Изумрудно-зеленое

Ее зовут Вайолет, его зовут Эрвин. Они встречаются на грани грез. Это пустынные пляжи на берегу северного моря, скорее не синего, а серого, ближе к берегу желто-янтарного. Шаги Вайолет легкие, она почти не оставляет следов на песке. Иногда она подходит слишком близко к воде, и волны с тихим шипением накатывают на ее сапоги, оставляя на них темные капли. Следы Эрвина твердые и четкие, они тянутся непрерывной прямой линией вдоль самого края моря, и волны не смеют стирать их. На небе скоро только начнется рассвет, а пока что оно бледное, почти белое, с едва заметными тонкими обрывками лохматых серых туч. Вайолет и Эрвин встретятся, оказавшись напротив друг друга. С одной стороны — шумящее море, с другой стороны — пустой светлый песок. И они двое. Им незачем говорить, им не о чем говорить. Все понятно без слов. Вайолет смотрит серьезно и грустно, и чистая лазурь в ее глазах слегка дрожит и мутнеет от подступающих слез, которые прольются все-таки не сегодня. Свежий ветер горстями бросает ей брызги в лицо, залезает под воротник и приносит холод, но Вайолет не сгибается и не пытается согреться. Она стоит ровно и прямо, по военной привычке расправив плечи, отчего они кажутся еще более хрупкими. Эрвин также серьезен и грустен, а еще он устал. Он никому не сознается в этом и не покажет свою слабость, наоборот, для своего отряда он будет сиять еще ярче, так сильно, что больно смотреть. А ему самому — больно гореть. Быть командиром всегда сложно, и умирать командиром, зная, что все те, кто рядом, сейчас умирают тоже, нестерпимо трудно. Но особенно тяжело умирать тому, кто посвятил всю жизнь мечте своей и своего отца, а умирает вместе со всеми, не успев узнать то, чего он желал так долго. Они просто стоят и смотрят друг на друга, и вокруг волны все так же подходят к берегу и скользят по гладкому песку к их ногам, порой принося с собой и оставляя на берегу мелкие острые ракушки или пряди темно-зеленых водорослей. Ветер треплет прически, лохматит светлые волосы обоих, никак не может ими наиграться. Они чувствуют, но не обращают внимания на все это. Самое главное для них: то, что они сейчас рядом, то, что они могут друг друга понять. Вайолет знает войну. Ее воспитывали как оружие и относились соответственно. Она убила многих людей, но не чувствовала значения их смертей прежде. Только потом, когда она стала работать автозаписывающей куклой и слушать все то, чем люди живут и что самое важное они хотят сказать друг другу, она начала понимать, что на самом деле такое смерть. Не просто объекты, которых надо устранить для выполнения задания. А люди. Живые люди. Со своими мечтами, страхами и надеждами. Эрвин понимал это с самого начала. Он знает войну. Он был рядом, когда его товарищей пожирали Титаны, он видел страшную темную кровь и слышал хриплые крики умирающих. Они отдавали свои жизни, посвящали свои сердца человечеству. Они решали, что если кому-то надо умереть, чтобы остальные могли жить спокойно, то пусть уж это будут они сами. Об этом они думали. Эрвин всегда желал другого: разгадать тайну мира за Стенами и продолжить дело своего отца. Эрвин посвятил свое сердце этому единственному желанию. Он не был неправ. Он хороший командир. Только благодаря ему люди зашли так далеко. И последним своим решением он встанет во главе своего обреченного на смерть отряда и вместе с ними отдаст жизнь за человечество. Он знает, уже знает это. И Вайолет знает, что так случится. Но она не отводит взгляд и по-прежнему прямо смотрит на Эрвина. Она кажется такой хрупкой и маленькой рядом с ним, совсем девочкой. Но она понимает. А потом особенно сильный порыв ветра подхватывает и разлучает их, разнося в разные стороны, чтобы они очнулись уже у себя. Эрика осторожно кладет свою невесомую руку на плечо Вайолет, застывшей над печатной машинкой, и робко спрашивает, все ли в порядке. Вайолет отвечает односложно и кратко, вновь принимаясь за работу, но не забывая о той встрече с Эрвином. И на ее сапоге до сих пор висит спутанная нить морской водоросли, которая не желает принимать во внимание то, что так вообще-то не должно быть, что это невозможно. А Эрвин опять стоит перед королем и его советом, и ему надо собраться с мыслями и достойно отвечать, потому что иначе Разведкорпус будет расформирован, а он сам казнен. Но Эрвин находит момент, чтобы поднести к лицу свою левую ладонь. Так и есть. Она пахнет морем и солью.