The Stars are Dark

      Асажж вжалась в скользкую белую кору Сердце-древа и жадно вдохнула сладкий свежий воздух. Стояла тихая ночь. Тёмное небо было устлано ковром из звёзд — миллионы, миллионы огоньков. Рэтчет пискнул, поворачивая свой большой зелёный глаз, глядя прямо на Вентресс. Звёздное небо отражалось в чёрном куполе головы астромеха.       — Те же координаты снова, — пробормотала Асажж и положила ладонь на прохладную металлическую поверхность головы Рэтчета, когда дроид снова развернулся строго на север.       Из скрытой полости в голове Рэтчета выдвинулся короткий, тонкий телескоп с зелёной линзой в тон его глазу. Асажж вздохнула и подползла ближе, прижимая глаз к окуляру.       — Отфильтруй свет от звёзд, лун и планет, — приказала Вентресс.       Дроид ответил писком. Асажж едва заметила лёгкое изменение изображения в линзе, как вдруг её коммуникатор издал сигнал.       — Чёрт, — цокнула Вентресс языком и посмотрела вниз на мигающий красный огонёк чуть ниже запястья. — Проверь, не изменились ли координаты, — сказала она дроиду, прижимая два пальца к индикатору. — Чего тебе надо? — резко спросила Вентресс.       — Где ты? — раздался усталый голос Рекса через динамик коммуникатора.       — Провожу разведку, — кратко ответила Асажж, вновь взглянув на ночное небо.       — Ты нам нужна здесь, — отозвался клон.       — Я везде нужна, — огрызнулась Асажж.       На другом конце повисла тишина. Вентресс вздохнула, задрав лицо к небу, и с трудом сдержала желание столкнуть дроида с ветки.       — В чём, собственно, проблема?       — Ради всего святого, глянь на корабль, — сказал Рекс.       — Всё тот же разваливающийся хлам, как и раньше, — Асажж скользнула взглядом вниз на Рэтчета и увидела, как его зелёный глаз уставился на неё. Он мигнул дважды, прежде чем купол снова повернулся к небу.       — Двигатель, Вентресс, из него течёт топливо!       Асажж еле сдержала раздражённый стон.       — Что сказала Асока? — спросила она.       Ответа не последовало. Вентресс скривила губы в ядовитой усмешке.       — Если ты сейчас скажешь, что ты до сих пор не разговариваешь с ней…       — Она тоже не говорит со мной.       — Ну, разве не было бы чудом, если бы кто-то из вас наконец понял, в какой заднице мы находимся и отбросил весь этот мелодраматизм?       — Я не могу, если она всё время будет в его комнате.       Асажж сморщилась и снова цокнула языком.       — Тут ты, возможно, и прав.       — Я вижу, в каком мы положении, я всё это вижу и пытаюсь, чёрт возьми, сделать хоть что-то, но складывается ощущение, будто только мы с тобой вообще хоть что-то делаем, — резко сказал Рекс, после чего повисла пауза, как будто он сдерживал слова, которые хотел, но не должен был произносить. — Мы не сможем сохранить корабль на ходу вдвоём.       — Сомневаюсь, что Асока этого не понимает, — Асажж снова прижалась к окуляру телескопа, прижимая коммуникатор ближе.       — Тогда скажи ей что-нибудь!       — Отрасти храбрость, — рявкнула Асажж в ответ.       — Ты же знаешь, какая она упрямая. Больше толку было бы от разговора с ним, а он даже ходить не может.       Асажж фыркнула.       — Я бы на твоём месте очень осторожно подходила к нему.       — И почему это?       — Хах, — вырвался у Асажж презрительный смешок. — Тебе бы не мешало обзавестись яйцами и пораскинуть мозгами. Ты устроил детскую ссору с Тано, и что с того? Пару сожжённых мостов, да натянутая атмосфера каждый раз, когда вы оказываетесь в одной комнате – поверь, это чувствуют все. Но Мол? — Асажж щёлкнула языком. — Если он хоть краем уха услышит, что ты говорил, или заметит твоё вечно обиженное выражение, ситуация может стать куда хуже, чем просто «неловкой».       — Я… — Рекс резко замолчал.       — Я не знаю, к чему приведут их отношения, но допустим, тебе повезло, и всё сложилось идеально: у них ничего не получилось и Асока так и не успела опробовать его новую штучку между ног…       — Асажж! — резко обрывает Рекс.       — Думаешь, он будет благосклонен к тому, кто его ненавидит? Или к тому, кто расстроил ту, что поставила всё на кон, чтобы спасти ему жизнь? — Асажж зажмурила левый глаз, прижимая правый к окуляру телескопа.       — Я не... — Рекс тяжело вздохнул. — Я связался с тобой не для того, чтобы говорить об этом.       — Но ты быстро забыл о протекающем топливе, не так ли? — Асажж нахмурилась и ловко подкрутила шестерёнки на телескопе, добиваясь чёткости изображения. — Поверь мне на слово, не стоит дразнить этого дракона.       — Но нам нужна помощь, чёрт побери, ты ведь это тоже знаешь.       Вентресс вздохнула и крепко зажмурилась.       — Если ты ещё не додумался сам, даю подсказку. У тебя три варианта с топливным баком. Герметизация – хотя, если бы это было возможно, надеюсь, ты бы уже всё сделал. Второе – изолировать топливо отдельно. Если и это невозможно в долгосрочной перспективе, тогда придётся его сбросить.       — Если сбросим, то даже если остальную часть корабля удастся хоть как-то починить, покинуть планету будет крайне трудно.       — Трудно, но не невозможно. Попробуй направить топливо в другое хранилище. Контейнер для отходов должен выдержать, если и он не повреждён.       — Ладно… Спасибо, Вентресс.       — М-м, — пробормотала Асажж, открывая глаза и чуть подкручивая шестерёнки телескопа. — А насчёт Тано… Думаю, реальность скоро её настигнет или… — Асажж застыла, её челюсть беззвучно задвигалась.       — Может… может, если я поговорю с Йодой. Не знаю, может, он сможет помочь с кораблём. Чёрт, да он, наверное, сам не знает, что делать…       — Тано и корабль, возможно, не главные наши проблемы, Рекс, — перебила его Вентресс.       — Почему? Что ты вообще там делаешь? Ты ведь на дереве, да?       — Провожу разведку, — произнесла Асажж, не отрываясь от изображения в окуляре.       — Больше похоже на наблюдение за звёздами, — огрызнулся Рекс. — Что ты видишь там, наверху?       — Спутники, — пробормотала Асажж. Там, где раньше она видела лишь один –тот, что всё это время одиноко маячил у горизонта, теперь было три.       

***

      — Ваша температура спала, милорд, — произнёс Айбарин, поправляя капельницу. — Ваше исцеление всё ещё чудо.       — М-м... — протянул Мол себе под нос, его взгляд метался между спиной Айбарина и Асокой, тихо сидящей в кресле рядом.       — В вашей крови всё ещё остались следы яда. Он воздействует на нервную систему, но сложно сказать, что именно влияет на вашу моторику – яд или вновь восстановленная нервная система.       Асока наблюдала за фоллинцем. В воздухе ощущалось напряжение.       — Прошло пять дней с тех пор, как Леди Тано ввела вам лейкоциты. Ещё через два дня, возможно, потребуется вторая доза.       — Мне не... — Мол закашлялся, голос его был хриплым и слабым. — Мне больше не нужно...       — Тогда советую вам начать есть, милорд, — Айбарин повернулся и замер, заметив, что Мол уже смотрит прямо на него. — Это рекомендация.       — Уходи, — прошептал Мол, и его взгляд не отрывался от доктора, пока тот, молча поклонившись, не вышел за дверь.       Мол попытался приподняться, стиснув рукой бок.       — Помедленнее, — Асока коснулась плеча забрака и наклонила голову, прислушиваясь. Она слышала, как быстро и поверхностно он дышит, как сбивчиво бьются его сердца. — Просто сначала дыши, хорошо?       — Прекрати! — прошипел Мол и резко дёрнул плечом. — Прекрати это.       — Что? — нахмурилась Асока и нерешительно убрала руку.       — Я тебе не калека, — прошипел он и грубо прокашлялся.       — Ах, то есть ты бы предпочёл, чтобы я была стервой? Поднимала тебя за шиворот и окунала лицом в воду, чтобы ты очнулся? — сложила руки на груди Асока.       — Ни то, ни другое! — рявкнул Мол.       — Прости, но не у всех получается делать вид, что ты здоров, — сказала Асока, вставая. Она не злилась, не по-настоящему. — Думаю, мы оба знаем, как бы мне на самом деле хотелось тебя лечить.       Взгляд Мола резко метнулся к Тано. Асока ощутила, как вспыхнули щёки.       — Что? — огрызнулась тогрута.       — Она бы так не сказала, — пробормотал Мол, отводя взгляд и потерев кожу под одним из рогов.       — А вот и нет, — ответила Асока, чувствуя, как румянец только усиливается. Она знала, что это правда.       — Но не сказала, — хрипло бросил он.       — Я хочу… хотела, — в комнате повисла тишина. — Мол, — сказала Тано твёрже, нехотя поворачиваясь к нему. Его глаза сузились, зубы поблёскивали в мерцающем свете. — Я хочу, чтобы ты встал и поел. Что бы я ни сказала, это то, чего я хочу.       — Я не могу поддаться этому, — тихо произнёс Мол.       — Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем ты поймёшь, что бороться с этим не стоит? — Асока снова села. — Ты сам говорил мне это, и я понимаю.       — Понимаешь? — Мол моргнул, в его взгляде появилась мягкость.       На языке уже вертелись слова «да», «конечно», что-нибудь тёплое, простое, но они так и не были сказаны, потому что он не сводил с Асоки глаз. Он почти никогда не отводил, когда Тано была рядом.       Тогрута сглотнула. Слова комом застряли в горле. В глубине сознания шевельнулась тьма.       — Нет, — честно призналась она. Протянула руку и коснулась ладони Мола. — Я не могу по-настоящему понять. И думаю, мне повезло, что не могу.       — Вот видишь, — пробормотал забрак.       — Но у нас есть это, — Тано указала на висок. — С каждым часом я чувствую больше. Я знаю, что тебе ненавистно отсутствие контроля.       — Ты, кажется, очень хорошо разбираешься в том, что я ненавижу.       — Список довольно обширный, — усмехнулась Асока, а Мол вздохнул, всё ещё глядя на неё.       — Я, — начал он, но тут же сбился. Его колено дёрнулось, он вздрогнул и уставился на свои накрытые ноги так, будто хотел отрубить их снова и закончить весь этот фарс. — Можешь добавить ещё один пункт в список. Я слаб. Я ненавижу это… — его пальцы вцепились в ткань покрывала. — Эти ноги не выдержат меня!       — А я выдержу, — тихо сказала Асока и обхватила его руку, начиная подниматься. — Ты ведёшь себя так, будто ты тут единственный, кому пришлось учиться ходить заново.       — У тебя была просто сломана нога, — поморщился Мол.       — Серьёзно сломана, — сказала Асока.— И медсестра у меня тогда была так себе.       — Так это что, месть? — Мол неловко повёл плечами и крепче сжал её запястье.       — Ага, — улыбнулась Тано. — Обязательно сфотографирую тебя, когда ты упадёшь на задницу.       — Вот это больше похоже на тебя, — пробормотал Мол, и Асока вновь вспыхнула, не зная, должна ли была она это услышать.       Мол медленно повернулся на кровати, и белая простыня соскользнула с него, упав на листья и осколки стекла, разбросанные по полу. Асока замерла, ощутив, как по шее пробежал холодок. Он был одет от пояса и ниже, на нём были длинные чёрные штаны. Его колени дрожали, когда он медленно подтащил ногу к краю кровати. Взгляд метнулся вниз. По красной коже стоп скользили чёрные завитки татуировок, ткань брюк потянулась, и одна ступня опустилась на пол.       — Ах… — глаза Мола удивлённо расширились, когда кожа коснулась поверхности.       — Там стекло? — Асока шагнула вперёд, оглядев пол. Взмахом руки она откинула в сторону мусор: осколки, листья и болотная грязь разлетелись к стенам. Рука забрака сжала её ладонь крепко, и в тусклом свете белки его глаз засветились.       — Холодно, — выдавил Мол. — Он... он холодный.       Асока сжала челюсти и положила вторую ладонь поверх его руки. Под кожей сухожилия его пальцев двигались.       — Возьмись за моё плечо, когда будешь готов, — прошептала Тано. Взгляд Мола скользнули к ней.       — Не дай мне упасть, — прохрипел он. Асока едва заметно качнула головой, а по спине прошла дрожь, когда его вторая рука коснулась её плеча.       — На счёт три, — Тано сжала руку забрака. — Раз, два...       Она потянулась назад, и Мол поднялся. Асока посмотрела ему в глаза, в которых беспокойно метались блики света.       — Ах… — тихо сорвалось с его губ, и колени дрогнули, словно вот-вот подогнутся.       — Держись за моё плечо, — Асока инстинктивно протянула к Молу руку, чтобы поддержать его и не дать ему упасть, как она обещала. Потому рука легла ему на талию. Кожа под ладонью оказалась тёплой и совершенно чёрной. Мол вздрогнул, словно её пальцы были острыми иглами, и его глаза метнулись вниз, к ней. Сухожилия на его руке напряглись, и Асока попыталась не отшатнуться, когда пальцы забрака в ответ вжались ей в плечо.       — Прости… — на лбу у Асоки выступил пот, а голова зазвенела от боли? Пульсируя в такт связи в сознании.       Тут Асока вздрогнула по-настоящему, обнаружив, что сомтрит на него снизу вверх. Мол был высоким. Взгляд Тано приходился прямо на впадину ключицами. Он стал легче. Намного легче.       Возможно, прошло почти два месяца с их последней встречи, с тех пор как они стояли рядом. Время прокралось мимо и унесло с собой воспоминания. Был ли Мол настолько высоким? Какой звук издавали его протезы, когда он вставал? А какой — когда делал шаг? Эти воспоминания были далёкими, связаными с болью.       Асока посмотрела Молу в глаза и увидела в них влагу.       — Не больно, — прохрипел он.       — Что? — тихо переспросила Асока.       — Не болит, — Мол сглотнул. — Раньше… раньше болело.       — Где?       — Спина, — ответил он. — Бёдра.       У Асоки пересохло во рту, язык казался тяжёлым, потому только неуверенно кивнула. Её ногти скользнули по коже на талии. Мол дёрнулся — лицо исказилось, зубы оскалились, а глаза распахнулись ещё шире.       — Где? — прошептала Тано, проводя пальцами по спине.       Когда её ногти чуть-чуть коснулись кожи — тонкой, над неглубокой впадиной позвоночника — Мол вздрогнул и зашипел.       — Здесь?       — Там… где стояли импланты, — Мол облизал губы и отвёл взгляд.       — Ты не говорил мне, — пальцы Асоки скользнули чуть ниже, кожа под ними была тёплой. Мол зажмурился, прежде чем уставиться в окно на ночное болото.       — И что бы это изменило? — спросил он.       Рука Асоки поднялась и едва коснулась лица забрака.       — Не надо, — губы Мола дрогнули, слова прозвучали хрипло.       — Почему?       — Просто… не надо.       Асока медленно убрала руку, но большой палец всё ещё касался края его челюсти. Она сглотнула.       — Я могла помочь. Справиться с болью. Могла помочь найти врача… чтобы всё исправить.       — Исправлять было нечего, — Мол снова посмотрел на Тано. — Не после стольких лет.       «Я не верю в это», — подумала она, но даже в мыслях это звучало неубедительно. Асока сжала его руку на своём плече и попыталась улыбнуться, но почувствовала, насколько блеклой вышла та улыбка.       — Сделай шаг.       — Я… — Мол запнулся.       — Я рядом, ты не упадёшь. Всего пару шагов, ты сможешь.       — Можно мы просто… побудем тут немного? — тихо спросил он. — Хоть минуту.       Всё, что Асока смогла — это кивнуть. Голова Мола поникла, глаза закрылись, и он сделал глубокий вдох.       А Тано тем временем смотрела на серебро на его коже. Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно и отражавшийся в осколках стекла, освещал кривую линию шрама у левого глаза. Она рассекала татуировки на лбу и веках, спускаясь прямо через скулу до самого уголка рта.       А потом Асока посмотрела ниже.       Толстый след тянулся через рёбра, чуть ниже груди. Серебристый, как и шрам на лице. Словно кто-то плеснул краску, а она застыла, въелась в кожу.       Асока снова сглотнула и почти протянула руку, чтобы коснуться нового шрама, но остановилась.       — Он это сделал, да? — прохрипела она.       — Думаю, что я такое же наказание для него, как и он для меня, — через мгновение ответил Мол.       — Почему? — Асока подняла взгляд.       — Я его будущее, — продолжил Мол. — Неизбежное.       Губы Асоки дрогнули.       — Не думаю, что он сам в это верит. Не после того, как его называли…       — Избранным, — вздохнул Мол. — Пока он называет кого-то «Мастером», это звание может принадлежать тому, кого тот человек сочтет более ценным.       — А тебя когда-нибудь так называли?       Мол усмехнулся без особого энтузиазма:       — Я и своего имени-то почти не слышал.       — Мм, — Асока резко смахнула влагу с глаз. Между ними оставалось не больше фута воздуха и он был тёплым. Асока сосредоточила взгляд на чёрных линиях, пересекающих грудь, пока слёзы не высохли настолько, чтобы можно было сделать вид, что это просто ветер жжёт глаза. — Можно тебя обнять? — её голос дрогнул.       Последовала пауза. Когда Тано вновь посмотрела вверх — Мол уже смотрел прямо на неё. Усмешка исчезла. Взгляд был мягким.       — Нет, — наконец сказал он.       Слова прозвучали мягко, но ощутились как удар под дых.       — Ладно, — шмыгнула Асока и отвернулась к окну. — Тогда иди. Иди или дотронься до меня, или сделай хоть что-нибудь, чтобы я могла не думать хотя бы минуту.       Мол поморщился, фыркнул и неловко переместил ноги. Правая ступня не столько сделала шаг, сколько скользнула по полу на несколько дюймов. Но колено снова затрясло.       — У меня нога немеет, — процедил он сквозь зубы.       — Ты справишься, — Асока сделала крошечный шаг назад, и рука на её плече потянулась за ней. — Ещё один маленький шаг. Нужно преодолеть себя.       — Я не обязан! — его глаза метнулись от дрожащего колена к расстоянию между ними.       — Да, ты не обязан вести себя как…       Пол под их ногами затрясся, стёкла по краям каюты глухо звякнули, подпрыгивая. Они успели лишь обменяться взглядом, когда в глубине корабля раздался грохот, а пол под ними прогнулся. Комната дёрнулась вперёд, и Асока едва заметила отблеск огня краем глаза, когда её плечо врезалось в Мола.       — Ах! — белые простыни скрутились в пальцах, а лоб с болезненным ударом встретился со спинкой койки. В воздухе повисло проклятие, когда она снова почувствовала, как левое плечо больно стукнулось обо что-то, похожее на челюсть, а затем ощутила тепло кожи, прижатой к её обнажённой руке. — Что? — голова резко дёрнулась вверх, и она посмотрела вниз, на Мола, почти оказавшегося под ней. Их взгляды встретились — расстояние не больше ладони, и лишь хватка Тано за край кровати не дала ей упасть совсем.       — Слезь с меня! — прошипел забрак.       Лицо Асоки запылало, и она поспешно отползла назад — в тот же миг новая вспышка пламени осветила стволы деревьев за окном. На её коммуникаторе замигал зелёный огонёк, и из динамика, захлёбываясь шумом, раздался рёв.       — Немедленно сюда! — проревел голос Рекса.       — Куда? — резко спросила она.       — На левый борт кораб... — скрежет металла заглушил его слова, и Тано сжалось всё внутри, когда под ногами снова прокатился гул. — Быстрее!       — Прости, — Асока подскочила к Молу и схватила его за руку. Он глухо выдохнул, когда она рывком подняла его с пола. — Мне нужно идти. Я вернусь, обещаю.       — Кто это был?! — он вырвал руку, наполовину стаскивая, наполовину вталкивая себя обратно на кровать.       — Рекс, — бросила Асока, направляясь к окну.       Запах гари наполнил ноздри Асоки, когда она прыгнула через разбитое окно, и сломанные ветки под корпусом корабля рванулись ей навстречу. Из тонких швов на боку корабля сочился дым и маслянисто-чёрная жидкость. Стекло, камни и сучья треснули под её сапогами при приземлении.       Огибая изогнутый бок корабля, она оказалась рядом с вентиляционным портом, из которого в нескольких метрах от её головы вырвался клуб чёрного дыма. Горло обожгло.       — Рекс… — выкашляла она. — Рекс!       — Здесь! — откликнулся голос.       Асока прищурилась сквозь дым и увидела фигуру в белом и синем, с балонном в одной руке и шлангом в другой. Шлем Рекса резко повернулся к Тано — и в тот же миг из из вентиляционного отверстия над ним хлынули едкие газы и жидкость.       — Переключи регулятор! — взревел Рекс. Он крепче сжал шланг, и из его конца вырвалось облако белого тумана, оттесняя чёрный дым назад.       — Какой именно?! — крикнула Асока в ответ.       — Отстойник топлива!       Белый газ покрыл брюхо корабля из дюрастали ледяной коркой, капли конденсата вытягивались в тонкие сосульки и тут же осыпались, не успев окрепнуть. Асока нырнула за завесу дыма и потеряла Рекса из виду, пока бежала к открытому люку у кормы корабля. Заглянув внутрь, она увидела раскалённые докрасна трубы.       — Чёрт… — процедила Тано сквозь зубы и двинулась вдоль переплетений и разветвлений металлических труб.       Она шипя втянула воздух и потянулась вверх. Глухой скрежет корабля гремел в голове, как далёкий гром, а по спине стекал жгучий пот, пока Асока перебирала пальцами. Стрелка манометра на самой толстой трубе дрогнула, перескочив на сплошную красную отметку, и гул усилился, когда рычаги вдоль труб с грохотом начали проворачиваться. Они уже почти дошли до узла, где трубы снова вели к топливным камерам, когда чья-то рука резко дёрнула её за плечо вниз.       Асока резко обернулась:       — Что…       — Не к двигателю! — перекричала грохот Асаж.       — Почему?!       — Там утечка, — Асаж встала рядом и со свистом втянула воздух, поднимая руки. — Нужно сбросить топливо.       — Сбросить?! — взгляд Асоки метнулся к подножию гигантских деревьев, тесно окружавших корабль, и к поблёскивающей воде под их извилистыми корнями. — Мы не можем...       — Извинишься потом перед своим магистром. Лучше уж пожертвовать парой деревьев, чем нами или кораблём, — Асаж подняла руки, и у Асоки похолодело внутри, когда стрелка манометра снова дрогнула, а трубы, ведущие к левому борту, начали раскаляться докрасна.       — Он нам этого не простит, — пробормотала Асока и тоже подняла руки.       — Запиши в и без того длинный список, — отрезала та и сжала кулаки. Над ними с протяжным стоном заскрипели трубы, и Асока перевела взгляд на левый борт, где, сквозь гул корабля, начал нарастать булькающий вой.       Прикусив губу до боли, Асока подняла руку и сжала её в кулак. Люк на брюхе корабля сорвало, и он с грохотом ударился о вздыбленные корни деревьев. На миг бульканье стало громче, и столб дыма с маслянистой жижей захлебнулся, уменьшаясь.       Из борта корабля рванул поток густой чёрной жидкости, с плеском грязной пены заливая землю болота. Испарения заволокли воздух, вгрызаясь в ноздри. Давясь, Тано отшатнулась, прижимая предплечье ко рту, пока всё больше испорченного топлива вытекало в болото.       Прищурившись сквозь дымку, она увидела, как поток просачивается между извилистыми корнями, растекаясь по застоявшимся лужам и покрывая их радужной, маслянистой плёнкой.       Позади заскрипели шаги, в то время как мощный поток сменился ручьём, а затем и тонкой струйкой. Шаги остановились — и вместе с ними затих и стон корабля.       — Что наделала ты? — раздался старческий голос.       Асока зажмурилась.       — Простите… — начала она. — Топливо… оно разрушало корабль.       — А теперь разрушишь деревья, воды и живых существ, падаван, — Йода обошёл её и уставился на струи дымящейся жидкости, растекавшейся по земле всё глубже в болото.       — Если бы мы ничего не сделали, корабль был бы непригоден к ремонту, топливо всё равно продолжало бы течь, и дикая природа пострадала бы в любом случае, — тихо сказала она.       — Незапятнанной была эта планета… до этого часа, — произнёс Йода.       — Думаешь, мы бы сделали это, если бы у нас был выбор?! — резко бросила Асажж.       Йода братил на нее взгляд своих больших карих глаз, и высокая женщина вздрогнула, инстинктивно потянувшись к парным световым мечам на поясе, но тут же отдёрнула руки.       — Тише будь, Вентресс, — произнёс Йода, не отводя от неё взгляда, даже когда Асажж облизнула губы и отвела глаза.       — Мы всё уладим, магистр, — вмешалась Асока, и наконец его взгляд вернулся к ней. — Простите. Но мы не могли ничего не делать.       — Ничего не делать? — Рекс стремительно подошёл к ним, мимо брошенного на пол баллона с сухим льдом. Он сорвал шлем, и Асока увидела глубокие тени под его глазами и резкие черты лица, ещё сильнее подчеркнутые ночным светом. — И что же ты всё это время делала?       — Я… — лицо Асоки запылало, и она почувствовала на себе взгляды всех. — У меня слишком много всего в голове, — выдохнула она сквозь зубы.       — А у нас нет?! — Рекс метнулся к одной из опорных ног корабля и с силой ударил по ней шлемом. — Ты понимаешь, что этого могло бы не случиться, если бы ты действительно присматривала за кораблём?       — Я не смогла бы исправить поломку двигателя больше, чем ты! — резко ответила Асока.       — Если бы я был тут не один в этом чёртовом хаосе, мы могли бы починить всё или хотя бы найти другие варианты, — Рекс развернулся к ней. — Чем же ты, мать твою, занималась, что это важнее наших жизней?!       Асока почувствовала, как кровь прилила к лицу, а краем глаза уловила, как старый магистр переводит взгляд с Рекса на неё.       — Рекс, — попыталась она смягчить голос. — Я понимаю. Давай поговорим наедине...       — Понимаешь? — почти выкрикнул он. — Забавно. За сколько месяцев ты не проявляла такого понимания?       — Ты знаешь, каким трудным было то время.       — А сейчас легко?!       — Рекс…       — Тебе нужно быть здесь, — он обвёл рукой вокруг себя. — Прямо здесь, командир!       — Да ты даже не связался со мной! — почувствовала она, как голос начинает срываться, а в висках стучит кровь.       — А ты бы вообще ответила?!       — Я же здесь, разве нет?! — выплюнула она, вонзая ногти глубоко в ладони, пытаясь удержать яд в голосе.       — В общем-то, он прав, — вмешалась Асажж.       Асока резко обернулась к ней:       — Что?       — Мы здесь уже две недели, и у нас остались запасы еды на несколько дней. Сабран пытается найти что-нибудь съедобное, — Асажж задрала голову, скользнув взглядом по брюху корабля. — За это время не сделано ни одного значимого ремонта, и, ну посмотри — корабль реально начинает разваливаться. Рекс делал все, что мог, и я пыталась как то помочь ему, так и убедиться, что над нашими головами не проплывают военные корабли. Чем ты занималась все это время?       — Я… — лицо Асоки горело, и она с сухим щелчком захлопнула рот.       — Ты играла в медсестру, — усмехнулась Асажж. — А у него для этого есть врач.       Три взгляда впились в Тано, и у нее внутри все сжалось. Сейчас взрыв корабля над головой или провалившаяся под ногами земля показались бы милосерднее, чем то, что читалось в их глазах.       Асока глубоко вдохнула и заставила судорожно сжатые пальцы разжаться.       — Вы правы. Этого могло бы не случиться, будь я… более вовлечена. Я помогу с топливом, а потом нам всем стоит...       — Если он в состоянии, то тоже может принять участие! — Рекс с силой натянул шлем обратно. — Из-за него, чёрт возьми, мы здесь и оказались!       — Он едва держится на ногах! — рявкнула Асока, но было поздно — Рекс уже шагал прочь. — Чёрт… — прошипела Тано.       — Встретимся в машинном отделении, — Асажж похлопала её по плечу, проходя мимо. — Нужно сперва стабилизировать питание и релейное ядро.       Лужи топлива в грязи и сломанных ветках поблёскивали в тусклом лунном свете, испарения клубились в воздухе.       — Они правы. Я знаю, что они правы.       — Хм, — откликнулся Йода.       — Деревья отрастут снова, мастер, — тихо сказала она. — Мы будем для этой планеты лишь мгновением в её долгой памяти. Даже не мгновением.       — Больше, чем мгновение, значат некоторые вещи, — его старческий голос стал ближе, и Асока опустила взгляд на его седую макушку, когда он подошёл к ней. — Друзьями вы с капитаном Рексом были долгое время. Сражались, убивали и выживали вместе, вы двое.       — С Молом тоже, — так же тихо ответила Асока.       — Он не согласен с вами обоими, не так ли? — спросил Йода.       Асока поморщилась, подняв взгляд к кораблю — к далёкому разбитому окну, за которым оставался источник глухой боли в её голове.       — Там даже и не о чем спорить, — неохотно произнесла она, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Мол не верит, что всё это реально. И я его не виню. Там нечего ненавидеть — есть только то, что чувствую я. Рекс в это тоже не верит, но он презирает то, чего не существует, и я не могу его переубедить.       — Значит, знает он?       — Он знает всё, что знаете вы, — Асока сглотнула. — Всё. И я не понимаю, что именно он ненавидит больше.       — Не позволяй этому разрушить вашу долгую историю, падаван, — сказал Йода.       — Я пытаюсь… пыталась, — она снова посмотрела на старого мастера. — Мы оба сказали то, что теперь не заберёшь обратно.       — …С прозрением приходит взгляд со стороны, хм.       — Вот откуда у вас это спокойствие? — горько откликнулась она. Йода поднял на Тано карие глаза. — Именно вы должны были относиться ко мне так, а не Рекс. После всего, что вы видели, и того, что я вам рассказала.       — Знал правду о Скайуокере я и раньше. Кроме того, что он жив, — вздохнул Йода. — Принял бы я истину, сотканную лишь из слов? Или отверг бы взгляд его, когда он впервые очнулся и увидел тебя, хм?       — Ха… — выдохнула Асока, чувствуя, как смех застревает в голе, и проглотила его, думая, увидел бы Йода сейчас тот же взгляд в глазах Мола. — Рекс ещё не видел Мола. И я не знаю, хочу ли, чтобы видел.       Асока невольно поёжилась и зашагала по жиже и затхлой сырости болота.       — Падаван.       Она остановилась и обернулась. В ночи карие глаза Йоды казались чёрными, как камни, и эта тёмная острота задела что-то глубоко внутри, в самой её сути.              — Не стану советы давать, — произнёс он. — Понимаю искренность твоих слов… Но чувства капитана Рекса не напрасны.       

***

      Асажж уставилась через тонкий зелёный визор на токопроводящие каналы корабля и наблюдала, как руки Асоки ловко касаются кончиком сварочного аппарата тонких металлических линий, тянущихся по внутренней стене. Жёсткие искры сыпались вверх и вокруг их масок, пока Асажж закрепляла охлаждающие пластины и мягко прижимала их к свежему шву, застывающему за считанные секунды.       — Ладно, — выдохнула Асока и откинула свой визор. Под глазами у неё залегли глубокие тени. Сварочные швы выглядели почти небрежно — неровные капли металла зигзагом тянулись по когда-то треснувшим индукторам.       — Мы можем переделать, — пробормотала Асока и отвела взгляд.       «Да, тебе должно быть стыдно», — подумала Асажж и покачала головой.       — У нас нет запасов, чтобы пытаться несколько раз. Пусть некрасиво, но работать должно.       — Я просто устала, — добавила Асока.       — Мы все устали, — в ответ у Асажж заурчало в желудке, и она цокнула языком, глядя в узкий проём обратно, в машинное отделение. — Включай!       Рэтчет пискнул, повернул куполообразную голову к порту, к которому был подключён, и активировал его. Корабль наполнил жужжащий звук, и Асажж почувствовала, как Асока напряглась, когда они обе посмотрели вдоль узкого канала токопроводов. Белое свечение побежало по сети, тянувшейся, словно вены, вдоль стен, заливая тоннель резким светом, и корабль отозвался глухим гулом.       Асаж расслабила плечи и взглянула на неудачный шов. Он раскалился докрасна, но держался.       — Да будет свет, — вздохнула Асока, и Асажж закатила глаза в ответ.       — Этого должно хватить, чтобы хотя бы до другой планеты дотянуть, — сказала Асажж и протиснулась обратно к вентиляционному отверстию.       — Ага, и что дальше? — Асока просунула голову вниз, когда Асажж изящно спрыгнула на пол, подняв облако металлической стружки и пыли.       — Дальше? — протянула Вентресс разминаясь. В шее неприятно хрустнуло. — Мы уже пропустили завтрак, обед и, без сомнения, ужин. Мне нужен перерыв.       — Мм, — взгляд Асоки метнулся к двери, и свежий свет ещё сильнее подчеркнул тёмные круги под её глазами. — Всё равно на кухне почти ничего нет.       — Я теряю вес, — проворчала Асажж и нахмурилась, глядя на резко проступающие кости на тыльной стороне ладони. — Сколько Сабран уже пытается найти еду?       — Не говори так, — Асока выбралась из вентиляции и пошатнулась, когда ступила на пол. Вентресс нахмурилась, наблюдая, как та выпрямляется. Длинные пальцы дрожали, когда Асока стряхивала пыль с колен. — Она ведь никогда раньше не покидала свою планету. Не удивительно, что ей сложно охотиться. Я и сама не знаю, что здесь можно есть.       — Старый лягушонок мог бы нас прокормить день-другой, — Асажж оценивающе скользнула по ней взглядом.       — Ха, — фыркнула Асока и снова взглянула на дверь. — Забавно, он Йоду так же называл.       Мысль о том, чтобы врезать Танo по колену носком ботинка, показалась чересчур заманчивой.       — Ты сварочное оборудование забыла, — сказала она вместо этого.       — Ой, — Асока подняла взгляд на вентиляцию. — Похоже, забыла.       — Ты вообще спишь?       — М? — Асока снова посмотрела на неё.       — Я спрашиваю, ты спишь? — напряжение в голосе Асажж нарастало.       — А похоже? — Асока криво улыбнулась.       Рука Асажж резко метнулась вперёд и с силой толкнула Асоку в плечо, заставив её пошатнуться.       — Эй!       — Клянусь, если всё это время ты бегала к нему в каюту вместо того, чтобы отдыхать, я засуну твою голову прямо в гипер-ядро! Ну?!       — Конечно, бегала! — прошипела в ответ Асока и нервно глянула через плечо Асажж       — Боишься, что клон услышит?       — Я же свою работу делаю, разве нет? — резко ответила Асока.       — Плохо делаешь.       — Ты думаешь, здесь вообще можно сделать что-то идеально?! — Тано резко взмахнула руками. — Я стараюсь изо всех сил, но я не… я не брошу его!       — Он не ребёнок, — резко отрезала Асажж.       — Хочешь сказать, что если бы на его месте была ты, тебе было бы приятно, что никто не пришёл убедиться, что с тобой всё в порядке?       — А он вообще это ценит? — Асажж в упор посмотрела Асоке в глаза и фыркнула, когда та отвела взгляд. — Если бы тут был ещё кто-то хотя бы на что-то способный, я бы спокойно дала тебе поиграть в медсестру. Но с того дня, как пришлось слить топливо, уже неделя прошла, и только сейчас у нас появился стабильный источник энергии.       — Я знаю, знаю, просто… — Асока запнулась.       «Вот чёрт, понеслось», — Асажж вздохнула и откинулась назад.       — Ну?       — С ним всё плохо, — тихо сказала Асока.       — Мне стоит знать подробности?       — Я… — плечи Тано безнадёжно опустились, и она покачала головой. — Это ничего не изменит.       Асажж снова протянула руку и сжала её плечо.       — Иди спать, — она слегка встряхнула тогруту. — Утром ты нам опять понадобишься.       — Не веди себя так, будто я слабая, — зашипела Асока.       — Я так не думаю, — искренне ответила Асажж. — Но ты нужна.       — Ладно, ладно! — Асока оттолкнула её руки и, лишь чуть пошатываясь, направилась к двери. — Иду уже.       Асажж дождалась, пока она скроется за дверью в машинное отделение, потом отсчитала ещё десять секунд, прежде чем откинуться спиной на гудящую стену и выпустить из груди стон, от которого сжалось в животе.       — Может, и мне поспать? — пробормотала она вслух, и в ответ раздался тихий гортанный звук.       Асажж закатила глаза и опустила взгляд — на неё смотрел Рэтчет, медленно моргая зелёными глазами, словно надеясь, что она тоже их закроет.       — Тебе повезло, что ты не чувствуешь голода, — сказала Вентресс дроиду.       Она прекрасно знала, что на самом деле сделает Асока. Заснуть на голодный желудок у той получится не лучше, чем у самой Асажж; наверняка она уже открывала дверь в каюту Мола.       — К чёрту их обоих, — прошипела Вентресс и с усилием выпрямилась.       Дроид попытался последовать за ней, но она отмахнулась.       — Хочу побыть одна, — рявкнула Асажж.       Её почти не задело тоскливое пеликанье позади. В душной влажности корабля прохладный ветерок, гулявший над верхушками деревьев, манил. Она не заметила, как оказалась в грузовом отсеке у распахнутых дверей.       Если бы Вентресс снова была на войне, то заставила бы себя отдыхать, беречь силы и не тратить последние крохи запасов. Но теперь она не видела в этом смысла.       — Интересно, кто первый решится стать каннибалом? — пробормотала Асажж, закрыла глаза и тяжело спрыгнула.       В памяти всплыло мрачное лицо Мола — её передёрнуло, пока она не вспомнила длинные острые зубы Асоки, и тогда на лице появилась улыбка. Она неуклюже приземлилась в уже сломанные ветви.       В ночном небе теплилось мягкое свечение — густая чёрнота постепенно становилась багрово-фиолетовой, и немногие звёзды, видневшиеся сквозь листву и ветви, начинали меркнуть. По стандартному галактическому времени прошло уже три оборота с того момента, как солнце взошло над Дагобой, и оставалось ему светить всего один. Подлесок дрогнул, и где-то сверху донеслись звуки пробуждающихся болотных птиц и древесных существ, встречающих новый день. У Асажж заурчало в животе. Она опустила голову и продолжила пробираться, спотыкаясь о сплетения корней и обходя глубокие заводи.       Над головой пронесся пронзительный крик, подозрительно похожий на смех. На листьях начали поблёскивать крошечные капли влаги, мерцающие тусклым голубым светом, и Асажж, словно мотылёк к огоню, потянулась взглядом к этому сиянию, которое постепенно становилось ярче. Энергия Древа накрыла её, как тяжёлое одеяло, приглушая голод, и она подняла голову, глядя, как колышутся большие красные листья. Голубой свет вырезал глубокие тени под её скулами и в глазницах, превращая лицо в подобие черепа, устремлённого вверх.       — Хоть что-то красивое есть в этом месте, — пробормотала она, когда справа из подлеска раздался треск.       — Чёрт возьми!       Асаж повернула голову на звук ругательства, и тут же за ним последовало новое:       — Сукин сын!       Под деревьями по-прежнему царил мрак — плотный полог укрывал стволы, корни и ветви от маленького солнца. Но глаза Вентресс были столь же остры, как и у Мола. Там, где для большинства были бы лишь тёмные пятна на чёрном фоне, она видела чёткие серые линии, очерчивавшие края стволов.       Сабран сидела, сгорбившись, на пересечении толстых корней, склонившись над быстрым потоком; пальцы дёргались, путаясь в скрученных шнурах в руках. Её изящные сапоги давно были брошены, а ноги до колен залеплены грязью. Когда-то ухоженные и тщательно уложенные волосы превратились в мокрые спутанные пряди, свисавшие на лицо, словно она отрастила собственные ветки. Она уставилась на воду так, что белки глаз будто вытеснили зрачки, утопив их в белизне.       «Чёрт, выглядит ужасно», — подумала Асажж и уже собиралась повернуться, оставив женщину наедине с тем спутанным хламом в руках, когда утренний свет скользнул по чему-то рядом. Прислонённая к дереву, словно упавшая ветка, стояла винтовка. Ложе из отполированного дерева блестело, а ствол сиял гладким серебром.       — Ну же… давай же, — прошипела Сабран, дёргая за шнур. Из воды вырвался толстый чёрный хвост, взбивая поверхность в пену, и ударил по воде с такой силой, что окатил женщину ещё одной порцией брызг. — Да! Вот так!       Воздух прорезал резкий треск, и хвост существа исчез обратно в глубине.       — Нет… — Сабран откинулась назад, руки бессильно упали. — Ради всего святого, нет…       — Что это было? — спросила Асажж, и та вздрогнула.       Её лицо резко повернулось к Вентресс, глаза сузились, губы изогнулись в презрительной усмешке.       — Надеялась, что завтрак, — пробурчала она и швырнула шнур в воду.       Асажж легко ступила на корень, где сидела Сабран, и заглянула в мутную воду. Существо уже скрылось в глубине.       — Нашла что-то съедобное?       — С чего бы мне знать? — огрызнулась Сабран.       — Не могу представить, что ты тратишь время впустую...       — Это единственное, чем я тут занимаюсь!       В её голосе слышалась ярость, с трудом сдерживаемая дрожью.       — Тогда нам пригодилась бы твоя помощь на корабле, — спокойно сказала Асажж.       — Чушь собачья! — выругалась Сабран. — Всё, что я умею, — это разводить костёр да готовить на плите. Я ни черта не знаю о космических кораблях!       — Зато, похоже, кое-что знаешь об этой пушке, — Асажж скосила взгляд на оружие, прислонённое к дереву, и Сабран напряглась. — О ней заботишься лучше, чем о себе.       — Не смей, — зубы Сабран блеснули в тусклом свете, а сама она уставилась невидящим взглядом в тёмную воду.       — Что?       — Не притворяйся, будто не знаешь!       — А вот и не знаю, почему она просто стоит здесь и пылится, вместо того чтобы быть в деле, — Асажж подняла руку, и винтовка плавно взмыла в воздух.       — Нет! — выкрикнула Сабран, но Вентресс уже сомкнула пальцы на прохладном прикладе. Он привычно упёрся в плечо, прицел лег ровно и чётко, нацелившись на воду. Существо Асажж не видела, но чувствовала. Палец мягко сжал спуск — приклад неожиданно глухо врезался в плоть, пробив ударом до костей, и в ушах грохнул выстрел.       Раздался свист, затем во всплеске воды мелькнула тень, и Сабран начала дрожать, когда из глубины медленно поднялось длинное тёмное тело. На Асажж уставился мутный глаз угря. Сотни тонких, как бритва, зубов сверкнули в массивной челюсти, окрашенной тёмной кровью. Мощный хвост слабо шлёпнул по воде.       — Вот так, — Асажж перекинула винтовку через плечо и ухмыльнулась. — Завтрак.       В следующее мгновение раздался резкий взмах, и Вентресс едва успела повернуться, чтобы поймать ладонью перед лицом.       — Значит, стрелять ты умеешь, — Сабран дышала тяжело, её лицо было так близко, что Асажж могла разглядеть поры вокруг носа.       — Неужели? — тихо спросила Вентресс.       — Ты заставила меня взорвать те бомбы, когда сама могла...       — У меня много оружия, — перебила Вентресс ровно, почти шёпотом. — Я и сама оружие. Но вот это, — она слегка повела винтовкой, — я бы не смогла сделать так, как ты.       — Я не хотела! — закричала Сабран. — Я не знала! А ты заставила меня — ты заставила меня их убить!       — И что? — Асажж шагнула вперёд, и Сабран попятилась. — Удар у тебя вышел неплохой. Сможешь повторить? — Она врезалась плечом в Сабран, прижимая её к стволу. — Сможешь снова это использовать? — винтовка соскользнула с плеча Асажж, и дуло упёрлось женщине в живот.       — Прекрати! — на лбу Сабран выступили капли пота. — Прекрати!       — Сможешь? — медленно повторила Асажж, касаясь пальцем курка.       — Да пошла ты! — Сабран вцепилась в ствол дрожащими руками, её лицо подёргивалось. Тёмная кожа была испачкана грязью, губы обнажили зубы, а глаза распахнулись в чёрной ярости.       — Думаешь, если держать оружие чистым, смоешь всю кровь со своих рук?       — Иди к чёрту.       — Или для тебя это маленькое искушение? — Асажж оглядела болото и вздохнула. — Какое ужасное место, чтобы похоронить себя.       — Вентресс! — старческий голос прогремел сверху, и Асажж резко вскинула голову к кронам. На низкой ветке сидел Йода, сгорбленный силуэт в сером утре. — Отпусти её.       — Ах… — Асажж скривилась и посмотрела на винтовку. Сабран тяжело дышала, широко распахнутые глаза метались между оружием и едва различимым силуэтом в ветвях.       Вентресс отпрянула, впихнув винтовку в руки Сабран.       — Отнеси это на корабль. Асока поможет тебе разделать, — сказала Асажж кивнув в сторону угря.       — Я… — с дрожью в руках Сабран наклонилась, вцепилась пальцами в жабры угря и, зашипев, потянула его вверх, прижимая скользкое тело к груди. Асажж с насмешкой наблюдала, как та спотыкается и карабкается по корням в сторону корабля.       Позади зашуршало, и Вентресс лишь слегка повернула голову, когда Йода выпрямился.       — Стрелять бы в неё я не стала.       — Не верю я, — Йода посмотрел на неё и медленно убрал свой световой меч в карман.       — Во что ты веришь, меня не касается, — пожала плечами Асажж.       — Женщина… то, что она сказала прежде… — продолжил Йода. — Что имела она в виду, скажи.       Червь тревоги шевельнулся у Вентресс в животе, рот наполнился слюной. Меч пока не появился снова в его руке.       — Она сыграла важную роль в том, чтобы вытащить Мола из его ловушки, — нехотя ответила она.       — Добровольно?       Асажж промолчала и раскрыла ладонь. С земли поднялась гильза, прохладный металл коснулся пальцев.       — Сколько погибло? — спросил Йода.       — Достаточно, чтобы мы все остались живы, — Асажж сжала гильзу в кулаке и убрала в карман.       Йода вздохнул и устало опустился на передний выступ корня, а Асажж наблюдала за ним краем глаза. Видеть старого мастера ей доводилось редко — лишь мимолётные образы во времена Войн клонов, да отдельные рассказы, которыми делился её собственный учитель. Он выглядел уставшим. Измождённым.       — Тяжело мне, — поднял он на неё взгляд, — тяжело принять ценность несколькихь жизней взамен многим.       — Ты не единственный, — тихо ответила Асажж.       — Согласна, значит?       Асажж снова пожала плечами.       — Не обязательно.       — Почему?       Она задумалась, взвешивая слова, примеряя их к характеру старого джедая и к световому мечу под его одеждой, прежде чем заговорить:       — Мы можем быть роднёй, но с Молом мы никогда не сходились.       — Семья, вы?       — Возможно, — сказала Асаэж. — Я не знаю, кто была моя мать, но кровь у нас считается по материнской линии. Он может оказаться двоюродным братом или дядей. Всё зависит от того, сколько лет было моей матери. Но ведь вопрос был не о моём родословном древе, верно? — Йода молчал, а Асажж взглянула вверх, сквозь листву, на светло-серое небо. — Правда в том, что те, кто погиб, всё равно бы погибли.       — Кто они были?       — Клоны.       Повисла тяжёлая тишина, и она почувствовала, как взгляд Йоды прожигает затылок.       — Мне приходилось сражаться с ними годами. Для тебя это было бы то же самое, что для меня — с дроидами или пиратами.       — Выбора у них не было, — мрачно сказал Йода.       — У нас тоже. Если бы не война, это случилось бы через десять, пятнадцать лет.       — Не ты выстрелила первой, верно? — его голос стал острым, как клинок.       Асажж дёрнулась.       — У неё был навык, который пригодился в тот момент.       — А у тебя значит нет? — насмешливо заметил Йода. — Удивлён я, что Дуку оставил тебя такой беспомощной.       Асажж резко обернулась к нему. Жар поднялся в груди, а тупая боль в животе вспыхнула и превратилась в гул в голове.       — Мы все выжили только потому, что она нажала на курок! — прошипела Вентресс.       — Думаю я, было ли это во имя блага большего, — Йода поднялся и, прихрамывая, подошёл к краю берега рядом с ней, готовясь взобраться по скользким корням, словно по ступеням. В утреннем свете его глаза были, как осколки кремня. — Напоминаешь ты мне его.       Его слова пробрали до позвоночника. Вентресс лишь смотрела вслед старому магистру.       — Это не так, — прошептала Асажж. — Чёрт побери, это не так.       

***

      Шаги Асоки гулко отдавались в коридоре. Вновь зажёгшиеся лампы глядели на неё сверху, их ослепительно белый свет резал глаза.       — Мм… — живот свело, во рот наполнился слюной. — Свет есть… — она сглотнула и пошла дальше, к своей каюте. — Хорошее начало, — взгляд упал на дверь к рубке, и она почувствовала, как дрогнула связь в её сознании.       Тано сделала ещё шаг и замерла.       — Мне надо спать, — хрипло сказала она, а дверь на мгновение разошлась в стороны. Воспоминание о позоре, когда слили топливо, всё ещё заставляло Асоку ежиться, и она прикусила губу, когда связь в голове снова шевельнулась. Было бы проще, если бы она могла просто спать рядом с ним.       Уголки губ дрогнули в улыбке, но она быстро исчезла. Мол был бы тёплым — теплее, чем раньше. Веки налились свинцом. Было бы так легко заснуть, чувствуя, как его ладонь скользит по спине, сминая ткань одежды, а потом разглаживая её.       — Но ты не прикоснёшся ко мне, — улыбка угасла, и Асока вздохнула, прислонившись плечом к холодной стене.       Неожиданно Асока уловила приятный запах чего-то съедобного. Слюна снова наполнила рот. Урчание в животе потянуло её вперёд, и, следуя за густым запахом, Тано вышла к камбузу.       Асока моргнула, увидев стоящую к ней спиной Сабран, с поднятым в руке кухонным ножом. Справа от женщины на плите шкворчала и плевалась жиром сковорода, но взгляд Асоки привлёк длинный чёрный силуэт на столешнице перед ней. Узкие острые зубы торчали из широкой пасти, с которой всё ещё стекала вода, а мутные глаза, казалось, смотрели прямо на неё — как раз в тот момент, когда нож опустился.       Голова дёрнулась и с влажным шлепком упала на пол, зубы звякнули о твёрдую поверхность, когда она покатилась в сторону. Кожа Асоки покрылась мурашками, когда голова, перекатившись, остановилась прямо у её ног, уставившись вверх.       — Что это? — спросила Асока.       — Сила! — Сабран резко обернулась, глаза широко раскрыты. — Не… не пугай так, когда у меня в руках нож!       — Извини, — Тано раскрыла ладонь, и укатившаяся голова поднялась в воздух, плавно скользнла в руку. Она была тяжёлой и скользкой. Лёгким движением пальцев Асока заставила челюсть с влажным чмоком раскрыться. — Брр…       — Господи, не держи её, — Сабран, поморщившись, порылась в ящике и достала тонкий пластиковый пакет. Она держала его кончиками пальцев.       — Чего ты брезгуешь, это же ты её поймала, — Асока наклонилась, осматривая кухонный стол. — Ты буквально её разделываешь.       — Вообще-то я её не ловила, — Сабран сморщила нос, когда голова с глухим стуком упала на дно пакета.       — А кто тогда?       — Асажж.       Тано заметила, как губы женщины сжались в тонкую линию, а в глазах появился холодный блеск.       — Хорошо, что она тебе помогла?       — Да? — взгляд Сабран резко метнулся к Тано. — Она забрала мою винтовку и застрелила эту рыбину.       Асока чуть скривилась, но быстро стерла выражение с лица, прежде чем оно успело оформиться. Запах жарящегося мяса ударил в нос с такой силой, что её чуть не вывернуло. Она устала. Устала так, что не могла заставить себя заботиться об этом.       — Она заставила меня сделать то, что могла сделать сама, — продолжила Сабран. — И ей плевать!       — Тебе было бы лучше наблюдать со стороны? — пробормотала Асока, не успев себя остановить. Сабран дёрнулась, и чувство вины уже кольнуло Асоку в грудь. — Прости, я не должна была это говорить.       — Никому из вас нет дела до смерти, — тихо произнесла Сабран. — Ни одному из вас нет дела до этих жизней…       — Мне не всё равно, — резко оборвала Асока.       — Ты не сказала ни слова о всех, кто погиб. О тюрьме… о планете! О количестве мёртвых. Для тебя это просто ничего не значит!       — Это неправда! — Асока шагнула вперёд, лицо вспыхнуло от злости. — Я не просила Асажж разрабатывать подобный план, а если бы и просила, то никогда не позволила бы ей провернуть его, используя тебя!       — Даже если бы это значило, что у Мола не было бы шанса? — прошипела Сабран.       — Есть другие способы, всегда есть другие способы, — Асока смотрела на неё долгую, тихую секунду, пока Сабран не отвела взгляд. — Возможно, я знала тех людей. По крайней мере, некоторых из них.       — Ты их не убивала… — пробормотала Сабран.       — Разве? — голос Асоки стал глухим. — Спроси об этом у трупов.       Дым в воздухе начал жечь глаза, и Сабран механически развернулась, сняв горячую сковороду с плиты. Асока стиснула зубы, чувствуя, как во рту собирается слюна, когда женщина устало переложила тёмное, коричневое мясо на тарелку и сунула её в руки Асоки.       — Я помню, что ты сказала раньше. До того, как мы приземлились на этой проклятой планете. Что он стоит всего этого… Ты всё ещё так думаешь? — спросила Сабран.       — Да, — без тени колебания ответила Асока. — Он должен стоить.       — Тогда убедись, что он об этом знает… — Сабран снова повернулась к мёртвому угрю на столешнице и взялась за нож, сжимая рукоять так крепко, что кожа на костяшках побелела.       Тано уставилась на тарелку с мясом в руках. Где-то посреди разговора е неё пропал аппетит.       — Думаю, тебе стоит поговорить с Йодой, — сказала Тано.       Сабран взглянула на неё через плечо и промолчала.       — У него есть годы мудрости и опыта. И он пережил собственные трагедии. Слишком много, а некоторые из них слишком свежи, чтобы о них можно было думать без боли.       — Я не джедай, — тихо ответила Сабран.       — Нет. Но и я тоже, — Асокам повернулась к двери. — Так что, возможно, он скажет что-то более дельное, чем я.       Она ушла, не дав Сабран ответить, и дверь закрылась, отрезав её от запаха дыма и готовящегося мяса. Асока посмотрела на тарелку в руках и захотела швырнуть её на пол.       «Ему нужно поесть», — с неудовольствием подумала она, глядя на еду.       Тёплый ветер из болота задувал сквозь разбитые окна, но Асока упрямо смотрела на противоположную дверь, отказываясь смотреть наружу. Ещё одна проблема на потом, когда времени и сил будет чуть больше.       — Надеюсь, Айбарин там нет, — произнесла Асока вслух, пытаясь отвлечься, и провела рукой над панелью двери. Та разошлась со скрипом и глухим стоном, перекошенная после крушения.       В воздухе всегда ощущалась неловкость, когда Асока заставала в каюте Мола доктора. Ещё хуже было то, что сам Мол, похоже, прекрасно это понимал. Коридор пронёсся мимо, её собственная каюта осталась незамеченной, пока она не остановилась перед его дверью.       Тарелка грела ладонь, и когда дверь открылась, внутри было блаженно тихо.       Мол сидел на краю кровати, сцепив руки под подбородком, погружённый в мысли. Золотой взгляд, тяжёлый и яркий, поднялся на неё.       — Что тебя расстроило? — тихо спросил он, его голос был низким и хриплым. Но он прозвучал для Тано, как что-то тёплое и успокаивающее.       — А что меня не расстраивает, — она попыталась улыбнуться и подошла к кровати.       — Я теперь не так часто тебя вижу, — заметил он, подперев подбородок сцепленными кулаками.       — Все пытаются внушить мне, что всё важнее, чем ты, — вырвалось у неё, прежде чем она успела остановиться. Мол смотрел на неё — неподвижный, молчаливый, словно статуя. Несмотря на это, Асока без особой грации опустилась на матрас рядом, чувствуя, как тот мягко пружинит под весом. — Ты сегодня ходил? — спросила она.       — Дошёл до двери, — ответил Мол после паузы.       — Сам? — она улыбнулась ему.       — Был наполовину готов вылезти в окно, как ты. Предпочёл бы деревья и ветер этому месту, — пробормотал он.       — Что остановило? — продолжила она.       — Стекло, — ответил он, — и отсутствие ботинок.       — Ну, я думаю, смогу найти тебе пару, — Тано положила тарелку с мясом себе на колени, и его взгляд тут же устремился на неё.       — У меня их никогда и не было, — пробормотал Мол, всё ещё глядя на тарелку. — На выбор только ношеные?       — А это действительно важно?       — Разумеется.       — Ну, я тут бессильна, раз ты у нас сноб, — улыбнулась Асока. — Предпочтёшь остаться босым?       — Смотря, кто был предыдущим владельцем, — его глаза вспыхнули. Их локти касались друг друга. Асока чувствовала тепло.       — Ты устала, дорогая моя, — мягко сказал он.       — Дорогая моя? — улыбка Асоки дрогнула и едва не сошла с лица.       — Да, — Мол отвёл взгляд и сердито потёр горло. — Это имеет значение?       — Нет, — Асока подняла руку и сжала предплечье забрака. Он осторожно взглянул на неё, когда она протянула тарелку. — Я принесла тебе еду.       На его лице появилась недовольная гримаса, и Асока с трудом сдержала смех.       — Я не могу это есть, — сказал Мол.       — Совсем недавно ты не мог ходить, а сегодня утром дошёл до двери, — Асока придвинула тарелку ближ. — Я не знаю, что было в той капельнице, что поставил тебе Айбарин, но я не видела, чтобы ты ел с тех пор, как пришёл в себя. А последний раз я видела, что ты ел на Малакоре.       По коже пробежала дрожь, в животе неприятно потянуло.       — В камере мне подавали обеды из трёх блюд, — усмехнулся Мол. — Эти клоны тянули жребий, кто принесёт мне еду.       — Поешь ради меня, — Асока снова сжала его руку. Его взгляд скользнул вниз, к жирному мясу, и между ними что-то дрогнуло в связи — смесь искушения и острого укола подозрения.       — Нет, — он сглотнул и отвернулся к окну. Асока стиснула зубы, наблюдая, как его руки вцепляются в простыни, пока Мол с усилием поднимается с кровати.       — И что, ты просто собираешься голодать? — Асока с трудом сдержала резкость в голосе.       — Не поучай меня, — прошипел Мол, вцепившись в подоконник, осыпав мелкой крошкой стекла свои ноги.       — Я думала, ты будешь… не знаю… рад, — она тоже начала подниматься.       — Рад? — Мол резко обернулся, глядя исподлобья. Связь между ними начала пульсировать. Знакомое, злое ощущение.       — Среди прочего, — огрызнулась Тано.       Забрак полностью повернулся к ней.       — Ты думаешь, что у меня вдруг аппетит появится, и из-за этого я потеряю бдительность?       — Давай снова не будем мусолить эту тему, — устало простонала Асока.       — Это не… — Мол закашлялся в кулак, вцепившись в край окна, и по его телу пробежала дрожь.       — Мол, — тихо произнесла Тано.       — Это не худшее, что я ел, — резко бросил он.       — Я знаю.       Забрак фыркнул, его лицо дёрнулось в спазме, а потом обмякло, словно вся энергия вытекла из него за несколько слов.       — Полагаю, что да, — тихо сказал он.       Асока переплела пальцы. Желудок ныл от голода, кости — от желания растянуться на кровати, на которой она сидела, но какой-то заряд держал её спину прямой; беспокойство, источник которого она не могла найти, делало её мысли острыми и нервными.       — Ремонт корабля идёт слишком медленно, — сказала она, сама не зная, кому именно. — Нам пришлось слить топливо… разрывы в двигателе начинают разъедать коррозия.       — Генерация энергии восстановлена, — отозвался Мол.       — И всё равно это не выведет нас с планеты, — за этими словами последовала тишина и шаги, приближающиеся к кровати. Асока вдавила костяшки больших пальцев в лоб, зажмурившись. — Не знаю, удастся ли нам выбраться отсюда, Мол.       — Если бы был спасательный челнок, я бы сказал тебе, что мы садимся и улетаем, — кровать просела, когда он осторожно опустился рядом с Асокой.       — Мы? — Асока чуть улыбнулась. — А как же остальные?       — Оставили бы их, разумеется, — продолжил он.       — Ха, — Тано провела рукой по лицу. — Прямо сейчас это не звучит как плохая идея.       Тёплая волна согрела связь в сознании. Это заставило Асоку улыбнуться. Возможно, впервые с момента, как Мол очнулся, это был проблеск счастья. Она потянулась к нему. Раньше, когда он был в коме, связь была рыхлой, как песок; после пробуждения — мягкой, как глина. Сейчас же она стала крепкой.       В темноте, на краю сознания Тано, вспыхнула пара золотых глаз. У Асоки пересохло во рту, она резко обернулась к Молу — и увидела его настоящие глаза, широко распахнутые и блестящие.       — Мол?       — Я… — он с трудом сглотнул.       — Нет, — тихо, но вслух произнесла Асока. — Не так.       Он будто собирался возразить, сжав челюсти, и опустил ладонь ко лбу, уткнувшись в неё. Тепло в связи сменилось болью — глубокой, ноющей.       — Что за мучение… — золотые глаза сверкнули в сознании.       — Нет, — повторила Асока глухо и потянулась к забраку. Её пальцы легли на его руку и осторожно отвели её от лица. Взгляд Мола был мёртвый, пустой, и это почти разбило ей сердце. Она притянула его руку к себе и сжала обеими ладонями.       — Только не для меня, — сказала она через связь. — Не с тобой.       — Чёрт бы всё побрал, — прошипел он, и его пальцы судорожно сжали её руки. — Помоги мне встать, — слова звучали так, будто причиняли боль.       — Но… — начала Асока.       — Уведи меня отсюда, — в сознании снова сверкнули его глаза.       — Ладно, — Тано поднялась, не отпуская руки. Взгляд Мола следил за ней, прежде чем его тело подчинилось. — Пойдём со мной.       И он пошёл, морщась от боли и дрожа, опираясь на её плечо.       — Куда ты хочешь? — спросила она.       — Наружу.       — Но твои ноги…       — Мне всё равно, — Мол повернулся к Асоке, сжав челюсть. — Всё равно… Я просто не хочу больше здесь находиться.       — Ладно, — Асока всмотрелась в его лицо и заметила, как он вздрогнул, когда её рука осторожно обвила его талию. Кожа была тёплой. Асока почувствовала, как он напрягся от прикосновения, но всё же позволил.       Они сделали шаг, потом ещё один. Утренний свет с трудом пробивался сквозь деревья и разбитые окна, пока тьма цепко держалась в коридорах, к счастью пустых.       Проходя мимо кухни, дверь которой была плотно закрыта, Асока задумалась, где остальные. Несмотря на то, что её руки поддерживали забрака, вскоре она поняла, что ведёт их вперёд именно Мол. Они вышли в открытый отсек, и он повернул лицо навстречу ветру, глядя в глубину болота.       — Дай я спущу тебя, — Асока посмотрела вниз, на хаос из сломанных веток и обломков металла внизу.       — Прыгай, — хрипло выдохнул Мол.       — Приземление будет жёстким.       — Тогда просто не урони меня.       Асока подняла руку, перехватила ладонь Мола, лежащую на её плече, и крепко сжала. Она не стала считать или предупреждать — просто прыгнула. Воздух рванул в лицо, земля стремительно приближалась, а их связь искрилась, будто сварочная дуга или пламя, плюющееся искрами. Асока лишь мельком взглянула на лицо Мола перед самым приземлением, но готова была поклясться, что там мелькнула слабая улыбка, прежде чем её ботинки коснулись поверхности.       Мол пошатнулся назад, резко втянув воздух, когда его босые ноги заскользили по мокрым листьям и скользким, пропитанным маслом щепкам дерева. Асока крепче обвила его рукой и сильнее сжала ладонь, пока он пытался удержаться на ногах. Резкое шипение и сбившееся дыхание заставили её желудок неприятно сжаться.       — Ты в порядке? — Асока коснулась его груди, быстро и неглубоко вздымавшейся. — Расслабь живот, — мягко сказала она. — Дыши так, будто стараешься удержать воздух в лёгких как можно дольше.       — М-м… — он шумно втянул воздух и с усилием сглотнул. Медленно выдохнул и поднял голову к серому небу, перекрытому деревьями. В тусклом свете его татуировки казались почти тёмно-синими. — Я чувствую… чувствовал… — он не договорил.       — Лёгкость? — Асока чуть улыбнулась. — Ты и выглядишь так.       — Это странно, — произнёс он после паузы, — я почти чувствую себя голым без...       — Нет, не странно, — Асока взглянула на свою левую руку, на тонкий ободок света, охватывающий плечо, и поморщилась. — Я чувствую то же, когда не ношу протез.       Мол снова умолк, пока его взгляд не скользнул к тёмному пологу болотных деревьев. Его челюсть дрогнула в мрачной решимости.       — Туда.       Асока ничего не сказала, держала его за руку и вела в густые заросли. Ветки кустов и мокрые листья цеплялись за их штаны; Мол дёргался и вздрагивал от каждого касания — ощущения были для него новыми, непривычными. Оба молчали, даже мысленно, и лишь спустя долгие минуты, проведённые под тусклым пологом деревьев и лиан, Асока поняла, куда они движутся.       Днём синеватое сияние Сердце Древа меркло; грибы и свисающие с его ствола нити мерцали почти прозрачно, словно отражённый от воды свет. Асока скользнула взглядом по корням и высоким ветвям, высматривая движение.       — Зачем ты хотел прийти сюда? — спросила Тано, наблюдая, как взгляд Мола медленно поднимается по стволу к широко раскинутой кроне. В просачивающемся сквозь листья свете они были цвета свежей крови.       — Это притяжение… Я не знаю, — пробормотал он.       Под корнями дерева темнел вход в пещеру — теневая ниша, маленькая чёрная дыра на белёсом фоне, и взгляд Асоки тут же зацепился за неё. Желудок болезненно сжался, и она почувствовала, как Мол наблюдает за ней, пока она смотрит на тёмный проём, прикусывая щёку. После той первой ночи, когда они приземлились здесь, она больше не возвращалась к тому водоёму.       — Что ты там видишь? — спросил он.       Асока подняла взгляд, встретив его глаза, и в ней начала прорастать какая-то мысль, какое-то чувство. Мол подозрительно сощурил глаза, когда она взяла его за руку и повела глубже, под бледно извивающиеся корни дерева.       — Пойдём со мной.       — Зачем? — резко отозвался забрак.       — Хочу кое-что тебе показать, — продолжила Асока, пока Мол внезапно не дёрнул её назад.       — Я знаю, что там, — Асоке не понравилось выражение с которым он смотрел на неё.       — Я знаю, — она сжала ладонь Мола, чувствуя напряжение в пальцах       — Почему…       — Потому что теперь это пугает и меня, — в её сознании сверкнули золотом глаза, и выражение на лице Мола дрогнуло на мгновение, — Не твои… Это было до того, как ты очнулся. Мои собственные старые воспоминания…       Асока повернула лицо к гроту под деревом и на мгновение вспомнила те самые красные глаза, смотрящие на неё из тьмы.       — Что привело тебя туда?       — Ты.       Мол тяжело вздохнул и закрыл глаза. Когда они, наконец, открылись снова, огонь в них угас, уступив место пустоте, которая казалась до боли знакомой и привычной.       — Веди тогда, — тихо сказал он.       Пересекая затенённый уступ, Асока ощутила прохладный поток воздуха, и тьма коснулась её лица. Из груди вырвался лёгкий выдох, она закрыла глаза и слегка покачнулась на краю. Свет от воды освещал грот. Вода была чистой и прозрачной, словно крови здесь никогда не было.       — Это не злое место, — внезапно сказала Асока, её голос зазвенел под потолком.       — Веселым его тоже не назовёшь, — пробормотал в ответ Мол.       — Хм, — взгляд Тано скользнул влево, вниз. — Не знаю, могу ли я с тобой спорить», — она посмотрела на Мола. — Пойдём.       Они спускались медленно. Каждый шаг на скользком чёрном камне давался Молу с трудом, его ладонь цеплялась за стену. То, что обычно заняло бы секунды, теперь потребовало несколько минут, пока они не достигли холодного каменного пола.       — М-м, — Мол уставился на воду и вздохнул. — Ты привела меня сюда как раз тогда, когда я только начал слышать тебя.       — Ты сам пришёл к древу, — ответила Асока.       — Но ты привела меня сюда… Что с тобой случилось?       Асока отвернулась от воды и поморщилась — в животе поднялась тошнотворная тяжесть. Она наклонилась и начала расшнуровывать сапоги. Тано ощущала взгляд Мола, пока стягивала обувь и снимала свободную верхнюю рубаху, оставаясь лишь в брюках и тёмной майке.       — Идём, — она протянула ему руку.       — Я… — Мол уставился на воду, оскалив зубы в гримасе. — Нет, — тихо сказал он.       — Да, — Асока обхватила его ладонь.       — Ты не понимаешь, — прошипел забрак. — Когда я оказываюсь снова там... Я не могу…       — Можешь, — Асока сжала его руку. — Можешь со мной.       — Но ты всего лишь воспоминание! — выплюнул Мол. Связь заныла, его лицо дрогнуло, когда он посмотрел на Тано.       Асоки постаралась инорировать боль, которую причинили эти слова. Она сделала ещё один маленький шаг к Молу. Он вздрогнул, когда Тано взяла его за вторую руку.       Несмотря на его слова и муку на лице, Мол последовал за Асокой. Холодная вода омыла ноги, когда Асока вступила в чашу. А затем пришло покалывание — будто в воде скрывался электрический ток.       — Спокойно, — мягко сказала Асока, когда Мол начал опускаться в воду. — Я держу тебя.       Он всё ещё был неуклюжим. Руки цеплялись за Асоку так, словно он свисал над обрывом.       — Чёрт, — Мол поднял лицо к своду пещеры, полностью погружаясь в воду, а затем резко провёл ладонью по голове и рогам.       — Что случилось?       — Что случилось? — забрак усмехнулся. — Разве я должен тебе объяснять?       Внутри Асоки что-то болезненно сжалось, и она скользнула вперёд в воде, пока её колени не коснулись каменных стенок.       —Я старалась вести себя с тобой нормально — пыталась, понимаешь?       — Что? — резко оборвал Мол.       — Потому что я боялась, как ты отреагируешь, если узнаешь… насколько я переживаю за тебя, — Асока смотрела куда угодно, но не в лицо Мола. — Если ты не можешь доверять этому месту… если не можешь доверять своим ногам… то можешь довериться мне.       — Ты всего лишь воспоминание! — повторил Мол.       — И что ты помнишь обо мне?       — Я… — он резко осёкся, и Асока осторожно взглянула на него из-под ресниц. — Ты была тёплой, — прошептал он. — Ты была… ты была первым человеком, кто… — он запнулся.       У Асоки пересохло во рту.       — Первым кто? — выдохнула она.       Мол зашипел и уставился на рябь на поверхности воды.       — Чёрт возьми, это не важно, — Мол рванулся вперёд, и ярость придала ему силы. Всё, что Асока успела — это броситься назад в воду, прежде чем он обрушился на неё.       Вода взорвалась тысячами крошечных пузырьков, заклубилась вокруг Асоки.       Она рванулась наверх и вырвалась на поверхность.       — Мол! — он был под водой. Он не боролся, не бил ногами — от его резкого прыжка остались только редеющие круги и тёмный силуэт внизу. Схватив холодного воздуха, Асока сунула руки в воду. Его рука была вялой и неподвижной, когда она ухватила её. Тяжесть тела заставила Тано напрячься, вода словно держала его, не желая отпускать, но он и не сопротивлялся.       Он вырвался на поверхность с хриплым вздохом, широко раскрытые глаза уставились в пространство.       — Зачем ты… — Асока схватила его за плечи и подтолкнула, усаживая прямо.       — Подожди, — прошептал Мол так тихо, что Асока едва расслышала. — П-подожди.       Синеватые отблески воды ложились на его лицо. Он смотрел на воду, и Асока ощутила, как её лицо невольно исказилось, хотя она не могла объяснить, какое чувство так его тяготит. Вода плескалась ниже груди забрака. Связь будто замерла, или же её пронзило током, и руки Мола задрожали, когда он поднял их и сжал её локти, цепляясь за мягкую кожу.       — Это… — его губы дрогнули. — Я чувствую… — он так и не закончил.       Асока уставилась на его ладони, обхватившие её руки.       — Я не знаю, каково это — прикасаться к чему-то новому, — тихо сказала Асока, и её ладони скользнули с его плеч вниз.       — К чему-то новому… — он точно спотыкался о слова. — Это… это новое. Я не помню, как… как это ощущается.       — Расскажи, — сказала Асока. — Расскажи так, будто я не знаю.       — Это… тяжёлое, — одна его нога качнулась в воде, и он следил за ней, почти не мигая. — Оно делает меня лёгким… И оно холодное, и оно мягкое.       — Мягкое, — повторила Асока. Она подняла руку и коснулась его лица, кончиками пальцев едва проведя по серебристому шраму у глаза. Впервые он поднял взгляд.       — Я… я вырос на Мустафаре, — вдруг сказал Мол.       — На Мустафаре?       — Там не было воды, — продолжил он. — Когда я был ребёнком, те скудные пайки, что мне доставались, были густыми и тёплыми. А когда я впервые увидел воду, это была река. Я уже был слишком взрослым к тому времени. Не помню, где именно это было… Но она гремела. Текла стремительно, воды было столько, что хватило бы на целые жизни. Мне тогда показалось нелепым, что одна длинная яма в земле имеет куда больше, чем я когда-либо получал.       — М-м», — Асока сглотнула. — Я не знала, что ты так любишь воду.       —Это… — он замолчал, и взгляд его снова опустился, свет скользил по лицу. — Это свобода.       Глаза Асоки защипало, на лице появилась улыбка, когда она тоже посмотрела на воду, стараясь сделать её реальной.       — Я смотрю на воду и вижу ту волну, нависашую надо мной.       — Я никогда не хотел, чтобы ты спускалась туда, — ответил Мол.       — Я знаю, — сказала Асока и уставилась на дно бассейна под своими ногами. — Как долго ты можешь задерживать дыхание? — прошептала она.       — До того как меня изувечили — восемь минут, — ответил Мол.       — А потом?       — С протезом не очень то хорошо держишься на воде, — скривился он. — Четыре, если повезёт.       — Тогда четыре, — Асока протянула руку и коснулась плеч Мола, ведя пальцами по границе между татуировкой и красной кожей. — Погрузись со мной.       — А как долго ты можешь задерживать дыхание?       — Столько, сколько понадобится, — Асока позволила улыбке расползтись по лицу.       Опускаясь на дно бассейна, она протянула руку и взяла Мола за ладонь — так же, как тянулась к тёмному сгустку на краю собственного сознания. Она подняла взгляд вверх, на расплывчатую колышущуюся поверхность воды, и сквозь неё в темноте столкнулась с парой золотых глаз.       — Знаешь, — подумала она, — может быть, мы единственные во всей Галактике, кто способен на такое.       Улыбка Асоки стала шире, когда через миг Мол полностью погрузился в воду, его настоящие глаза были закрыты, а лицо расслаблено в блаженстве.       — Ты скучаешь по этому? — спросил он.       — Да, — она повернула голову, ощущая тяжесть воды, и открыла глаза. Свет, льющийся с потолка, скользил по глади, отражаясь на лице забрака. — Ты сейчас выглядишь прекрасно.       Его глаза распахнулись, уставились на неё — взгляд острый, сбитый с толку.       — Что?       — Свет и вода, — Асока пошевелила пальцами, указывая то на поверхность, то на его лицо. — Ты выглядишь сияющим, будто твои татуировки движутся.       Мол фыркнул, и к поверхности устремилось облачко пузырьков.       — Ну, ну.       — Да ладно тебе, ты же сам меня постоянно осыпаешь комплиментами.       — Насколько я знаю, женщинам это нравится.       — Нравится. А тебе разве нет?       — Это не обязательно. И я их не жду.       — Но стоит мне похвалить тебя за то, как ты раздуваешься от гордости.       — Это другое. И вовсе не раздуваюсь.       — Ты красивый.       — Заткнись, — Асока на это лишь фыркнула.       Их окружала тишина. Ни гула корабля, ни далёкого бормотания голосов. Даже ропот болота приглушался водой.       — Ты скажешь мне теперь, зачем привела меня сюда? — наконец спросил Мол.       Асока скривилась, глядя на поверхность. Она почувствовала, как его взгляд обратились к ней.       — Позволь мне кое-что рассказать, и не перебивай, пока не закончу.       — Почему ты сразу решила, что я буду перебивать? — спросил Мол.       — Потому что именно здесь тебе вернули ноги.       Мол напрягся, и спокойное выражение лица перекосилось, заострившись в жесткие линии.       — Молчи, — даже в сознании его голос прозвучал резко.       — Нет. Тебе нужно это услышать.       — Не об этом... — сквозь его зубы вырвался поток воздуха, пока он пытался подняться.       — Именно об этом! — слова Асоки резанули остро, но рука легла на ладонь Мола мягко. В воде ему было труднее сопротивляться. Он стиснул зубы, но позволил ей легко поднять себя.       — Ты пробыл в коме больше двух недель, — начала Тано.       — Замолчи.       — Ты был в коме и не приходил в себя, — губы Асоки дрогнули, и она прикусила щёку, пока не почувствовала вкус крови. — Мне было страшно, и у нас не осталось других вариантов.       — Прекрати. Я не верю в это.       — Мне было страшно, и я привела нас сюда, потому что именно в этом месте я чувствовала себя к тебе ближе всего! — Тано смотрела прямо на Мола, а где-то глубоко в груди нехватка воздуха уже давала о себе знать.       — Прекрати. Немедленно, — лицо Мола искривилось в яростной гримасе.       — Я принесла тебя сюда и заставила остальных помочь, — продолжила Асока, глядя забраку прямо в глаза и медленно протягивая руку вперёд. — Я только хотела, чтобы ты очнулся.       — Как ты могла сотворить это со мной?! — глаза Мола сверкнули.       — Я не… Я думаю, что это сделала не я. Я думаю, что это была Дочь, — ответила Асока.       — Что? — Мол отпрянул назад.       — Это была её сила. То немногое, что она вложила в меня, когда вернула к жизни, — жгучая боль в лёгких начинала нарастать. Или это слова жгли грудь? Сколько прошло уже — четыре минуты? Пять? — И я думаю, она появилась, потому что пришёл Сын…       — Сын? — лицо Мола дёрнулось, и Асока была уверена: протяни она руку и почувствует, как бешено колотятся его сердца.       — Он явился, когда я звала тебя… В каком-то смысле он связан с тобой так же, как она со мной.       Резкое движение и Асока едва успела моргнуть, как рука Мола вцепилась в её плечо. Песок и мелкие камни, потревоженные, поднялись со дна. Лицо Мола было очень близко. Гнев сложно было не заметить. Разочарование пронзило Асоку, и в горле снова встал плотный ком боли.       — Я сказал хватит! — забрак судорожно сглотнул. Тано видела, как дернулся его кадык. — Я сказал хватит! Но каждый раз, когда я это говорю, тебе всё равно, ты просто делаешь то, что хочешь, говоришь то, что хочешь!       — Когда я в последний раз так поступала?!       — Когда... — Мол осёкся.       — Когда тебе нужно было услышать правду? — Асока всматривалась в него. — Когда ты боялся её, а потом, когда узнал, всё оказалось не так уж страшно!       — Я не верю этому! — Мол зло сверкнул глазами. Асока попыталась сдержать улыбку. Его кулак вонзился в дно рядом, подняв новый поток песка и грязи.       — И я тебя не виню, — взгляд Тано скользнул к руке забрака. — Ты правда думаешь, что этим можно меня напугать? — она снова подняла глаза на Мола. — Ты правда считаешь, что я поверю, будто ты способен причинить мне боль?       — Ты не станешь защищаться?       — Нет, — Асока наклонилась вперёд, так что их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Поток воздуха пузырьками коснулся её носа и губ. Он был мягче, чем его уста, но не утолил ни жгучей боли в груди, ни жажды воздуха. — Я знаю: ты не причинишь мне вреда. Я знаю это давно.       — С какой стати Дочь проявила бы интерес к такому, как я? — прошипел Мол.       — Я правда не знаю, — честно ответила Асока. — Но я очень рада, что она это сделала.       Мол вздрогнул. Тано внимательно следила за его лицом.       — Ты веришь мне? — наконец спросила она.       — Ты не врёшь, — признал Мол. — Но и поверить в это я не могу, — его взгляд резко метнулся вниз. — Тебя это не удивляет?       — Удивляет? — Асока приподняла бровь.       — Что я тебе не верю.       — Нет, — Асока поморщилась. — Просто немного разочаровывает.       Лицо Мола дёрнулось, и взгляд его снова стал острым.       — Ты ведь тоже потеряла руку. Почему Дочь исцелила меня, а не тебя?       — Твои раны были тяжелее...       — Речь не об этом.       — Может быть, она хотела дать тебе второй шанс.       — Я не слышал никаких условий об оплате такого шанса.       — Не думаю, что это так работает.       — И всё же ты хочешь, чтобы я поверил, будто меня просто столкнули в этот бассейн, и из-за какого-то божественного провидения я стал...таким? — Мол скривился в презрительной усмешке.       Асока не удержалась и рассмеялась, а последние крупицы воздуха вырвались из её груди, поднявшись к поверхности в сверкающих пузырьках.       — Думаешь, это было божественно прекрасно? — её улыбка исказилась. — Это было ужасно. Это было чудовищно.       — Что...       — Ты кричал. Всё было в крови, — Асока протянула руку и коснулась места чуть выше его бедера. Мол вздрогнул, белки его глаз сверкнули, когда он посмотрел на тонкий серебристый шрам, едва заметный над краем брюк. Лёгкие Асоки горели. — Тебе было больно, и я не имела ни малейшего понятия, что делать… А потом кровь всё текла и текла и...       — Хватит.       Асока послушалась. Связь между ними натянулась, холодная от страха.       — Я не хотела тебя пугать.       — Ты не... — Мол оборвал себя, когда их взгляды снова встретились.       — Я не обвиняю тебя… Мне было страшно. До ужаса страшно. Я думала, что убила тебя.       Силуэт Мола расплылся в воде. Не быстрый и не медленный — скорее внезапный, импульсивный, так что Асока моргнула и отпрянула, пока не ощутила тёплое касание. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли и различили красную кожу и тёмные татуировки прямо перед собой, но прикосновение она ощутила сразу: его лоб мягко прижался к её лбу, и маленькие пузырьки щекотали кожу. Она смотрела в его глаза — впервые Мол прикоснулся к ней. Рука Тано поднялась в воде, коснулась его плеча едва ощутимо. В горле встал ком, и, сглотнув несколько раз, она ответила на его движение.       — Прости, — прошептала Асока и почувствовала, как его лицо дрогнуло. — Правда прости. Я просто хотела, чтобы ты очнулся, хотела, чтобы ты был в безопасности.       Мол отстранился. Слишком быстро закончилось прикосновение, его близость исчезла раньше, чем Тано хотелось бы.       — Нет, подожди... — её пальцы вцепились в плечо забрака.       — Мне нужен воздух, — это было всё, что сказал Мол, прежде чем, дрожа, начал подниматься.       Лёгкие Асоки горели, голова кружилась, а дрожащие колени тщетно искали опору.       «Не знаю, стоило ли рассказывать ему…» — зудела мысль, пока она тянулась вслед за Молом к поверхности. Она не могла понять, принесла ли эта история больше вреда или пользы.       Тано вынырнула, шумно вдохнув, и холодный воздух пещеры ворвался в горло и лёгкие, смывая боль с каждым новым коротким вдохом.       — Эй, — выдохнула она, — я почти уверена, что прошло шесть минут.       — Хм… конечно, — пробормотал Мол, и левая рука его сильнее вжалась в каменный край. Спина напряглась, готовясь вытянуть тело из воды, но когда ладонь Асоки накрыла его руку, он замер. Её другая рука скользнула под его грудь, и она почувствовала, как громко колотятся его сердца. Он молчал, когда она прижала щеку к его плечу.       — Ты веришь мне? — спросила Асока.       Мол молчал. Лишь потом он произнёс:       — Нет, — и это слово отчётливо отозвалось эхом в стенах пещеры.       Асока шумно втянула воздух и кивнула.       — Скажи, думаешь, ты смог бы объяснить, как так получилось? — пробормотала она, не скрывая горечи.       — Нет, — снова сказал Мол и подался ближе к стене, вырываясь из её рук. — Я не знаю, как обмануть самого себя.       — Ну ладно, — тихо прошептала Асока. — Хочешь вернуться?       — Я хочу побыть один.       Асока почувствовала, как лицо её осунулось.       — Это из-за меня? — спросила она.       — Нет, — выражение лица Мола стало мягче. Взгляд снова упал на водную гладь. — Я просто хочу побыть один с водой какое-то время.       Асока с сомнением оглядела пещеру и скользкие ступени, что вели вверх, к крошечному проёму дневного света. Сколько отсюда идти до корабля? Час? Она начала мотать головой, возражение уже готово сорваться с губ, когда Мол шагнул к ней.       — Не делай этого, — сказал он. — Ты знаешь, кто я.       Она взглянула в его золотые глаза и усмехнулась:       — Да уж, похоже, знаю. Если есть более трудный способ сделать что-то, значит, его и нужно выбрать.       — Кто бы говорил, — скривился Мол. — Я справлюсь.       — Хорошо, — Асока оглядела его с головы до ног. — Если всё же понадобится помощь, хотя бы свяжись со мной.       Она чувствовала его взгляд в спину, пока медленно шла к выступу. Холодный воздух пронизывал насквозь мокрую майку, липнувшую к телу, и она едва сдержала дрожь, скользнув на влажный камень. Несмотря на холод, руки её двигались медленно, собирая рубашку и ботинки. Она хотела остаться.       — Я знаю, или скорее понимаю, почему ты не прикасаешься ко мне, — начала она тихо. — Я понимаю. Но иногда я… Иногда я... — она резко оборвала себя, сглотнув ком.       — Асока.       — Я имею в виду — это нормально, — она старалась не смотреть на него, лишь на миг позволив себе скользнуть взглядом в его сторону. — Правда. Но то, что было раньше… оно останется только «до»?       — Я не знаю, — тихо ответил Мол.       — Хорошо, — Тано резко вдохнула и поднялась на ноги, наспех накидывая рубашку на плечи.       — Ты мягкая, — неожиданно сказал он.       Асока обернулась. Его взгляд скользнул по её телу, задержавшись на руках, прежде чем отвести взгляд. Когда Мол продолжил, то говорил скорее с водой, рябившей у его груди:       — Это то, что я заметил ещё тогда… До всего этого. Ты мягкая. И пахнешь чем-то… чем-то чистым, что побывало под солнцем.       Мол поднял глаза, и их взгляды встретились. Небольшое расстояние между ними вдруг стало почти неощутимым.       — Ты тёплый, — Асока едва не запнулась, горло пересохло. — Ты очень тёплый. И ты... — она осеклась. Попытка описать его вслух вызывала в животе спазм и дрожь. — Не знаю, смогу ли я просто всё сказать и уйти, — выдохнула она. — Со временем я совсем перестала их замечать. Твои протезы.       Мол снова уставился на неё, глаза его мерцали.       — Я пойду, — сказала Тано тише, передёрнув мокрыми плечами из-за холода. — Я просто…       — Да, — перебил Мол, звучал так, будто обращался к самому себе. — Я знаю. Я знаю.       Они смотрели друг на друга ещё мгновение, прежде чем Асока вышла наружу. Но ещё долго после того, как она покинула вход в пещеру, Тано чувствовала взгляд Мола.       Над головой колыхались красные листья дерева. Асока подняла взгляд. В солнечном свете алое превращалось розовый.       — Чёрт… — прошептала Асока, и листья ответили ей дрожью.       Она зажмурила глаза и резко распахнула их вновь. Между густыми ветвями блеснуло что-то чёрное. Асока пригляделась и увидила зелёный свет мигнувшей лампочки.       — Что ты там делаешь?       Асока взмыла вверх и прорвалась сквозь плотные листья, хлещущие её по голове. Куполообразная голова Рэтчета повернулась к ней и издала весёлый двоичный сигнал. Бледное лицо Асажж блеснуло в солнечном свете и неохотно повернулось к Тано. Яркий свет, больше не смягчённый кронами деревьев и болотным туманом, ещё чётче подчеркнул тени под глазами Асажж, заострив скулы.       — Я разве не сказала тебе иди спать? — прорычала Асажж, когда Асока тяжело приземлилась на белую ветвь.       — Тут… кое-что другое произошло, — ответила Асока.       — Если это снова проблемы с кораблём...       — Нет, — перебила её Асока, мотнув головой. — Нет. Другое.       — Это «другое» и есть причина, почему ты мокрая?       Асока фыркнула и привалилась к стволу. Яркое солнце резало глаза, и она закрыла их со вздохом.       — Ага.       — Тогда зачем ты здесь? — резко спросила Асажж.       Асока нахмурилась и приоткрыла один мутный глаз.       — Мне что, нельзя тут быть?       — Я не приглашала тебя для светской беседы.       — Тебе тоже нужен сон, — парировала Асока.       — Да, но причина, по которой я не сплю, вероятно куда важнее, чем причина из-за которой ты вся мокрая, — проворчала Асажж и снова повернулась к Рэтчету.       Связь в сознании слегка запульсировала. Асока замерла, резко глянув вниз. Чувство заставило кожу покрыться мурашками, а желудок — болезненно сжаться. Она не понимала, почему это её так тревожит, ведь ощущала подобное уже не раз. Но Асока не могла не думать о том, что же могло разозлить Мола в одиночестве в воде.       — Мы не одни, — резко бросила Асажж.       Асока замерла.       — Ты уже говорила раньше, что в небе есть спутники, — произнесла она.       — Их стало ещё больше, — Асажж сощурилась на яркое небо, морща нос.       — Насколько больше?       — Три недели назад был один. Две недели назад — три. А теперь их пять, — Асажж обернулась к Асоке, её взгляд потемнел. — Они знают, что мы здесь.       Пять.       Желудок Асоки болезненно сжался, и она тоже с тревогой посмотрела вверх.       — Пять? Ты уверена?       — В трёх — да. А вот два других… — Асажж поморщилась. — Рэтчет не может их чётко отследить. Они движутся слишком быстро, и их орбита отличается от остальных.       — Чем отличается?       — Она непостоянна.       Они замолчали.       — Спутники не движутся непостоянно, — наконец тихо сказала Асока.       — И не летают так быстро. Не без двигателя. Да и зачем им это?       — Они ведь не пытались выйти на связь.       — Зачем? — прошипела Асажж.       — Чтобы узнать, мы ли это, или кто-то ещё несчастный, разбившийся здесь, — предположила Асока.       — Империя так не работает, Тано, — Асажж опустилась и скрестила ноги на белой коре. — Первый спутник исчез бы уже через неделю, если бы у них была веская причина думать, что нас тут нет.       — Я знаю, — Асока шумно втянула воздух. Её глаза скользнули вниз, к колышущемуся пологу болота. — Но, может, они не уверены? Почему тогда они до сих пор не здесь?       — А кто сказал, что их нет? — отозвалась Асажж.       — Что? — Асока резко посмотрела на неё.       — Рэтчет засёк следы химического выгорания топлива в атмосфере. И остатки плазмы.       Эти слова ударили Асоку под дых. Она безмолвно уставилась на подругу, и та встретила её взгляд с такой же мрачностью.       — Когда? — с трудом выдавила Асока.       — Мы не знаем, — Асажж вздохнула и опёрлась руками назад, подставив лицо солнцу. — Как назло, именно сегодня солнце бьёт так сильно. Жара и радиация рассеяли следы быстрее обычного. Это могло произойти несколько часов назад… или несколько дней.       — Я не могу быть здесь всё время, и Рэтчет тоже, — сказала Асажж. — Я торчу тут, когда должна спать. Просто не понимаю, почему мы не видим никакой активности на земле.       — Если они вообще здесь, — вставила Асока. — Причина, по которой их нет, — это мы с тобой. Они не знают о Йоде, и, насколько им известно, Мол выведен из строя.       — Разве он не выведен из строя? — прищурилась Асажж.       — Он восстанавливается быстрее, чем я думала, — призналась Асока, её взгляд скользнул к подножию дерева. Связь дёргалась, из-за хаотичного потока эмоций.       — Не знаю, хорошие это новости или плохие, — пробормотала Асажж. Холодные глаза впились в профиль Асоки. — Похоже как и ты.       — Он воздвиг стену между нами, — нехотя сказала Асока. Асажж фыркнула, и Тано резко повернулась к ней. — Я же не многого прошу!       — Он был месяц под пытками, а потом ещё вернул половину тела, — усмехнулась Асажж.       — Я просто хочу помочь ему! — вспыхнула Асока.       — Вау. Остынь.       — Я просто… я тоже вымотана, — ладони Асоки бессильно ударили ветку. Комок боли застрял в горле, и она подняла взгляд к солнцу, надеясь, что жар выжжет внезапные слёзы. — Эгоистично ли с моей стороны хотеть хоть немного в ответ?       — Ну, вообще-то да.       — Да пошла ты, — Асока вскочила, покачнувшись, удерживая равновесие.       — Люди всегда думают, что быть эгоистом — плохо, дорогуша, — протянула Асажж, — я считаю, тебе стоит сосредоточиться на себе, если эмоционально недоступный мужчина остаётся именно таким. Но это меня не волнует. Важно другое: если придётся сражаться — он сможет?       Асока задумалась. Его световой меч лежал возле её постели, рядом с кольцом, которое она сделала для него. Подходящего момента вернуть их так и не нашлось.       — Он может ходить сам внутри корабля. И по болоту — с поддержкой. Но сражаться… думаю, он пока не готов.       — Ну… — Асажж вздохнула. — Если это тебя хоть немного утешит, есть лишь вероятность, что что-то или кто-то действительно спустился сюда. Даже с тобой и со мной — уже достаточно поводов быть осторожными. Химический ожог мог оставить новый тип спутника с двигателем. Думаю, Рэтчета стоит оставить здесь, чтобы он следил за этим. На корабле справимся и без него.       — Хорошо, — выдохнула Асока. — Думаю, мне действительно надо поспать, — ветер толкнул её назад, и, не сказав ни слова на прощание, Асока сорвалась вниз.       Тошнотворный комок закручивался в её животе, всё сильнее и сильнее, пока она падала.       «Корабль разрушен, — крутилась невесёлая мысль. — Мы все вымотаны, — тревога росла. — Силы Империи могут заявиться сюда».        Перед глазами мелькнули тёмные пятна. Корни закружились и расплылись, и осознание, что земля настигнет тело раньше, пришло слишком поздно.       Воздух засвистел, когда она попыталась перевернуться. Нижние ветви хлестнули её по боку, спина ударилась; нижние ветви зацепили её сбоку, и спина встретилась с безжалостно жёсткими корнями дерева. В глазах на миг потемнело из-за вспышки боли.       — Ах… — выдохнула Асока.       Глаза обожгло слезами. Паника начала поднимать свою ядовитую голову.       «Я не выдержу… Если он жив...А если он там, наверху… — глухой чёрный шлем вплыл тут же из закромов памяти. — Чёрт, я не справлюсь…»       Связь дрогнула. В темноте разума вспыхнула пара золотых глаз. Тано ощутила, как слёзы катятся по лицу. Дыхание было поверхностным и неровным.       — Асока.       — Замолчи! — выкрикнула она вслух.       — Ты в порядке...       — Убирайся! — Асока с трудом поднялась на ноги, боль пронзила основание её позвоночника. — Я ведь ненастоящая, помнишь? Так какое это имеет значение!       Золотые глаза смотрели на неё, и Асока ждала. Ждала яда, ждала, что Мол снова подтолкнёт её к ярости. Но глаза лишь смотрели… пока не исчезли.       Асоку вывернуло, она с трудом сглотнула кислый привкус.       Асока шла, сжимая бок, узнавая следы — частые отпечатки ботинок от корабля к дереву и обратно. Она усмехнулась, грубо проведя плечом по коре и ветвям.       Асока не хотела думать, и усталость, охватившая тело и разум, только облегчала это. Когда густой подлесок и высокие деревья поредели, её слёзы уже высохли, оставив после себя лишь онемение. Она подняла глаза на накренившийся корабль. Свет пробивался сквозь редкие уцелевшие окна, а на корпусе одного из двигателей виднелись свежие швы сварки.       — Сила, да он ещё долго не взлетит, — безжизненно прошептала она кораблю.       Её бедро обожгло болью, когда она перепрыгнула с земли к створкам грузового отсека. Если здесь были какие-то следы чужого присутствия, Асока их не заметила. Путь, который она выбрала, был самым коротким к её каюте. К счастью по пути она никого не встретила.       «Рекс, наверное, в машинном отсеке, — подумала она слабо. — Может, Сабран всё ещё на кухне…»       От самой мысли о еде живот скрутило болью. Айбарин, скорее всего, в каюте Мола, убирает теперь уже бесполезное оборудование. Толку от него было мало: ни в механике, ни в охоте пользы от него не было. Чем дальше он держался от всех, тем лучше.       Дверь её каюты тихо открылась — одна из немногих, что ещё работала как следует. Асока уставилась на кровать. Простыни были смяты, одеяло сброшено в сторону, но один только вид этого ложа заставил её кости ныть. Пальцы нащупали край рубашки и майки, и она рывком стянула их с себя, бросив на пол с влажным шлепком. Следом упали сапоги и штаны. Асока перевела взгляд на двери душа.       Он был сломан. Водная система корабля — такая же покорёженная, как гипердрайв и двигатель. Из всей системы осталась жалкая струйка на кухне. Она опустила глаза на пальцы: холодная вода бассейна смыла с них следы масла и крови от сотни мелких порезов, которыми корабль «одарил» её после крушения. Но запах копоти всё ещё держался.       Её колени с глухим стуком опустились на кровать, мягкие простыни, прогретые солнцем, пробивавшимся сквозь окно, обняли тело.       «Всего пару часов», — подумала она, уронив голову на подушку.       Солнце било в лицо. Но это не мешало. Голая кожа впитывала тепло, дыхание становилось всё глубже, мысли гасли.       Последнее, что услышала Асока, прежде чем сон сморил её, был глухой стон корабля и тихая мысль на краю сознания: «Сколько у нас осталось времени?»       Её разбудил крик. Асока резко села.       — Что… — её взгляд обвёл каюту, выискивая угрозу. Внутри было темно, глубокие тени залили всё вокруг: солнце давно зашло, а часы сна обернулись для неё мгновением.       И тут другой голос прорезал тишину. Он был выше, пронзительнее, чем первый, и сразу за ним раздался грохот. Асока поняла сразу две вещи. В её комнате ничего опасного не было. И паника, которую она чувствовала, — не принадлежала ей.       Её ноги запутались в простынях, и Тано едва не упала, поднимаясь с кровати. Рывком открыв шкаф, она уже тянулась к связи. Та билась, корчилась, словно ломая её голову изнутри, клубок ярости и страха. Пальцы нащупали лёгкий белый халат, пока она пыталась поймать связь. Но та вывернулась из-под её прикосновения.       Халат был едва перехвачен на талии, когда Асока распахнула дверь каюты. Полы, словно белое облако, развивались за её спиной, когда она сорвалась на бег. Голые ступни шлёпали по холодным плитам, и вскоре она снова услышала голоса.       — Асока! — пронзительный женский крик разорвал воздух. Резкий звук мгновенно оборвал её имя, и кожу Асоки обожгло жаром, когда она влетела в конец коридора.       Две тёмные фигуры застыли впереди. Сабран жалась к стене, её длинные волосы падали на безумные глаза. Лицо Мола было искажено словно в зверином оскале. Его рука сжимала шею женщины, а глаза, расширенные и блестящие, были устремлены на дверь рядом. Оттуда пробивался холодный свет, вытягивая его тень вдоль коридора, растягивая её тонкой полосой.       — Стой! — крикнула Асока.       Взгляд Сабран метнулся к ней, в её зрачках Асока увидела размытое отражение собственной протянутой руки.       — Мол! — пальцы Тано вцепились в ладонь забрака изо всей силы. Под тонкой кожей чувствовались мышцы, тугие, как плотно сплетённые кабели. — Отпусти её! — она рванула вниз, плечо болезненно отозвалось, но его пальцы едва дрогнули.       Грудь Мола поднималась судорожными рывками, и Асока замерла, услышав хриплый, мучительный звук, вырывающийся из его горла. Тогда её взгляд скользнул к двери, откуда исходил свет. Это была кладовка — пустые полки, пыль. И ещё нечто: тёмное, длинное, сложенное кусками у стены.       И сердце Асоки ушло в пятки. В свете поблёскивали протезы Мола.       «О, нет…»       Её рука взметнулась — и дверь с грохотом захлопнулась, погрузив коридор в темноту.       — Ах… — Мол судорожно втянул воздух.       — Посмотри на меня, — сказала Тано.       Его взгляд по-прежнему был прикован к двери.       — Смотри на меня! — выкрикнула Асока, когда её руки рванулись к лицу забрака. Она силой потянула Мола вниз. Его колено подкосилось, с глухим звуком ударившись о пол.       Сабран захрипела, судорожно дыша после хватки.       — Уходи! — резко бросила Асока.       — Асока...       — Прости. Уходи.       Сабран сорвалась с места. Асока же не смотрела ей вслед — она опустилась на колени, продолжая удерживать лицо Мола в ладонях. Его дыхание было быстрым и поверхностным, рваным, как у раненого зверя.       — Смотри на меня, — повторила Асока тихон, но твёрдо. — Мол, — её большой палец скользнул по щеке, успокаивающе гладя серебристый шрам.       Другую его руку, дрожащую, сжатую в кулак, она взяла и прижала к своей груди. Твёрдые костяшки коснулись обнажённой кожи.       — Дыши, — произнесла Асока.       Его взгляд дрогнул.       — Дыши, — повторила она.       — Это… — хрипло выдавил Мол.       — Тебе не следовало этого видеть, — Асока опустила взгляд на его голую грудь. Его живот был исполосован шрамами. Тано зажмурилась на миг, потом снова подняла взгляд к его лицу. — Дыши.       — Это были мои, — Мол сглотнул.       — Да, — согласилась Тано. Лгать не имело смысла. — Посмотри на меня.       — Не… — он осёкся.       — Прости, — сказала Асока. — Прости, что ты их увидел. Время было неподходящее. И прости, что я оставила тебя»       — Я… — вдох дался Молу мучительно тяжело. — Я тебя обидел?       — Ещё нет, — Асока попыталась улыбнуться. Глаза Мола были тусклыми, пустота забирала всё золото.       «Я люблю тебя», — подумала Тано, но от этой мысли вина стала ещё тяжелее.       — Они ведь были… — он закашлялся и сглотнул.       — Мы не знали, что с ними делать, — мягко ответила Асока. — Сабран не хотела, чтобы ты увидел их так скоро.       — Больно! — дрожащая рука Мола вцепилась в живот, и старая боль словно ожила. Асока ощутила фантомную боль и в своей руке.       — Я знаю, — она с трудом сглотнула.       — Останься… — с усилием выдавил Мол. — Можно я останусь с тобой?       Вопрос удивил Асоку. Внезапное осознание чуть притупило вину, но не сердечную боль.       — Пойдём со мной, — она коснулась щеки Мола лёгким поцелуем. Тано чувствовала запах болота от него, когда потянула его руку с её груди вверх и повела за собой.       Ни один из них не заметил тёмную фигуру, притаившуюся на краю коридора.       Мол двигался медленно, будто каждый шаг причинял боль.       — Что случилось? — спросил он.       Асока скривилась и осторожно следя за шагами.       — Плохие новости. А потом я свалилась с дерева.       — Что за новости?       Асока знала: Мол пытался отвлечь сам себя. До сих пор ему было всё равно, что происходило за пределами корабля, любые проблемы и тревоги были для него всего лишь плодом воображения. Но и для неё он был отвлечением от всего вокруг.       — Не беспокойся об этом, — ответила Тано.       — Но ты беспокоишься, — слабо пробормотал Мол.       — Сейчас я ничего не могу сделать, — ответила Асока, открывая дверь в свою каюту. Её взгляд сразу упал на кровать, и в животе защекотал комок нервов. — Мне не следовало оставлять тебя, — проговорила она хрипло.       — Ты уже это говорила.       — Но мне всё равно не следовало.       — Я не хочу причинять тебе боль. Ты ведь знаешь это, правда?       Асока едва заметно вздрогнула.       — Знаю.       — Тогда если я что-то сделал…       — Ничего, — Асока сжала руку Мола. — Ты ничего не сделал.       — Тогда почему ты нервничаешь?       Они смотрели друг на друга.       — Это немного отличается от того, чтобы спать под деревом. Или в гробнице, — сказала она спустя мгновение.       Глаза Мола скользнули в сторону.       — Я не помню дерева, — ответил он.       — Правда? — Мол ничего не сказал, лишь его взгляд снова метнулся к Тано, вспыхнув цветом в тёмной комнате, и Асока поняла — это была ложь.       — Давай, — она потянула его за руку к кровати. Она усадила его на край своей постели и, не зная, чем заняться, огляделась по комнате. Та была скудно обставлена. Отсутствие настоящего дома сводило её пожитки к тому, что можно унести с собой. Иметь больше двух комплектов одежды, как сейчас, казалось роскошью. Поэтому взгляд сразу упал на кучу ещё мокрых вещей, брошенных на пол. Асока опустилась на матрас и щёлкнула пальцами, поманив. Тёмные штаны с влажным шлепком взметнулись в воздух и упали ей на ладонь.       — Вот, — протянула она их ему, и он медленно принял. — Воды в каюте нет.       — В моей тоже, — неловко наклонившись, Мол стал оттирать грязь и кровь с лодыжек.       — Тот пруд — ближайшее подобие душа, — сказала она.       — Рад, что он есть, — проворчал он.       — Всё же не хватает горячей воды, — пробормотал он.       Матрас едва ощутимо дрогнул, и взгляд Асоки скользнул с его рук, очищающих кожу, к коленям. Они тряслись, мелко и быстро подрагивая от пятки. В тусклом свете взгляд поднялся к лицу. Лоб был напряжённо нахмурен над широко раскрытыми глазами, в которых белки сияли не меньше, чем золотые радужки. Конечно, Асоке не нужно было видеть это, чтобы понимать его чувства. Её тревожило именно то, что она могла их видеть.       — Тебе холодно? — спросила она.       Мол резко повернул к ней голову, словно она его оскорбила.       — Нет, — отрезал он.       — Просто проверяю, — она подняла руки в примиряющем жесте.       — Находиться рядом с тобой… ужасное искушение, — вздохнул Мол так, словно весь груз галактики рухнул ему на плечи. — Тогда… в гроте я не сказал, что имел в виду. Теперь я не знаю, почему меня это должно волновать.       У Асоки сжался живот, и она схватила его за предплечье.       — Не смей, — прошипела Тано.       — Твое... прикосновение было самым нежным из всех, что я знал, — продолжил он вполголоса. — Всё в тебе было новым. Чистым и свежим. Почему я должен прикасаться к тебе… — последние слова он произнёс будто самому себе, не отрывая взгляда от стены перед собой       Асока сглотнула и задумалась над его словами. Они ранили, даже если он этого не хотел. Когда было иначе?       Её рука скользнула по его обнаженной спине, чувствуя, как он напрягся.       — Ляг со мной, — голос дрогнул.       — Я лягу на пол, — пробормотал Мол, пытаясь подняться.       — Нет! — пальцы Асоки сильнее сжали руку, и Мол замер.       Взгляд Асоки скользнул по её скудному убранству каюты: от грязной одежды, разбросанной на полу, к мерцающим осколкам окнам, и, наконец, к прикроватному столику.       — У меня есть кое-что для тебя, — тихо сказала Тано.       — Что?       — Подожди здесь, — не дожидаясь ответа, Асока быстро перебралась через кровать к столику.       Её пальцы нащупали стальную пластину, и ящик открылся. На глянцевой поверхности плетёного кольца засохли капли крови. Во вторую руку она взяла световой меч Мола.       — Ты не закончил её, — сказала Тано, протягивая ещё и книгу.       Мол уставился на неё, большим пальцем провёл по старой кожаной обложке и оттиску.       — Ах… — его челюсть нервно сжалась. — Не знаю, хороший ли у неё конец.       — И твой посох, — медленно протянула оружие. Его длинные пальцы сомкнулись на рукояти, сжав её так крепко, что костяшки побелели.       — Спасибо, — выдохнул Мол хрипло. Потом замер, когда Асока протянула к нему ладонь, на которой лежало кольцо.       — Я думал… — Мол неуверенно протянул к нему руку.       — Я нашла это перед тем, как покинула Малакор, — взгляд Тано был прикован к рукам забрака, заворожённый длинными пальцами. Он не отдёрнул руку, когда она взяла его ладонь. — Я не знала, когда тебе его отдать… Но, думаю, сейчас самое время, — Асока одела кольцо на большой палец Мола и ощутила облегчение, когда он вернулся на своё место.       — Я думал, оно потеряно, — слабо сказал Мол.              — Ляг со мной, — тихо произнесла Асока.       Мол не сопротивлялся, когда Тано потянула его к матрасу рядом с собой, натянув одеяло. Оно ещё хранило тепло, и, хотя между ними оставалось безопасное расстояние, пальцы Мола не отпускали её.       — Посмотри на меня, — сказал Мол.       Асока всхлипнула и подняла на него взгляд. Его глаза были золотыми. Золотыми будто впитавшими в себя свет солнца.       — Да замолчи ты, — голос Асоки дрогнул.       — Что? — на лице Мола появилась слабая улыбка. — Я ничего не говорил.       — У тебя слишком красноречивое выражение лица, — Асока уткнулась в подушку, надеясь, что ткань впитает её слёзы.       — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — фыркнул он.       — Подвинься ближе, — её голос был приглушён тканью подушки.       Некоторое время ничего не происходило. Потом матрас прогнулся рядом. Она не ощущала прикосновения Мола, но чувствовала его присутствие — тепло, исходящее от него, запах, смешанный с ароматом деревьев. Он больше не пах металлом.       Мол вздохнул, и она ощутила тепло его дыхания       — Ты и правда моё порочное увлечение, — пробормотал он. — Я мог бы сказать себе «нет». Иллюзия этого не стоит. Иллюзия того не стоит. Я ищу луну, а нахожу лишь свет свечи…       Асока сглотнула несколько раз, борясь с желанием прижаться лицом к его груди, такой близкой сейчас.       — Ты собираешься укусить меня?       — Может, утром…       Асока чувствовала глубокий ритм дыхания забрака и мягкий поток воздуха, скользящий по её лекку. Она не решалась пошевелиться. Должно быть, Мол был очень уставшим. Ей стало любопытно, что подумают другие, если узнают. Глаза Тано начали слипаться.       Может быть, дело было в событиях последнего месяца, днях без отдыха и нормальной еды, или в том, что она спала лишь по несколько часов. Но неудивительно, что Асока так и не смогла открыть веки снова.       Асока спала глубоким и крепким сном. Будто её поглотило море и утянуло вниз. Это был сон, в котором время двигалось, как длинная тень, пересекающая горизонт. Казалось, прошло всего несколько секунд, но эти секунды были и часами, и годами одновременно. Когда она услышала, как ветер бьется о борт корабля, как дождь хлещет в разбитое окно, она долго не могла понять, где находится. Всё ещё ночь, но ночи на Дагобе были долгими. Но разбудил её не ветер и не дождь. Что-то тёплое прижималось к её телу.       — М-м, — зевнул Мол, и его пальцы сильнее вжались в тонкую ткань одеяния Асоки, нежно касаясь кожи.       Лицо Асоки вспыхнуло, но дыхание оставалось ровным и медленным, будто она всё ещё спала. Она прижималась к Молу спиной — должно быть перевернулась во сне. Позади послышался шорох: одеяло слегка сползло с её плеча, когда Мол приподнялся на локте. Она чувствовала его взгляд на себе. Его рука не двигалась. В комнату ворвался холодный ветер, скользнувший по треугольнику обнажённой кожи на её шее. По спине пробежала дрожь, а пальцы на талии напряглись. Асока не знала, как ей удавалось сохранять глубокое и ровное дыхание, даже когда она почувствовала, как Мол наклонился к ней. Не понимала, как не вздрогнула, когда его дыхание коснулось этого открытого чувствительного участка кожи. Не понимала, как не выдохнула вслух, когда его губы скользнули по ней, прежде чем рот приоткрылся.       Зубы Мола нежно вонзились в её шею, и перед глазами Асоки вспыхнули звёзды. Острые края дразнили кожу, пока он пробовал её на вкус; граница между болью и наслаждением размывалась, кожа наливалась жаром, а в животе запорхали бабочки. Где-то на краю сознания связь вспыхнула огнём. Мол отстранился. На месте укуса осталась холодная и чувствительная полоса, и притворяться больше не было смысла. Асока перевернулась, её широко раскрытые глаза сразу нашли его взгляд, а руки крепко вцепились в плечи. Его зрачки были расширены, тёмные и глубокие.       — Ты… — Асока сглотнула, горло было сухим.       — Ты сама спросила, укушу ли я тебя, — его голос был глубоким и хрипловатым со сна.       — Я не думала, что ты воспримешь это всерьёз, — взгляд Тано метался между его глазами и ртом. В уголке губ сверкнул отблеск зубов. — Что бы ты сделал дальше, если бы я продолжала спать? — она смотрела на него снизу вверх, а рой бабочек в животе усилился, когда он невольно облизал губы.       — Я знал, что ты не спишь, — твёрдо произнёс Мол.       — Чушь, — процедила она, сильнее сжимая его плечи.       — А что бы ты хотела, чтобы я сделал? — Мол едва заметно улыбнулся, и лицо Асоки вспыхнуло.       Налетел ветер, и за окном что-то хрустнуло. Асока и Мол замерли, резко повернув головы. Тано почувствовала, как напряглась его спина, когда он расправил плечи, не мигая глядя в окно за ее спиной. Бабочки в животе превратились во что-то другое.       — Мол? — она потянулась к их связи как раз в тот момент, когда его рука медленно скользнула назад, к тумбочке у кровати. Пальцы коснулись рукояти оружия. — Что там?       — Может, ничего, — произнёс он, оставаясь в той же позе, всматриваясь и ожидая.       Глаза Асоки пытались уловить хоть что-то по краям зрения. Это Асажж? Или Рекс? Ветер снова ударил по корпусу корабля. Или дикий зверь? Когда дождь начал стучать по полу, её взгляд зацепился за вспышку зелёного света. Он исходил от того места, куда тянулась рука Мола. Рядом, почти свалившийся с края тумбы, лежал её коммуникатор. Зелёный был цветом Рэтчета, и экран вспыхивал им снова и снова. После шестой вспышки её желудок сжался в узел.       S.O.S.       Асока не увидела, что именно бросили в комнату, но предмет упал с грохотом, от которого её монтралы пронзила резкая боль, а всё помещение озарилось ослепительным светом.