Комикс

      Марк вышел из кабинета химии и направился на школьный двор, где можно спрятаться за лестницей от чужих глаз и где никто не помешает ему писать. Парню нравилось сидеть в одиночестве: так ему было гораздо легче творить.       Он уже подходил к лестнице, как вдруг кто-то положил руку на его плечо. Марк, вздрогнув, обернулся и увидел перед собой смущенного Натаниэля.       — Прости, я не хотел тебя напугать… — проговорил парень и застенчиво провёл рукой по коралловым волосам.       — Ничего страшно. Ты… Что-то хотел? — так же смущённо спросил Марк, невольно повторив движение Натаниэля: поправил свои волосы.       — Да нет… То есть да, я хотел кое-что спросить, — всё так же робко начал парень, но на полфразы запнулся. Марк вопросительно посмотрел в глаза Натаниэлю, ожидая продолжения, — ты бы хотел, то есть ты не против, прийти сегодня ко мне чтобы… Чтобы поработать над нашим комиксом, — сбивчиво проговорил Натаниэль и уставился в пол.       — Я с огромной радостью приду к тебе! Ой, то есть я приду, конечно, комикс и всё такое… — ответил Марк и, чувствуя, как щёки его вспыхнули, отвёл глаза.       — Тогда… До встречи? — спросил Натаниэль, снова поправив чёлку.       — Да… До встречи, — ответил Марк и сбежал по лестнице, стараясь скрыть своё смущение.       Марк взволнованно прижал ладони к своим горячим щекам. Для него было не впервой запинаться при разговоре с кем бы то ни было, но в этот раз ощущения были совершенно иные. Марку казалось, что щёки его вспыхнули именно тогда, когда Натаниэль посмотрел ему в глаза. Хотя, возможно, это лишь совпадение…       Прошел учебный день, Марк сгреб свои вещички, дождался пока все разойдутся (он искал уединения не только когда писал, но и в принципе всегда) и направился к дому Натаниэля. Ему казалось, что он пришёл на место слишком быстро, хотя изо всех сил старался идти медленно. Странное это было чувство: с одной стороны Марку хотелось поскорее начать работу над комиксом, но с другой ему отчаянно не хотелось лишний раз встречаться глазами с Натаниэлем. И не то чтобы художник ему не нравился или был неприятен, скорее наоборот…       Но Марк не успел додумать эту мысль до конца, так как перед ним уже была дверь дома Натаниэля. Писатель робко постучал. Через пару секунд дверь приоткрылась и из-за неё показались яркие волосы Натаниэля.       — А, это ты. Проходи, — проговорил художник и открыл дверь шире. Марк неуверенной походкой вошёл в дом.       — У тебя тут… Уютно… — пробормотал Марк, осматриваясь вокруг. Это был коридор, окутанный полумраком, единственным источником света было окно, находившееся в его конце. На стенах смутно различались рамки фотографий, на стене было несколько крючков для одежды и лишь на двух из них что-то висело. Около двери стояло несколько пар обуви и зонт, прислонённый к стене.       Натаниэль только кивнул и стремительно потащил за собой парня в свою комнату. Тут оказалось намного светлее, чем в коридоре. Повсюду висели картины Натаниэля, стол был завален набросками новых шедевров, на подоконнике стоял горшочек с неизвестным Марку растением. Возле узенькой кровати был старый ковёр, но, как показалось писателю на первый взгляд, был мягкий. Художник быстро заскочил в комнату, запер дверь и обернулся к Марку. Писатель ошеломлённо посмотрел на судорожные действия Натаниэля.       — Начнём? — спросил Натаниэль, раскопав свой альбом из завалин бумаг и указывая Марку на кровать, приглашая сесть. Писатель послушно сел, а рядом умостился художник.       Парни начали обсуждение сюжета и иллюстраций. Они увлеченно рассуждали над каждой деталью, над каждым штрихом. Через некоторое время Натаниэль принялся за иллюстрации. Он взял чистый блокнот и карандаш. Марк с восхищением следил за каждым движением Натаниэля. Писатель радовался, что его история приобретает краски. Потом он перевел взгляд на коралловую чёлку, прикрывавшую левый глаз парня. Почему-то он подумал, что, наверное, волосы Натаниэля приятные на ощупь. Марк вздрогнул от этих мыслей и постарался сосредоточиться на листе бумаги, где уже появился набросок первой страницы.       — Слушай, Натаниэль… — неожиданно для себя самого начал Марк, — я хотел спросить… — начиная жалеть, что вообще заговорил, продолжил он.       — Да?       — Я… То есть… Ты. Ты всё ещё любишь… Тебе нравится Маринетт?       — Маринетт? Ну, она… Она хороший человек, и… И она мой друг, — ответил Натаниэль и, перестав рисовать, повернулся к Марку.       — То есть… Ты её не любишь? — всё ещё удивляясь тому, что он вообще начал говорить выпалил Марк.       — Ну… Нет, — неуверенно ответил художник, пытаясь понять к чему ведёт писатель.       Марк прерывисто выдохнул и, не до конца осознавая, что делает, наклонился к Натаниэлю и неуклюже поцеловал его. Художник, от неожиданности, отстранился, удивлённо и, как Марку показалось, испуганно посмотрев в его глаза. Марк покраснел, хотел вскочить и уйти, или, хотя бы, провалиться сквозь землю. В голове у писателя пронеслась мысль о том, что теперь он не сможет больше смотреть в глаза Натаниэлю, не говоря уже от том, чтобы продолжать работу над комиксом. Но Натаниэль, быстро выйдя из оцепенения, удержал Марка за руку и, потянув его на себя, прильнул к губам писателя. По телу Марка пробежали мурашки, ему показалось, что в его животе вихрем завертелось что-то, а сердце застучало так быстро, что могло вот-вот выпрыгнуть. Он, уже не так смущённо, убрал с лица Натаниэля яркую чёлку.       Художник отстранился, чтобы вдохнуть и, посмотрев в зелёные глаза Марка, улыбнулся. Писатель прикоснулся к своим губам, будто бы проверяя действительно ли то, что сейчас произошло ему не привиделось. Натаниэль запустил пальцы в черные волосы Марка и снова его поцеловал.       Вдруг послышался стук открывающейся входной двери. Натаниэль вскочил резко вскочил и побежал на звук. Опешив, Марк посмотрел ему вслед. Из-за приоткрытой двери до писателя донёсся голос Натаниэля: «Привет, пап». Как Марк не прислушивался, ответ он так и не уловил. Лишь через пару секунд раздался хлопок двери. Натаниэль вернулся, понуро опустив голову.       — Тебе стоит уйти, — тихо проговорил художник. Марк, погрустнев, взял свой блокнот направился к двери. Перед тем, как выйти, писатель обернулся. Натаниэль сидел на кровати безмолвно смотря в пол. Марк тихо вздохнул и вышел из комнаты художника.

***

      На следующий день Марк, по своему обыкновению пришёл раньше всех в школу. Он зашёл во внутренний двор и спрятался от немногочисленных людей в своём любимом месте: за лестницей. Только Марк открыл свой блокнот с сюжетом комикса, как на бумагу упала тень. Парень вздрогнул и быстро поднял глаза. Перед ним стоял Натаниэль, прижимающий к груди свой альбом.       — Привет, — еле слышно сказал Натаниэль.       — Привет, — так же тихо ответил Марк.       — Прости что вчера прогнал тебя. Это всё отец. Он после того, как мама ушла, практически не разговаривает… — уже чуть громче, но не менее смущённо сказал Натаниэль.       — Я не знал, что твоя мама….       — Никто не знал. Я никому раньше не говорил. Ты первый, кто узнал…       — Мне жаль, — сочувственно сказал Марк и встал на ноги, чтобы его глаза были на уровне с глазами художника.       — Да ничего. Главное, что я не должен был тебя прогонять. Ты ни в чём не виноват. Прости меня, пожалуйста…       — Это значит… Что мы можем продолжить работу над комиксом? — радостно вскрикнул Марк и в его глазах заплясали огоньки радости.       Натаниэль кивнул, и тут же его шею обвили руки Марка. Художник обнял писателя в ответ и так они простояли несколько минут, вдыхая аромат волос друг друга и каждый радуясь воссоединению. После чего парни, усевшись теперь уже вдвоём в любимом месте Марка, погрузились во вселенную своего комикса.