Я стала женой Чудовищного Кронпринца (Новелла) / Перевод с 29 главы

— Лаонтель, скажи мне, что ты хочешь. — Сломай печать Сир. Теперь мне даже трудно было говорить. Но я заставила себя произнести эти слова. Лицо Филиппа окаменело. — Я не могу исполнить это желание. Я не была разочарована, я ожидала этого от него. — Тогда, пожалуйста, дай мне камень. — Камень? — Да. Очень большой камень. — Зачем? — Я думаю, что это поможет мне чувствовать себя так, как будто я в горах, хоть я и не могу туда пойти. — Я же сказал, что исцелю тебя! Мы могли бы вместе отправиться в горы! Он плакал, обнимая меня. Я хотела оттолкнуть его, но не могла даже поднять руки. Даже если мне станет лучше, я не хотела ехать в горы с Филиппом. Филипп действительно достал мне очень большой камень. В тот день я вложила ожерелье, полученное от Сира, в руку моей служанки. — Отдай это ожерелье и письмо графу Беллациан. Держи это в секрете от Императора. — Что? Но я… Она стала моей служанкой из-за Филиппа, роэтому, должно быть, неохотно исполняет мою просьбу. — Это моя первая и последняя просьба. Пожалуйста, помогите мне. — Леди… Я протягиваю ей шкатулку с драгоценностями, которые Филипп подарил мне раньше. — Я дам тебе это. — Неужели? — Да, поэтому ты должна хорошо постараться выполнить мою просьбу. — Да, я понимаю! Когда я умру, сила света, данная Сир, будет унаследована одним из Беллациан. Я хотела доверить это ожерелье наследнику света, так как оно соединит их с Сир. Когда-нибудь они смогут освободить её. Было бы неплохо все записать в письме, но велика была вероятность, что Филипп перехватит в середине. Даже если это секрет, есть шанс, что он его раскроет. Но я надеюсь, что ожерелье будет на руках моего отца, и никто об этом не узнает. Филипп прочтет содержание моего письма. Поэтому я только написала благодарственное письмо и извинилась перед своей семьей. Я также оставила небольшое письмо об ожерелье. — Я никогда не была замечательной тётей и не делала должного подарка своему племяннику. Отдай это ожерелье Афину. Это будет мой первый и последний подарок. Берегите его. С таким расплывчатым содержанием он его не перехватит. Я собиралась передать это ожерелье своему племяннику Афину. Афин — умный мальчик. Он поймет значение этого ожерелья. — Сир, мне очень жаль, Глядя, как горничная уходит с ожерельем, я извинилась перед Сир. В конце концов, я не смогла ее спасти. Служанка ушла и передала мне большой камень. Я вложила в камень последние силы. Большая скала теперь была разбита на куски и имела форму каменной плиты. Я вырезала на ней буквы.

***

Сидя на стуле в саду, Филипп неожиданно вошел внутрь. — Лаонтель. Что ты здесь делаешь? Здесь холодно. Давай войдем в здание. — Я ждала тебя. — Меня? Голос Филиппа дрогнул. Чего же ждет этот человек? — Филипп, ты меня любишь? — Да, я люблю тебя! Я люблю только тебя! — Тогда поставь это перед Императорским дворцом. Я указала на каменную плиту, которые создала. Филипп только сейчас заметил её. — Это… «В сентябре 5-го года умер 3-й Принц, проклятый богиней. Сразу же после этого проклятие было перенесено на 6-го Принца.» «В ноябре 5-го года приговор, выгравированный на теле 6-го Принца, изменился. 6-й Принц умер. Вскоре после этого проклятие перешло к 7-му Принцу.» Увидев надпись на каменной плите, он замер. — Ты ничего не написал о своих детях, поэтому я сама решила это сделать. — Лаонтель, что это? — Что? Что-то не так? Хотя все правильно. — О чем, черт возьми, ты думаешь? Что ты собираешься сделать?! — Ты говоришь, что любишь меня. Только один раз сделай мне одолжение. Это даже не полная правда, я только написала, что проклятие изменилось. — Ты! Теперь Филипп был полон гнева. — Трус! — Что? — Тебя пугает даже эта расплывчатая надпись? Зачем ты всё это сотворил, если продолжаешь трястись от страха? — Я сделал это не потому, что хотел! Это из-за Сир! Он снова обвинял других. У меня не было времени выслушивать его оправдания. — Филипп, сломай печать Сир. — Нет. — Ты должен сделать это для своего же блага. Сир снова сделает это с твоими наследниками. Ваши потомки будут страдать. — Я уже накрыл его другим проклятием, и скоро никто не сможет прочитать письмо Зелкана. Никто не узнает, о чем говорит Серфания! — Твой потомок будет страдать, проклятие не исчезнет, пока Сир будет в заточении. — Когда Сир вернется, правда откроется. Все, что я построил, развалится. Астерическая империя будет уничтожена. Лучше пожертвовать ею ради большего блага. — Теоретически, ты жертвуешь ею из-за своего эгоизма. -…давай войдем в дом. Здесь холодно. Филипп сначала накрыл меня своим пальто, прежде чем направиться к каменной плите, он думал сначала разбить ее, прежде чем мы войдем внутрь. Но она не сломается, так как я вложила в неё свою последнюю силу. — Что бы ты ни делал, она не сломается. — Ты действительно раздражаешь. Он стиснул зубы. Однако он не был так зол по сравнению с тем, что было раньше. — Даже если я не могу её сломать, я могу её спрятать. Он положил руки на каменную пластину, и когда он изливал свои силы, буквы только теряли свою форму. Это зрелище вызвало у меня широкую улыбку. — Я вложл в это свои силы, не могу поверить, что ты так меня одурачила. Он использовал свои силы, чтобы стереть буквы, но не смог. — Если кто-нибудь, обладающий силой света, увидит это. Они поймут, что написано, через несколько минут. — Серфания запечатана, теперь она принадлежит только нам двоим. — Ты не знаешь, что случится в будущем. — Если кто-нибудь приблизится к этому, я убью его. Он наложил заклинание на каменную плиту и бросил ее в озеро. Вскоре она исчезла в озере. Я ожидала этого, поэтому не испытывала никаких эмоций. Я просто пыталась выяснить, что я могу сделать с остатками моих сил и как разозлить Филиппа. — Это не сработает. Как только я открыл рот, кровь хлынула из моего рта, и мое тело пошатнулось. — Лаонтель! Филипп поспешно обнял меня, едва не упавшую на пол. — Лаонтель, нет! Держись! Я найду способ спасти тебя, так что если ты продержишься там еще немного, я… … Он плакал и умолял меня, как я когда-то умоляла Ракшула. — Филипп… — Лаонтель, говори. Я тебя слушаю. Я выплюнула последние слова — Я ненавижу тебя.

***

Оказывается, каменная плита под озером была сделана мной. Я вложила последние силы в эту каменную плиту. В тот момент, когда я закрыла глаза, я все еще слышала крик Филиппа. Филипп довел меня до смерти, но сказал, что любит. Неужели он действительно любил меня? Я не знаю. Но одно я могу сказать точно. Он ужасен и зол. Каждое воспоминание о Лаонтель приходило мне в голову. Из тех воспоминаний, о которых я знала до сих пор, я теперь смогла понять, что произошло много лет назад. Когда я умерла, власть перешла к Афину, моему племяннику. Филипп действительно отдал ожерелье и письмо графу Беллациан. Но ни Афин, ни другие наследники, получившие власть, не сумели освободить Сир. Скорее, наследники постепенно забывают, как использовать силу света, и через тысячу лет силы постепенно ослабевают. На протяжении многих лет ожерелье называлось «Слезами света» и стало использоваться в качестве инструмента для информирования о том, кто является наследником света. Филипп очень аккуратный человек. Он послал ожерелье графу Беллациан, но до последней минуты ни в чем не сомневался. После этого он не спускал глаз с ожерелья и приказал своему подчиненному спрятать его после его смерти. Следовательно, ожерелье было запечатано на секретном складе под западной башней. Филипп хотел, чтобы его знали как героя. И со временем его желания сбылись. Все те, кто знал истину, и те, кто сомневался в нем, ушли. Героический поступок Филиппа стал теперь фактом для народа. Тем временем Сир все еще был запечатана в долине хаоса. Она собиралась с силами, чтобы освободиться самостоятельно, но каждый раз дверь закрывалась. Филипп назвал место, где Сир находится, Дверью Тьмы, и только сила света может закрыть ее. Он сказал, что если Дверь откроется, это принесет разрушение миру. Он совершил только одну ошибку. Филипп использовал много сил, чтобы скрыть послание Сир. В конце концов, его потомок, унаследовавший его силу света, не кто иной, как «наследник проклятия». Итак, Филипп придумал еще один способ закрыть дверь.