Фотопленка забита чувствами

Камера была одной из вещей, которую Луз всегда носила с собой. Небольшой фотоаппарат из мира людей был ее неотъемлемой частью и всегда висел либо на веревочке на шее, либо болтался у Луз на запястье — других мест, она, к сожалению, не нашла. Поначалу девушка фотографировала все, что на глаза попадалось: смешные, по ее мнению, деревья, прилавки на рынке, разнообразные витрины магазинов, да и всякие мелочи, наподобие чайника на кухне, листика в форме сердечка, Ида, пытающаяся прибраться на кухне. У Носеды даже была отдельная коробочка, где она хранила все снимки. Фотопленки было много, поэтому она и не переживала, что она закончится. И однажды, Луз сама не поняла как, но начала все больше и больше времени проводить с Эмити. Все началось с безобидных встреч перед уроками, идея которых была в том, чтобы вместе дойти до школы, потом также, но в обратную сторону. А потом дева начала отвлекать ее разговорами, уводила на пустые детские площадки, а потом все дальше и дальше, все чаще и чаще. Так и начались их совместные прогулки. Заметив, что Луз все время что-то фотографирует, Эмити до последнего собиралась хранить молчание, не хотела влезать в это, скорее всего личное, пространство, но увидев, как темноволосая в очередной раз щелкает фотоаппаратом, двумя пальцами хватает, и рассматривает только что вышедший снимок какого-то совершенно обыденного цветка, она не удержалась. — Зачем? — вопрос прозвучал грубо, резко, и Эмити быстро постаралась смягчить ситуацию, — Почему ты все снимаешь, Луз? Вопрос застал девушку врасплох, и тем не менее, она сразу ответила: — Мне просто нравится. На земле, на моей земле, я никогда не видела этого цветка. Он для меня что-то совершенно незнакомое. И он красивый. И, скорее всего, смотря на эту фотокарточку, я буду вспоминать нашу прогулку, — немного подумав, она с легкой улыбкой посмотрела на подругу, и добавила, — и тебя. В общем, это воспоминания, которые я хочу сохранить как можно дольше. — Хм… — Эмити отвела взгляд в сторону и вдумалась в слова подруги. А ведь в этом нет ничего необычного — она просто хочет сохранить этот момент, — Ладно. Ты говорила, у вас на земле нет такого цветка? — и заметив вспыхнувшие огоньки в глазах Луз, Блайт принялась рассказывать ей все, что знает о растении. — Вау, Эмити, ты такая умная, — с восхищением протянула Носеда, тем самым вгоняя рассказчицу в краску. _____________ Прошел почти год, и они снова в этом месте, снова идут этой же дорогой. Тропинка с прошлого раза слегка заросла зеленью, но несмотря на это, выглядела все такой же приятной, как и в прошлый раз. Наверно, воспоминания об этом месте, оставили свой, никому, кроме них двоих, невидный, след. И пусть девушки не помнили ничего ни о том разе, ни о том разговоре, ни о том дне вообще, в их душе все равно где-то грелся маленький огонек, что заставлял трепетать сердце при одном только виде этой дорожки. Луз все так-же бежала впереди, что-то увлеченно рассказывала идущей позади Эмити, пока та пыталась обойти все кочки и мелкие, оставшиеся после недавнего дождя, лужицы, мысленно проклиная это место и все, что с ним связанно. Дорожка незаметно расширяется, выводит девушек на, уже ставший родным, берег. Здесь совсем пусто, нет ни одного человека, ни одной волшебницы. Никого, кроме маленькой стаи уточек около воды. Увидев их, Луз срывается с места, делает пару шагов, но резко оборачивается, словно что-то вспомнив, и бежит на подругу. Та совсем не ожидала такого поворота, и замирает, не смея двинуться. «Что на нее опять нашло?..» — впрочем, таким выходкам она уже не удивлялась. Да и «выходками» в принципе это сложно было назвать — для Луз это скорее что-то обыденное. Подбежавшая к Эмити девушка схватила ее за руку, опять заставляя ту краснеть, и прокричав что-то неразборчивое, из чего Блайт смогла выловить лишь «смотреть» и «забавные», потащила подругу за собой, прямо к воде. И по пути туда Эмити уже сто раз успела представить, как Луз бросает ее в воду, как одежда намокает, как она бультыхается в реке, пытаясь вылезти оттуда, но все это оказалось не более, чем фантазией. Носеда успела остановиться, и сделала она это именно у стаи птиц, которые сразу обратили на них свое внимание. — Смотри, это их папа! — удивленно протянула темноволосая, вместо ладони подруги беря камеру и подносит ее к своему левому глазу. — Это матушка… — поправляет Эмити. Да и Луз ее не слышит, отвлекаясь на более интересные вещи. Молча стоя, Эмити улыбалась, смотря на то, как радостно, с каким увеличением Луз щелкает камерой, ловля свежевышедшие снимки и наспех убирает их в сумку. Как вдруг она чувствует, как об ее ногу кто-то, или что-то, трется. И опустившийся взгляд встретился с, нагло смотрящим, ей прямо в глаза, утенком. Сначала, скорее от неожиданности, девочка испугалась, но не позволила себе даже дёрнуться в присутствии Луз. Потом она стала смотреть на маленький комок перьев, упорно не отводя взгляд, а в конце и присела на корточки, чего уж там. И вдруг, резко осмелев, она ни с того, ни с сего, протянула руку, погладив утенка по голове. Щелк. Знакомый звук заставил Эмити подпрыгнуть на месте, резко переводя взгляд на его источник. Перед глазами предстала Луз, неловко переминающаяся с ноги на ногу, держащая в руках камеру, и все же, с улыбкой во весь рот на лице. Не сказать, что Блайт это не нравилось… Она не раз ловила себя на мысли о том, какая «красивая у нее улыбка…». И пусть такие случаи были не редкоостью, они все еще цепляли ее, в хорошем смысле. — Чего такое? — услышав, как Луз сдерживает смех, поинтересовалась, что же случилось. — Да у тебя все на лице написано — улыбаясь, ответила темноволосая, еще больше вгоняя Эмити в раздумья — о чем именно подумала Луз. Наконец Эмити смогла оторвать подругу от птиц, уводя ее вперед, по давно выученному маршруту. Чуть вперед, в небольшой лесок, куда попадали лишь редкие лучи солнца, создавая свою загадочную атмосферу. Стоило лишь немного углубиться, как все посторонние звуки исчезли, оставляя лишь тихое шуршание листьев под ногами, да диалог двух девочек, верно идущих напролом, мимо всех деревьев, кустов, уверенно обходящих ветки, что так упорно лезли в лицо. И пусть сам лес был немаленький, уходить в самую глушь они не планировали, и через десять минут прямой дороги, свернули направо. Мирная река спокойно текла, разбиваясь о большие камни в воде, но все так же продолжала движение. На дне виднелись стаи рыб, как больших ярко-голубых, так и маленьких темно-коричневых. По берегу стояли камыши, росла какая-та трава, а под ногами девушек расстилался песок. И стоило Эмити ступить на него, как она тут же сняла балетки, наконец освобождая ноги. Зарываться пальцами в песок было, наверно, самой любимой частью Эмити похода на речку. Увидев это, Луз тут же поспешила сделать то же самое, но не остановилась на этом: вслед за кроссовками на землю полетели шорты и футболка, и девушка осталась в одном купальнике, который заранее надела еще дома. — Ты будешь переодеваться? — поправляя костюм, спросила Луз. — Ты уверенна, что мне надо заходить в воду? — Конечно уверенна! Что я там одна буду делать? — Действительно… — наигранно отвечает Эмити. Честно, она и не планировала оставаться тут одна на берегу. Но в воду, она не то что бы не хотела заходить, скорее не знала, что там делать. В последний раз она купалась с мамой, еще в далеком детстве, будучи маленькой девочкой. Еще когда их отношения были легкими, без ссор и недопониманий. Когда все было хорошо. «Чего это я?» — девушка мысленно одернула себя, и поспешив избавиться от этих внезапно нахлынувших воспоминаний, стянула с себя верхнюю одежду, оставляя лишь совместный темно-синий купальник. Наплевав на все переживания, оставив все негативные мысли, побежала вслед за Луз, вбегая в речку, поднимая за собой кучу брызг, которые, к слову, попали и на стоящую рядом подругу. Криками возмущения, с плохо скрытой радостью в них, та попыталась выразить свое недовольство. — Ты! Эмити! Вообще-то, — она сорвалась в сторону девушки, — надо быть аккуратней! — Хах, правда? — с самодовольной улыбкой на лице, ответила Эмити. — Правда! Только Луз это произнесла, как в деву полетела струя холодной воды, окутывая ее с головы до ног. — Луз, волосы! — попытался злиться та. — Что «волосы»? Ты сама напросилась, — пожала она плечами, пока Эмити пыталась добраться до виновницы всего происходящего. Они еще долгое время бесились в воде, сначала просто плескаясь, направляя воду в сторону друг друга, заливаясь диким смехом, от звука сердце Эмити трепетало, а Луз, видя реакцию, улыбалась еще больше. Потом темноволосая попросила подождать, а сама убежала за фотоаппаратом, аккуратно поднимая его как можно выше над водой, чтоб, не дай бог, хоть капля воды попала на него — не хватало еще, чтоб он сломался. — Я хочу пофотографировать рыб, — ответила она на немой вопрос Эмити, — Они вон там плавают, — она пальцем указала вправо, на дно, на котором плавала стая небольших рыб. Они выглядели совершенно дружелюбными, с 20 маленьких рыбок разных цветов: и красные, и зеленые, и синие. Красивые, необычные, на земле таких не увидишь. По бокам у них было что-то, похожее на не то крылья, не то перья. Глаза слегка выпирали, придавая им глуповатый, наверное, даже забавный, вид. И как раз по этим глазам, Эмити поняла, на какую именно стаю они наткнулись. — Стой! — громко закричала она, сразу хватая Луз за локоть, и этим движением притянула ее к себе. Та, не ожидая такого резкого толчка, чуть не потеряла равновесие, но благодаря Эмити, которая вовремя это заметила, и придержала ее за вторую руку, та смогла удержаться на руках. — Что такое? — удивленно, слегка расстроенно поинтересовалась Носеда. — Они могут быть агрессивными. Некоторые из них, по крайней мере, точно. И я не знаю, какие именно, — заметив разочарование в глазах подруги, она добавила, — Извини, может в следующий раз. — Хах? Это типа злые рыбы? Правда? — сразу перевела разговор на свой лад. — Правда, — Эмити, двигаясь к берегу, стала отвечать очередной поток вопросов. Любознательность Луз была одной из черт характера, что нравилась Блайз. Иногда надоедало, но ей было приятно, что ее спрашивают, что ее считают кем-то, к кому можно обратиться в случае чего. А Луз нравилось слушать подругу. Нравился ее голос, нравилась ее манера речи, нравилось то, как она рассказывает. Ей нравилось в Эмити все. Ей нравилась Эмити, пусть она и не призналась в этом ни себе, ни самой Блайт. Так надо. Пока что так надо. Сидя на другой стороне пледа, Луз засматривалась на Эмити, пока та пыталась высушить волосы, кое-как заматывая их в полотенце, но в ту же минуту снимая его, по причине «неудобно». На внезапно вышедшем солнце, волосы заблестели, еще больше привлекая внимание Носеды. В отличии от локонов, которые все еще были влажными и спутанными, коричневые корни довольно быстро высохли. «У нее красивые волосы» — пронеслось у Луз. Щелк. Снимок. Повернувшись на звук, Эмити увидела Луз, которая бережно держала фотокарточку, на которой ясно была видна Блайт. Руки были заведены назад, пальцы слепо собирали, вернее, пытались собрать, некое подобие мальвинки. Да вот с непослушными влажными волосами это не получалось. — У тебя красивые волосы, — немного подумав, Носеда озвучила свою мысль. — Спасибо, я думаю? — в попытках скрыть смущение, Эмити опустила глаза. — Обращайся, — уже в шутку ответила Луз, — Я могу помочь, хочешь? Знаешь, я очень хорошо умею заплетать. Хвостики, пучки, а косички у меня вообще лучше всех… — Хочу, — перебила Эмити, в поднятом на девушку взгляде были видны яркие огоньки. С одного края пледа она быстро перескочила на другую, оказываясь напротив Луз, лицом к лицом. И не успев рассчитать скорость такого быстрого движения, между девами было меньше расстояния, чем когда-либо раньше. Они были слишком близко. Настолько, что дыхание Луз участилось, а Эмити лишь осталась сидеть в такой позе, совсем не желая ее менять. И обе понимали, к чему это приведет, но ни одна не хотела делать тот первый шаг. Несколько секунд казались вечностью. Настолько долгой, что Эмити не выдержала, и притянула подругу, сливаясь с ней в поцелуе. Одна рука лежала на щеке, большим пальцем слабо поглаживая ее, другая блуждала где-то по спине. Носеда не удивилась этому порыву, она догадывалась, что рано или поздно это случится. И вот, случилось ведь. И Блайт действовала уверенно, беря всю инициативу на себя. И обеих это устраивало, обеим это нравилось. Луз отстранилась первой, от нехватки воздуха разрывая поцелуй. Дыхание было сбито, что у одной, что у другой, и пока каждая из них пыталась отдышаться, в голове проносилась куча мыслей. А в животе летали бабочки, оставляя после себя приятные ощущения. Носеда сидела, пыталась осмыслить только-что произошедшее, и глупо хлопала глазами. Неловкую тишину нарушил смех Луз. — Что такое? Почему ты смеешься? — повернулась к ней Эмити, вопросительно поднимая брови. — Ха-ха, нет, все… Все в порядке, просто это было так… — Носеда была не в состоянии закончить даже фразу, а у Блайт, при виде всей этой картины, у самой на губах заиграла улыбка. Наконец успокоившись, Луз взяла ладони Эмити в свои, и сказала: — В-общем, мне понравилось. Ты хорошо целуешься, — с неким смешком произнесла она, в надежде увидеть реакцию подруги, на эти слова. Легкий, еле-заметный румянец вспыхнул на щеках Блайт, и все-же, с гордо поднятой головой, та поблагодарила девушку. — Спасибо, ты тоже. И да, мне тоже понравилось.