя от эмоций, которые сам же и запер глубоко внутри… — Я… — прошептал он, сжимая чёрную куртку Намджуна, и ударяя его в грудь. — Всё из-за вас… Ещё один всхлип, из-за которого Намджун вновь ощутил странное чувство. Ему хотелось прижать к себе этого слабого, совсем потерянного парня, хотя он всей душой не мог терпеть слабых. Но это было раньше. Только Джун хотел хоть как-то подбодрить заплаканного, как по всей квартире разнеслись слишком уж громкие крики. — Да хватит за мной ходить!!! — в гостиную забежал Тэхён. — Что тебе от меня надо? Хёёёён! Скажи ему! Сокджин привстал, вытер с красных глаз влагу, делая вид, что всё хорошо, и заметил злого брата и всадника рядом с ним, который так и не сводил своего обеспокоенного взгляда с синеволосого мальчика. — Тэхён~и, зачем тебе бита? — Я пойду в магазин. — Чего?! Ты никуда не пойдёшь, ясно? — старший подошёл вплотную и хотел вытащить тяжёлое орудие, но тот не отдавал. — Ты сума сошёл? Сдохнуть хочешь? Видел, что творится на улице?! — А чем мы, по-твоему, питаться будем, если у нас нихера нет? Проще тогда уж от голода помереть, — Тэхён выдернул биту и направился к выходу. Сокджин теперь совсем не знал, что делать. А когда послышался ещё один голос, то тут он сдался окончательно… — Что у вас тут происходит? — пробубнил Суён, выходя из комнаты Джина. Он выглядел совсем сонным. — Я в магазин, — грустно заявил синеволосый ангел, надевая свою обувь. — Погоди, я с тобой, — Су метнулся к кухонным ящикам и вытащил самый огромный нож, который только имелся, естественно, под удивлённые взгляды Хосока и Чонгука. — Вы меня совсем в могилу свести хотите? — Джин закрыл своё лицо ладонями и отчаянно начал стонать. — Не переживай, хён. Я только за алкоголем, — как-то слишком радостно сказал Суён, оказываясь рядом с Тэхёном. — Боже… Намджун встал, развернул к себе лицом его архангела, внезапно обнял и прошептал, что «парни их защитят». Когда мальчики вышли за дверь, двое всадников тяжело вздохнули и направились за своими бесстрашными архангелами.

***

Юнги сидел на мягкой постели, пока розоволосый мальчик отдыхал от напряжённого дня. Пророк сопел, а всадник за час так и не смог оторвать от него своего взволнованного взгляда. Сейчас так тяжело осознавать, как Чимин старается изо всех сил предсказать их будущее, записывая всё в книгу. Как страшно видеть мальчику все эти смерти, слышать крики и мольбы, зная, что он не может ничего сделать. Так сложно осознавать, что только розоволосый парень может всё исправить, совсем не зная, как всё поставить на круги своя. Чимин просто видит, плачет, пишет, а Юнги просто рядом, помогает и читает всё предсказанное этим беззащитным парнем. Он вышел из комнаты и направился на кухню, где его соратник Намджун пытался успокоить нервы старшего архангела. Юнги понимал, что все всадники, включая его, конкретно изменились: Чонгук больше не желал никому зла; Хосоку теперь совершенно плевать на себя, хотя раньше ему было плевать на всех остальных; Намджун старается всех подержать, включая всех бедных и беспомощных, а сам Юнги начал чувствовать и ощущать. Он слышит своё сердце и сердца остальных всадников, значит они… — Как мальчик? — спросил Джун, поглаживая ангела по его фиолетовым волосам. Сокджин уже полчаса как уснул, поддавшись ласке со стороны. — Спит, — Юнги сел на диван, сложил руки и начал обдумывать следующий план их действий. — Мы узнали не так много, как нужно. Всё, что было написано до середины книги — это война, а то, что написал Чимин — это наши сегодняшние дни, — всадник откинул голову на спинку дивана и продолжил, — он ещё слишком слаб, чтобы предсказывать нам конкретные события. — И что теперь делать? — тихо спросил Намджун. — Этому чёртову дьяволу уже наверняка доложили о нас. Но пока сделка существует, мы бессильны против него. — Ты же понимаешь, что с тобой происходит, Джун? Что происходит с Гуком, с Хоби и со мной? — Юнги встал с места, налил стакан воды и повернулся в сторону комнаты, где лежал его мальчик. — Настоящий всадник войны не стал бы заботится о падшем архангеле… Он ушёл, а Намджун внезапно всё осознал…

***

— Суён, слева! Тэхён сейчас очень сильно жалеет о хитром плане, в котором заключался практически невозможный побег от всадников, что следили за ними от начала квартиры, будто охраняют самое ценное сокровище. Но больше Тэ жалеет о том, что подвергает своего старшего такой опасности, против которой они — ничтожество, неспособное себя защитить. Бита всё ещё тряслась в руках синеволосого, пока единственное оружие Суёна также бездействовало. Тэхён же прятался за кассой продуктового магазина, что буквально день назад поддался разрушению. Зря они пришли сюда одни… — Чёрт, чёрт, чёрт, — Су побежал за прилавок, в котором находилась бутылочка его любимого коньяка. — Где моя малышка? Он перебирал каждый уголок, бегая от противного существа с красными, кровавыми глазами. Это было ужасное чудовище, ростом с продуктовую полку, что медленно шло на своих «ногах» прямо за мальчиком. Суён был в шоке не от монстра, а скорее от себя. То, с каким рвением он желает отыскать тот самый алкоголь, перекрывает любой страх перед собой. Единственное, что отвлекло парня — это пугающий крик его младшенького, который уже точно смирился со своей будущей смертью. — Су-хён! Пожалуйста, беги! Он отвлекся на крик и не заметил под собой несколько разбитых бутылок. Суён упал, а режущая боль сразу же  пронзила две ноги, кровь с которых текла медленно, тяжело… Тяжело встать. Тяжело скрыть слёзы. Тяжело убежать от приближающегося монстра, который был совсем рядом. «Нет» — пронеслось у мальчика в голове, когда остался всего лишь метр. Это конец. Архангел сдался. Уши заложило от настоящего страха, а в глазах потемнело, словно везде мрак. Но мрак и так был везде. Монстр склонился прямо над ним, впитывая в себя чужой страх. Суён еле закрыл ладонями глаза, чтобы больше не видеть этого апокалипсиса перед смертью. Он не отключился только из-за яркой вспышки и чёрного тумана рядом, что поглотил всё окружение, вместе со страшным демоном. — Я отрежу тебе твои длинные ручки, солнышко, — томный, злой голос пронёсся рядом. Хосок подхватил покалеченное тело и вышел из здания… В это время Тэхён же крепко крепко обнял своего спасителя, который поднял его на руки. Синеволосый уткнулся ему прямо в ключицы и сильно заплакал, словно маленький ребёнок. Сжимал края ворота на кожаной куртке Чонгука и всхлипывал в них же. Ему хочется просто отключиться, чтобы забыть про этот безбашенный план, который рухнул прямо на его заплаканных глазах. Недавно только вёл себя, как самый бесстрашный парень на свете, а теперь же глотает всю боль. Тэхёну очень стыдно… Стыдно за своё детское, упрямое поведение. Стыдно, что подвёл любимого друга, который ранил себе обе конечности. Стыдно, что довёл старшего брата, который и так заботился и переживал, как только мог. Стыдно будет перед его измученным Чимином. Розоволосый брат старается изо всех сил спасти всех и всё. Слушается старших. Доверяет опасным всадникам. И всё это ради того, чтобы мир переродился. Чтобы человечество возродилось и продолжало жить. А Тэхён только и делает, что идёт на верную смерть. А сейчас он придерживает за шею одного из всадников, замечая дверь в квартиру. Заходить совсем не хочется. Эти взгляды своих хёнов… Он не хочет видеть их… Первое, что прилетело в его сторону, когда мальчика опустили на пол коридора, это сильная пощёчина Чимина и его крики, срывающиеся на тяжёлый хрип и всхлипывания. — Ещё раз! Только попробуй ещё раз не послушаться Сокджин-хёна!!! — розоволосый мальчик был в бешеной ярости. Чимин тяжело стоял у стены, так как сил совсем не было, и злостно смотрел на младшего, который чуть не погубил себя и Суёна. Все находились там… Кроме Сокджина. Как только он узнал, что Тэхён и Су ушли, не послушав Джина, то ярость над ним взяла верх. А потом новое видение, где сбежавшие попали в беду… — Как ты посмел выйти за пределы дома, так ещё и сбежать от тех, кто тебя защищал! — он сделал шаг в сторону брата. — Смотри, что стало с нашим Су! Что было сейчас на душе у Тэхёна? Боль, обида, грусть, злость, раскаяние. Всё… Он старался ради своих родных. Хотел достать побольше еды, так как всё закончилось. Хотел помочь, чтобы никто из любимых не терял надежды и не сдавался. Он хотел сделать хоть что-нибудь… — Ты довёл нашего старшего брата до обморока! — Чимин прижал младшего к входной двери, когда Хосок с раненным слышали всё из гостиной, а остальные всадники с волнением наблюдали за ссорой братьев. — Тэ… — Ч-чимин-а… — растерянно прошептал синеволосый мальчик, снова чувствуя режущую боль на щеке. Он задрожал… Чимин опять ударил младшего, и только после этого всадники пришли в себя. —Минни, не делай этого, — осторожно сказал Юнги, оттягивая парня к себе. Только вот Чимин сейчас был в бешенстве. В его голове смешалось всё гнильё, от которой он с усилием пытался избавится. — Не прикасайся ко мне! — отпрянул назад. — Я единственный, кто старается всем помочь, а вы всё портите! Вы просто мерзкое отродье… Голова гудела от собственных слов, словно отрицала всё сказанное. — Ты! — Чимин грубо указал пальцем на всадника смерти. — Ты только и делаешь, что пользуешься мной. Пользуешься моей силой и знаниями. Вы все мною пользуетесь! Парня вынесло окончательно. Чимин сам не осознавал, что говорил. Но эти слова очень сильно ударили Юнги по сердцу, что только недавно начало биться. Пока все находились в ужасном ступоре, Юн схватил потерянного пророка и потащил в комнату. Всадник со злостью толкнул того на кровать и сам оказался сверху. Чимин и пошевелиться не мог, потому что всё тело ослабло. То, с каким еле сдержанным, ужасно разъярённым взглядом смотрел на него Юнги, пугало до дрожи в теле. — Повтори… — почти прорычал всадник, крепко прижимая маленькие ручки мальчика к кровати. — Повтори всё, что ты сказал там! Давай! — Хён… — Ты не слышал? — всадник сильнее прижал розоволосого к кровати, смотря прямо в испуганные глаза. — Скажи это, Чимин! Я мерзкое отродье, правда? Я пользуюсь тобой. Твоими знаниями и силой… Юнги склонился к ушку пророка. — Чего же ты молчишь? Старший провёл ладонью по прекрасной талии парня, приближаясь к его губам. Юн почувствовал лёгкую дрожь парня и услышал тихий всхлип. От страха или от неожиданных действий старшего — неважно. Но Чимин со страхом смотрел в его чёрные глаза. — Всё это время я был рядом с тобой, Минни, — Юнги коснулся своей ладонью пухленькой щеки мальчика, медленно поглаживая личико. — Поддерживал и помогал. А ты вот так легко кидаешь обидные слова в мою сторону… — Я…я не хотел. Это всё… Хён… Пожалуйста… — прошептал мальчик. Слёзы ручьём потекли из глаз, пока Юнги снова и снова их вытирал. Зря он надавил. Зря накричал на это беззащитное создание. — Тише. Эй… Прости. Несколько минут они пытались успокоить себя и друг друга. Чимин слегка ластился к тёплому телу, которое совсем недавно было холодным, как лёд. Юнги же сходил с ума. Столько чувств и все сразу нахлынули ручьём, будто душа пришла к нему после стольких лет. Он чувствует это, и это приятно. — Хён… — Да? — только Чимин молчал. — Минни? Юнги посмотрел на его лицо и увидел горящие светом глаза. Пророк видит будущее. Всадник быстро прислонил свой лоб к его лбу и тоже увидел: «Чимин смеётся. Его счастливая улыбка и улыбка Юнги в ответ. Яркое солнце освещает их радостные лица…» Картинки из будущего прошлись быстро, но парни узнали всё, что должны были знать.

***

Зал дрогнул. Дьявол был в неописуемой ярости. Ещё капля, и конец всему. Он резко встал с трона и двинулся к демону — одному из своих подчинённых. — Сделка слабнет, — он схватил того за шею, — а вы только сейчас нашли их!!! Ты хоть понимаешь, насколько должна быть сильная связь между ними, что даже сама смерть становится живым человеком?! Дьявол швырнул бездушного подчинённого в сторону, забирая его тёмную жизнь. — Убить всех, — приказал тот, кидая страшные взгляды на остальных слуг. — Пророка принести живым… «Бог» сел обратно и прикрыл глаза… «Чего вы добиваетесь?» — звучало в его мыслях.

***

В квартире, что пряталась во тьме, спали падшие архангелы, пока всадники апокалипсиса находились рядом и охраняли их сон. Сами они, не понимая, что такое привязанность, смогли привязаться к этим вроде бы и обычным людям. Но для всадников это совсем другое. Они будто нашли в этих мальчиках свою родную душу. Душу, которую хочется беречь до конца их дней. Теперь же в отчаянии все. Единственное, что помогает держать себя в руках — это будущее, которое Чимин предсказал. Это их шанс вернуть всё на свои места. Вернуть солнце, его свет… Вернуть, наконец, яркое небо; вернуть людям жизнь. Можно же ещё всё исправить? Но теперь зависит всё не от Чимина или Тэхёна, и даже не от других двух ангелов, а от всадников. Только они смогут убить беспощадное чудовище, даже зная как. Но есть одно препятствие…один недочёт. К обеду все собрались в зале, дабы проговорить их план действий, с которым как раз была проблема. — Итак, — начал Намджун. Он сложил руки в кулак, раздумывая над следующими словами. — Чтобы стереть с лица земли дьявола, нам нужно разорвать сделку и объединить силы всех всадников, — он сжал кулаки от злости. — А чтобы разорвать сделку, мы должны стать людьми. Я всё правильно понял? — Правильно… — ответил Юнги. Поникший Хосок сидел в коленях Суёна и уже третий раз осторожно перевязывал его раненые ноги. И каждый раз испытывал сильное чувство страха за этого архангела. Об этом чувстве ему рассказал сам Суён. — Но в виде человека мы будем совсем бесполезны, — прошептал Чонгук. — Тем более мы уже наполовину… — Стоп! Тебя совсем не напрягает тот факт, что мы становимся людьми? — перебил его Намджун. Он встал с дивана и с удивлением посмотрел на своего младшего, что своим присутствием успокаивал обиженного на всех Тэхёна. Тэхён так и не помирился с Чимином. Не смог извиниться перед Суёном и особенно перед любимым Сокджином. Тэхён просто обдумывает, пока остальные пытаются думать… — Меня напрягают только твои бессмысленные вопросы, Намджун, — Гук посмотрел на него, сразу переводя взгляд на Сокджина, который незаметно прижимался к самому всаднику войны. Тем самым он намекал на его же слова: «Тебя это не напрягает?». И вновь молчание. Только двое знают ещё один путь по спасению мира, но он… он сложный. Ужасный. Невозможный. — Когда всадник смерти забирает чью-то душу, то перед этим он может исполнить последнее пожелание умирающего…человека, — проговорил Юнги, выделяя последнее слово. Все уставились на него, уже давая волю радостным эмоциям, совсем не понимая главного подвоха. — Так чего ты раньше-то не сказал? — Хосок встал с пола, одновременно аккуратно кладя перевязанные ноги Су на диван. — Каждый сотый человек умирает, так пусть пожелает смерть дьявола?! — Хосок! Человек и понятия не имеет, кто такой этот дьявол! — Юнги разозлился. — Я не имею право внушать смертнику что-то иное!!! Тем более своё личное желание. — Тогда с какой целью ты нам это рассказал? — Джун нахмурился, понимая, что всё это не просто так. — Хочешь воспользоваться кем-то из нас? Мальчики, что всё время молчали и только слушали, переглянулись, чувствуя напряжённую ауру. Всадники же со злостью и недоверием ядовито посмотрели на всадника смерти, одновременно прикрывая своим телом недоумевающих архангелов. Воцарилась тишина, и лучше бы она продолжалась… — Только попробуй и пальцем их тронуть, Юнги, — Хосок загородил Суёна своим телом. Он впервые был так зол на кого-то, в особенности на своего старшего брата, знающего его более тысячи лет. — Почему вы… Хотел сказать Чимин, но его резко перебили: — Пойдёшь против архангелов, значит пойдёшь против нас! — строго пригрозил Чонгук, на что Юнги сузил глаза и почувствовал неприятную боль в районе сердца. Уже второй его брат идёт против него. Сам же первый Гук грозился уничтожить сыновей тех, кто их запечатал, а теперь же… Юнги ни на что не намекал, тем более на тех, кого они так внимательно охраняют и защищают на протяжении нескольких дней. Так…почему к нему резко пропало доверие? Это и есть защита тех, кого любят? Значит Юнги никому уже не нужен… — Эй… Чимина снова перебили, когда он тоже почувствовал колющую боль в районе сердца: — Лучше уходи, если собрался убивать кого-то из наших близких, — сильнее надавил Намджун, продолжая прожигать соратника своим грозным взглядом. — Тебе же будет лучше. В голове было столько мыслей, да так много, что очень больно. Больно осознавать, что от тебя отрекаются самые близкие души. Юнги уже не понимает, что с ним. Какой-то ком застрял в горле и режет, будто проглотил стекло. Быть человеком сложно, если приходится всё время терпеть эту невыносимую боль через силу. Всё гудит, а пульс просто не выдерживает. Юнги не выдерживает… — Да как вы можете говорить такие вещи тому, кто готов умереть за вас!!! — Чимин был в бешенстве. Ему хочется плакать, потому что он чувствует тяжесть того, к кому сильно привязался. И он плачет, делит эти страдания с тем, в кого очень сильно влюблён. Так тяжело Юнги не было никогда. Это называется обидой. Он смотрит в одну точку, впервые ощущая, что что-то течёт по его бледному лицу. Он не может плакать. Не должен. Юнги ведь всадник смерти… Удивлению не было и конца. Стыдно было теперь не только Тэхёну перед близкими, но и всем остальным всадникам за своё поганое поведение. Это был страх за себя и за тех, к кому они привязались. Но идти против Юнги было самым непростительным поступком. — Ю-юнги, — попытался Хосок, но одним лишь злым взглядом пророк заставил всех замолчать, пока они вдвоём не скрылись за дверью Чиминовой комнаты…