Сбежавшие

       На полу лежали плащ и пальто. Сверху упали две рубахи и кофта. Послышалось, как всякие побрякушки летят в сторону. Комната стала наполняться тёплым и тихим смехом двоих, которые поддались своим личным желаниям и манипуляциям алкоголя. Девушка сняла с себя майку и стала подставлять шею и щёки, хихикая. Её мягко целовали и прижимали к себе за талию, но щетина вызывала неконтролируемую улыбку из-за лёгкой щекотки. Её нос уткнулся в его волосы, когда он снова опустился к шее. Так сложно описать этот запах… Ей казалось, что от его волос пахло, как от костра. От него всего веяло приятным теплом. Руки оказались на его плечах и она стала аккуратно водить пальцами по светлым шрамам, оглаживая каждый, который могла заметить на его руках. — Расскажите как-нибудь о своих шрамах? — О, ну да, сразу, как ляжем. Она снова засмеялась, когда её поцеловали в щёку. Его руки стали мять мягкое тело, пытаясь понять, действительно ли оно такое податливое, либо он слишком сильно давил. Она улыбалась и посмеивалась из-за лёгкой щекотки снова. Всё хорошо. — Вы так трогаете, словно никогда мягкого тела не трогали. — Можно и так сказать. — У вас у самого живот не меньше. — Женский куда приятнее. Снова послышался тёплый смех. Поддаётся. Полностью доверяет. Или же это из-за алкоголя? Неважно. Совершенно неважно. Взяв мужчину за руки, Джули аккуратно потянула его за собой на сымпровизированную подстилку. Она сразу легла под ним и приобняла за плечи. Раньше она не замечала, как он огромен, даже по сравнению с ней. Под его грузным телом казалось она чувствовала себя в безопасности. Не могут оторвать глаз друг от друга. Его лицо непривычно близко. Такие яркие глаза, светлые шрамы, а седина и морщины можно было называть приятными дополнениями, которые придавали его виду особое благородство. Она аккуратно притянула его к себе и поцеловала в губы. Мягко. Тепло. Даже горячо. От дыхания и его неожиданного напора в поцелуе. Но он быстро отстранился, чтобы снова целовать лицо и шею. Девушка медленно приподняла ногу, чтобы задеть его. — Надо бы избавиться от этого… — Я-то избавлюсь. А ты собираешься? — Как бы сильно мне не нравились ваши штаны и бельё на мне, я послушно сниму их. Только есть вопрос, который меня терзает уже очень давно. — Это какой? — .....Вы там не заржавели за столько лет? Раздался звонкий смех, который на мгновение превратился в писк из-за резкого и короткого укуса в плечо. — Не провоцируй меня кусать тебя. — Меня уже недавно покусали, спасибо, мне хватило. Штаны улетели к двери в комнату, а где была обувь уже всё равно. Когда Карл повернулся к девушке, то та закрыла голову руками, почему-то хихикая. — Что ты там смеёшься? — Я-я просто… Девушка тихо посмеивалась и всё же чуть прикрыла рот рукой. Она была безумно красной и не понятно, из-за коньяка или смущения. — Это… Мой первый раз… И я впервые вижу… — Ты впервые видишь член? Она снова засмеялась, но было понятно, что это из-за волнения. Гейзенберг и сам не сдержал усмешки. — Какой кошмар, мне ещё и девственница досталась. — О, ну, извините, что я не интересовалась, что у парней в штанах. Да и у кого бы-то не было. — Даже не трогала себя? — Замолчите! Я не хочу говорить об этом! Карл снова посмеялся и опустился к Джули, чтобы поцеловать. Она смогла успокоиться и снова обняла мужчину за плечи. Но её руки быстро убрали. — Мне сейчас лучше выпрямиться. Если тебе будет легче, то можешь закрыть глаза. — А вы заботливый… — руками она быстро закрыла себе глаза. — Я просто пьян. Лёгким движением ноги девушки были подняты под колени. Он раздвинул их и ближе придвинул к себе тело, пока Джули выдавала от смущения неловкие писки. Руки невольно стали ходить по бёдрам. Пальцы касались неровной кожи, ушибов от тренировок, ссадин. Поднимаясь выше он доходил до заметных растяжек и покраснений из-за её условий жизни. Тело трепетало из-за его желаний касаться. Он снова стал аккуратно мять бока и живот, погружаясь в тепло и мягкость. Приятная, в каком-то смысле нежная, неидеальная. Такая… Живая. Перед ним живой человек, а не эксперимент или идеальный образец чего-то больного сознания. Голова мутнеет ещё сильнее от этих мыслей. Девушка вздрогнула, почувствовав внизу давление и сжалась. Из-за чего дело соскользнуло в низ. — К-куда?! — А ты не жмись так! Я так легко не вставлю — послышалось недовольные кряхтение и слабый шлепок по бедру. Снова тихий смех. — Ну давай, проржись, может хоть расслабишься. Когда она успокоилась, то член стал постепенно входить. Послышался его тяжёлый вздох. Старается быть аккуратнее. — Да похуй. — ЧТО- НЕ- Резкое движение. К удивлению обоих всё прошло… Хорошо? Кажется, тело настолько обмякло, что даже от страха не сжалось второй раз. — Больше криков было. — Я-я не кричала! Гейзенберг только закатил глаза и взял девушку за талию, начав двигаться. В комнате становилось всё теплее. Казалось, что металлические стены, пол и мебель стали такими же, как и тела. Из-за вздохов было сложно расслышать, как под ними шелестела одежда, которую она сжимала в своих руках. Он всё же опустился к девушке, позволив обнять за плечи и закинуть на него ноги. Она не хотела его отпускать. Было странное желание почувствовать весь его вес на себе. От этого влечения тело горело ещё сильнее, если только это не снова игры градуса в голове. Было ощущение, что Джули уже давно пропала где-то в эйфории. Разум уже давно отступил. А Карл еле сдерживал пыхтение, также уходя с головой в эти чувства. По ушам били пошлые и противные хлюпанья, а тела уже давно нельзя было назвать сухими. Но от этой грязи было по-странному приятно. Только бы это было лишь из-за алкоголя… Последний толчок и Карл прижал к себе тело девушки, прорычав и поцарапав её кожу. Она издала слабый стон, больше схожий на писк, и обмякла. В этот момент она пришла в себя и почувствовала, как внутри всё словно приятно загорелось, всё в комнате словно ходило ходуном. Джули кое-как прижала голову к плечу Карла и смотрела комнату. Из-за него всё железо затрясло. Шлепок прямо рядом с ухом. Переведя взгляд на Карла она увидела, как с его головы на пол сползла её старая сумка, с которой она когда-то пришла на фабрику и которую давно закинула на самый верх шкафчика, и о которой уже давно забыла. — … Я выброшу эту сумку нахуй. От этих недовольных слов Джули рассмеялась.

***

«Какого хрена?..» Джули разлепила глаза из-за громкого шума рядом с ухом. Кое-кто сладостно храпел с ней на полу и прижимал к себе. Девушка посмотрела на Гейзенберга, потом на окружение и на то, что они были голыми. «.............................БЛЯТЬ, НЕТ.» «ПОЧЕМУ НЕТ, ЕСЛИ ДА?» «КАКОЕ ДА, ЭТО ЖЕ-» «ЭТО ЖЕ ТОТ, КОГО ТЫ ХОТЕЛА!» «ЭТО БЫЛО ГЛУПОЙ ФАНТАЗИЕЙ!» «Она уже не глупая. И это было круто.» Воспоминания о ночи накрыли девушку. Со стыдом и тихим писком упала обратно на грудь Карла. Но смущение стало быстро уходить. А почему она должна была стыдиться? Они взрослые люди и оба этого хотели. Так что плохого в том, чтобы пойти на попятную у своих желаний? Послышалось пыхтение. Карл просыпался и девушка резко села, чтобы не казалось, будто она липла специально. Она это делала специально, но всё же. — … — … Гейзенберг молча поднялся и стал искать свои вещи. Джули снова осмотрела комнату и заметила, что рядом с ней лежали его очки. «Улетели, когда он кончал? Боже, он движет предметами, когда делает это…» Она взяла аксессуар и уже хотела обратить внимание. Но зачем? Он сам поддался ей. И был очень даже не против. Теперь это её трофей. Карл надел штаны и сапоги, а потом посмотрел в сторону, где были его пальто и остальные слои верха. Однако его взгляд был прикован к очкам на голове довольной девушки. — Смотрю, ты чувствуешь себя прекрасно. — Лучше некуда. — Очки на базу. — О, нет. Теперь это мой трофей. — Трофей? — Да. Ведь всё же я смогла соблазнить самого Лорда Карла Гейзенберга. А его очки у меня будут как трофей за этот подвиг. Кстати… А зарплату вы мне повысите? Мужчина потёр переносицу, пытаясь понять, что сейчас происходит. Девчонка. Крестьянка. Работающая у него. По пьяне переспала с ним. И ещё довольна как сытая собака. С его очками. — …Считай это премией. Потому что после этого я тебе её урежу. Гейзенберг вышел из комнаты девушки в одних штанах и сапогах. — Доброе утро, Гейзенберг. Смотрю, у вас была прекрасная ночь. — Завали ебло — только и рявкнул Карл, проходя мимо лавки Герцога. Тот лишь посмеялся и продолжил раскладывать товары. Через несколько минут из комнаты выползла и Джули, потягиваясь. Она была одета, как и обычно, разве что на голове красовались очки. — У вас трофей, леди Джулия? — Да! Нравится? — Вполне. Но мне кажется, вам бы больше пошла другая модель. — Это единственное, что я могу у него взять. — Вы могли выйти в его рубашке. Вам бы также пошло. — Честно? Вы её видели? Я не удивлюсь, если когда-то она была белой. Герцог снова посмеялся, а потом протянул девушке лекарство, которое он обычно и продаёт. — Это та штука? Зачем вы мне её суёте? — С учётом того, что Гейзенберг… Необычный человек, я подумал, что ваш организм на ночь с ним может странно отреагировать. Так что предлагаю чисто из меры предосторожности. — …Беру два.

***

Девушка сидела в комнате и смотрела на вещи, валяющиеся на полу. В голове крутились разные мысли. Почему она была такой уверенной с ним? Почему он был чем-то недоволен? Почему она ведёт себя, словно это нормально? «Вспомни о том, кто он.» «Он тот, кто принял меня на работу. На фабрику.» «Он монстр, Руснак.» Джули вздрогнула. Как давно она не вспоминала о своей фамилии? О доме. О маме. О всех, кто был в деревне. О семье. «Они мне больше не семья.» Поднявшись со стула, она бережно стала поднимать вещи, прижимая их к себе. «Что ты хочешь этим сказать?» «То самое. Они мне теперь никто. У меня есть Гейзенберг.» «Он чудовище.» «Откуда вообще эти мысли? Он ничего нам не сделал.» «Он не человек, помнишь? И о чём напомнил Герцог? Он же выпустил всё в тебя. Вдруг ты родишь такого же монстра?» Одежда тут же выпала из рук. Всё тело поразило дрожью. Девушка медленно коснулась своего живота руками. «Дневник.» Судорожно ища по полкам и поверхностям, девушка смогла найти свою тетрадь. Она бросила его на стол и тут же открыла страницу. «Семья. Он ненавидит семью. Он ненавидит свою семью. Мы слишком сильно сблизились. Скоро он и меня возненавидит? А вдруг я ношу его ребёнка? Он меня уничтожит. Ему всё это мерзко. Я не должна была лезть. Не должна была. Идиотка. ИДИОТКА. ИДИОТКА.» Всё тело охватила паника. Девушка выронила карандаш и схватилась за голову. Фабрика. Трупы. Пятна крови на стенах. Сколько раз была близка к смерти. Штурм. Мясо. Оборотни. Лорды. Матерь Миранда. Гейзенберг. «Он не чудовище.» Девушка нервно засмеялась и помотала головой. Он не чудовище. Никогда таким не был. Никогда таким не казался. Даже когда хотел убить. Это было столь человеческим поступком. Не монстр. Не убийца. Он не такой, как они. Он не такой, как остальные. Дал свободу. И хочет свободы. Они вместе смогут её достичь. Прикосновение к её телу. Те поцелуи. Он был искренен. Смертельно пьян. Но искренен. Ей было с ним также тепло, как и ему с ней. Не покидает ощущение, что они как-то поспешили. Или же это только кажется? Девушка снова коснулась своего живота и откинулась на стуле. «Даже если так. Я избавлюсь от ребёнка. Как-нибудь, но избавлюсь. Я не хочу быть мамой. Я не для того пошла к нему, чтобы создавать семью.» Она взяла очки и посмотрела на себя в их отражении. На лице появилась слабая улыбка. «Если всё правильно, то у нас будет семья. Из меня и него.» «На свободе.»       «4 июля, 2020»

***

«Да постучись ты.» «А вдруг он занят?» «Он всегда занят, не забыла? Фабрика солдат. Создание реакторов. Трупы. Великий план освобождения!» «Да, точно.» Стук в дверь. Шум в мастерской резко прекратился. «…За дуру меня считает?» — Господин Гейзенберг- — Я занят. — Вы всегда заняты. — Сейчас особенно. — Разговаривать через дверь не прилично. — Поебать. — Тогда мне тоже. Джули зашла в мастерскую и тут же закрыла за собой дверь, чтобы её не выгнали. Стала оглядываться и проверять, не оказалась ли она в окружении ножей, острых инструментов или затычек. Всё в порядке. Не выгоняет. Он сидел в какой-то майке и снова работал над реактором. — Я просто хотела принести ваши вещи. — Могла оставить себе, как и мои очки. — Это уж слишком. Да и от очков так не воняет. Она закинула вещи на свободный стол, оставив в руках две его подвески. — Да и как же без безмена и… Что это? — Военный жетон. — Вы воевали? — Нет, просто приглянулся. Как ты помнишь, военной техники у меня много, а с ней были и трупы. — Да, точно. Он так и не поднял головы. Лишь затянул сильнее сигарету. — А безмен почему носите? Он же бесполезен. — Нравится. — И жетон тоже. — Да. — Вы как ребёнок. — Ты это говорила. — Ага. Могли бы носить что-нибудь и пополезнее на шее. Джули подошла сзади и слабо улыбнулась. Он отвлёкся от работы, но голову так и не поднимал. Когда Карл понял, чего она хотела, то взял сигару в руки, и позволил одеть на него эти украшения обратно. Всё теперь на свои местах. Кроме очков, которые она так и не собиралась отдавать. — Ты мне ещё должна очки. — Лучше найду что-нибудь пополезнее. — Очки очень полезны. — Мы на фабрике, господин Гейзенберг, тут не так уж и светло. Девушка прошла к старому чертежному столу и взяла стул, чтобы порыться в полках над ним. — Мусор, мусор, мусор… У вас очень много мусора. — Это фабрика. — Это свалка, а вы мусорщик. — Кажется, ты слишком осмелела. — Возможно. Но не пытайтесь притворяться, что вам от этого самому не весело. О, нашла. Спрыгнув со стула, девушка стала рыться в других ящиках. Она нашла более-менее хорошую верёвочку и повесила на неё что-то. Карл, конечно, пытался подсмотреть, но он тут же опустил взгляд, стоило Джули повернуться к нему. — Вот и кое-что полезное. — Нож на верёвочке? — Компас. Девушка вытянула руку и показала ему свою находку. — Компас. — Да. — Мне? — У меня уже есть. — У тебя странный компас, скажу честно. — Ну и что? Мне, главное, вас найти, а остальное не так важно. Она аккуратно положила безделушку на край стола и уже хотела уйти, как её руку накрыли. Гейзенберг слабо сжал её руку, не давая уйти. — Вот ведь… Сука. — Не правда. Я же не часть вашей семьи. — Часть… Но не «вашей», как ты сказала, а моей. Джули аккуратно села возле стола и посмотрела на Карла, который так и не решался поднять на неё голову или отвести взгляда от реактора. — …Вы многое мне дали… — Знаю. — Вы должны были сказать что-то получше, по типу «Ты тоже мне дорога, поэтому стала для меня семьёй». — Обойдёшься. Я уже назвал тебя своей семьёй. Этого хватит. Послышался смешок. Резко в голову ударили воспоминания о ночи. О том, что произошло. О том, что было в её комнате. О риске. Она неуверенно посмотрела на Гейзенберга, не зная, может ли она задать такой вопрос. — Я чувствую, что ты хочешь что-то спросить? — Как узнали? — Ладошки у тебя потеть начали. — …Вы можете… Завести потомство? Карл всё же поднял голову и посмотрел на Джули, которая была явно обеспокоена. — Не переживай ты, не залетишь. «Ох. Хорошо. Но всё же…» — Но всё же это не ответ. Можете ли вы иметь детей или нет? Гейзенберг потушил сигару о стол и бросил окурок куда-то в темноту комнаты. Тяжело вздохнув и откинувшись на стуле, он снова посмотрел на Джули. — …Нет, не могу. Эта срань, которая во мне находится сохраняет и даёт силы и не даёт стареть. Но… Детей мы не сможем завести. — А дочери Димитреску? — Её эксперимент. Она когда-то хотела детей, но Миранда сказала, что у нас нет и шансов. Так что она нашла такой выход. — О-ох… Вот как… Девушке стало как-то грустно и не по себе от этого. Она посмотрела на Гейзенберга, который не показал ни единой эмоции. Так непривычно. Он всегда что-то выражал, а сейчас… — А вы бы хотели завести семью? — Нет. — Но я ведь у вас появилась. — Да. Не по моей воле, прошу заметить. Ты вломилась в мой дом, а потом ещё себе и место как-то выдрала, чертовка. Она сдержалась и посмеялась на подобную грубость. — И да. Можешь звать меня Карл. — Спасибо… Карл. Он стал медленно приближаться. Джули налилась краской и неловко отвела взгляд. Без алкоголя смотреть на него так близко непривычно. Его рука ушла с её на волосы и… — Это теперь моё. Девушка подняла голову и заметила, что у неё забрали очки. — Эй! — А всё, а всё! А вот нечего было отвлекаться! — Карл!