Будем жить завтра

Её спасает Кэтрин. * Мужчины, которых она любила, умерли за неё. И тут нет романтики. * Один монстр под кроватью, другой – в прихожей. Тени движутся очень быстро, словно в сумасшедшем сне, а она – медленно, вяло. Елена всего лишь человек, извечно уязвимый, извечно хрупкий цветок, расцветающий навстречу гибели, а Стэфан заслоняет её и умирает молча. Дэймон же кричит, когда его убивают. * Когда Елена приходит в себя, сражение ещё не окончено. Но Тени замедляются, проигрывают, потому что в комнате кто-то ещё, быстрее, хуже них. Елену засыпает пеплом. Она закрывает глаза, сглатывает, чувствует прах на губах, на лице, вспоминает о прикосновениях Стэфана, о поцелуях Дэймона. То, что они оставляют после себя, горчит у Елены во рту, словно слезы и кровь, и минувшие десятилетия. Она сглатывает. Над головой раздаётся собственный голос, только резче и старше, и Елена открывает глаза, встречаясь взглядом с Кэтрин. - Вылезай, - произносит вампирша. Елена дергается. - Не могу. - Вылезай, чёрт! – повторяет Кэтрин, толкая тот хаос разбитых вещей, которые придавливают Елену. Куски мебели, штукатурки слишком тяжелы, их не сдвинуть. Но Кэтрин не человек, и она толкает, пока не освобождает Елену. Они убегают. Тени хотят последовать за ними, но не могут, на пути рычащий зверь. И Елена ненавидит Клауса за геройство, на которое у него нет прав. Место занято братьями Сальваторе, но теперь их нет, век храбрецов окончен. Когда Кэтрин выталкивает её из двери подальше от того, что раньше называлось домом, Елена не оглядывается. Спотыкается. Следует за своей прародительницей, старается не упасть. Думает: «Стэфан, Стэфан, Стэфан», пока вампирша не швыряет её на пассажирское сидение. Елена замирает, дышит на фоне бьющегося сердца, закрывает глаза. Кэтрин падает на водительское сидение и заводит машину. - Они мертвы, - чуть позже произносит Елена в тишину. Кэтрин включает радио. Ночь поглощает их обоих. * Kлаус находит их в Бостоне. Кэтрин впускает его. Елена даже не смотрит. * Теперь Елена спит дни напролёт, сворачиваясь клубком на кроватях отелей, прислоняясь к оконному стеклу машины. Спит и спит, уносится прочь от реальности, и когда просыпается, то на секунду не думает о мёртвых. Потом вспоминает. Всегда вспоминает. * Звонит Джереми, рассказывает о Стэфане и Дэймоне. - Береги себя, - произносит Елена. Брат смеётся. - Не думаю, что получится. Елена отключается. Дышит, пока расстояние между ней и братом не кажется таким уж непереносимым, лишь истиной, как смерть Стэфана, как то, что Дэймон, Дженна, родители ушли, ушли, ушли. - Думаешь, найдёшь их? Свою семью, - спрашивает она Клауса чуть позже. Он пожимает плечами, не ответив. В первый раз за всё время ей хочется помочь Первородному гибриду. Но это чувство сходит на нет. * Кэтрин иногда берёт её с собой, тащит в тёмные клубы, угрожает украсть вербену и внушить, если Елена не согласится по доброй воле. Так что они танцуют. Мужчины и женщины не отводят глаз, предлагают выпить. Елена отказывается, Кэтрин улыбается и уходит с ними. А когда возвращается, губы всегда багровее, улыбка жёстче. Елена делает вид, будто не замечает, и покоряется, когда Кэтрин снова тащит её на танцпол. Ритм музыки вторит биению сердца. * Иногда Клаус смотрит на неё пристально, и, когда она встречается с ним глазами, по её позвоночнику бегут мурашки от его сфокусированного взгляда. Раньше Елена отворачивалась, притворяясь, будто не замечает. Теперь же она лишь вопросительно поднимает брови, стараясь не обращать внимания, как от его взгляда дрожит тело. Временами, когда Елена оглядывается, он совсем на неё не смотрит. Временами он видит одну лишь Кэтрин. * - Думаешь, меня ещё преследуют? – спрашивает она однажды вечером, вытянувшись в кровати и глядя на потолок. - Тебя всё время будут преследовать, Елена, - отвечает Кэтрин. – Всю жизнь. И даже после смерти. Елена вспоминает о Клаусе, о том, как он выслеживал её прародительницу. - А тебя по-прежнему преследуют? Кэтрин не отвечает. * Елена спрашивает у Клауса, как всё началось, откуда они пошли, она и Кэтрин, кто та самая первая, хотя ответа не ждёт. - Её звали Татия. Элайджа сходил по ней с ума. И уходит, больше ничего не добавив. - В последнее время много спрашиваешь, - замечает Кэтрин, облокотившись о стену. Елена пожимает плечами. - А ты можешь на некоторые ответить. Кэтрин улыбается. - Думаешь, Татия была на тебя похожа? – чуть позже спрашивает она вампиршу, глядя как та пьёт подогретую кровь из пластикового стаканчика. - В смысле? Была ли она вампиром? Очень привлекательной? Великолепной? Елена фыркает, почти отвечает, что Кэтрин говорит в точности как Дэймон. Но сглатывает. - Сучкой, - вот её вариант. Кэтрин смеётся. - Она же мертва, да? Так что, полагаю, мы не похожи. * Иногда Клаус называет её Катериной, и Елена никогда не спрашивает Кэтрин, не ошибается ли он и с её именем тоже. * - Какой была моя мама? – спрашивает она Кэтрин. Та пожимает плечами. Елена бросает в неё книгу и не вздрагивает, когда Кэтрин быстро оказывается рядом, прижимает к стене крепкими руками со слишком большой силой. - Какой была мама? – повторяет она, глядя прямо на своё лицо, только с темными глазами и острыми зубами. И Кэтрин отпускает её. Отворачивается. - Она была мне подругой, - голос звучит отстранённо, незнакомо. – Настолько, насколько могла. Потом смеётся, резко, поворачивается к Елене: - Она была мне семьёй. И это значит, что они и раньше были связанны, ведь у Кэтрин её лицо. Но вампирша – зло, была злом, и они с Еленой совсем не похожи. Но... - Я тоже семья, - произносит она и в первый раз так думает, позволяет сказанному наполнить её сущность, потому что она не одна, ни сейчас, ни тогда. – Разве ты не потому меня спасла? Kэтрин снова пожимает плечами: - Вместе мы сильнее, - она кривится, хмыкает. – Ты – всё, что у меня осталось. * Проходят месяцы, они по-прежнему в дороге, оставляя позади отели, города; убегают, потому что монстры идут следом, и однажды Клаус и Кэтрин могут проиграть, погибнуть, и тогда Елена останется совсем одна. Об этом вслух не говорят, но она знает, и потому идёт за ними. - Кто они? – спрашивает она у Кэтрин. - Я не знаю, - отвечает та, пугая Елену совсем по-новому. - До тебя не доберутся, - обещает Клаус. Позади него вампирша закатывает глаза. - Ему ты нужна только из-за гибридов, - говорит она чуть позже. Елена кивает: - Я знаю. - И никогда не забывай. Елена тянется к Кэтрин, дотрагивается до руки, улыбается, глядя как их пальцы соответствуют друг другу, словно цепочка, на которой подвешивают луну. - Хорошо, - обещает она. * Она напивается однажды вечером, очень напивается, падает на всё и отовсюду, смеясь над Кэтрин, над Клаусом, когда её несут в кровать. - Ты очень симпатичная, - говорит Елена вампирше, смеётся над собственной шуткой, тащит Кэтрин за собой. Та вздыхает. И остаётся в кровати. Когда Елена просыпается через несколько часов, в голове будто барабаны, во рту мерзко и сухо. Клаус смотрит на них обоих. - Ты меня пугаешь, - невнятно говорит она. Тот не обращает внимания. * Иногда они задерживаются надолго, живут в домах, которые находят Кэтрин с Клаусом, разыгрывают из себя добрых соседей, разыгрывают из себя нормальных людей. Иногда даже кажется, всё по-настоящему, основательно. Но только пока не вбегает Кэтрин или не заходит рычащий Клаус. - К нам идут, - обычно говорят они, Елена кивает и собирает вещи. И вот они снова, трое, в дороге, колёса по асфальту, а горизонт единственная постоянная, которая осталась в их жизни. * Она неделями не звонит Джереми. * - Она с тобой только потому, что ты – лучшее предложение, которое поможет ей выжить, - говорит Елена Клаусу, когда видит, как он наблюдает за Кэтрин. – Потому что если эти твари хотят меня, тогда, может, захотят и её. Он улыбается: - Да, она всегда была умна. * Временами ей казалось, что жизнь опять как раньше, как дома. Но большей частью она слишком выматывалась, чтобы жить. И вскоре привыкла. * Иногда, когда они куда-нибудь идут, она надевает одежду Кэтрин. Демонстрирует больше голой кожи, сверкает улыбкой, которая чужда младшей Гилберт, но очень часто появляется на лице вампирши. Кэтрин лишь скалится, когда видит Елену, говорит парню, с которым флиртует, что её так зовут, и представляет Елену как Кэтрин. Они близняшки, объясняет она, а он смеётся, будто это и так понятно. Понятно, конечно, хотя и неправда. Ему хочется знать, кто родился первым, и Елена смеётся. Я, - отвечает Кэтрин. – Разве не очевидно? Она утягивает его, утягивает в туалет, а Елена гадает, есть ли разница в том, что Кэтрин кусает его, пока носит чужое имя. * Она напивается вновь и целует Кэтрин. - Мне хотелось знать, как это, целовать саму себя. Кэтрин смеётся: - А ты самовлюблённая. Eлена отмахивается: - А ты вампир. * - Скучаю по той, кем я раньше была, - произносит она в темноту ночи. И слышит, как Кэтрин шевелится на соседней кровати, видит, как движутся изгибы её тела. - А ты её вообще помнишь? Елена пожимает плечами, кивает головой. Говорит: «И в этом весь ужас». Вспоминает машину, потерявшую управление, вспоминает воду и смерть. - А ты помнишь Катерину? – спрашивает Елена. - Да. И в том весь ужас. * Однажды они слишком медлят, и монстры подбираются ближе. Елена видит их краем глаза, останавливается и поворачивается. Наблюдает, как подходят тени и призраки, наблюдает, пока не появляется Клаус и утаскивает её оттуда. Когда они в автомобиле, Кэтрин давит на педаль. Машина трогается с рывком, ускоряется, мчится мимо детей на велосипедах. Елена замечает, как они смотрят им вслед. Кэтрин кричит на неё. Елена не слушает. Чуть позже, когда город, в котором они жили, остаётся за спиной, Кэтрин давит на тормоз. От внезапной остановки Елена дергается, ремень безопасности врезается в живот. Ей всё равно. В одну секунду Кэтрин вылетает из машины, и Елена наблюдает, как та меряет шагами тротуар грязной улицы. Клаус молчит. * Они в отеле. По-прежнему живы. Кэтрин молчит с той её истерики в машине. А Елена ждёт. Но вампирша не говорит, смотрит в окно, охраняет. Елена гадает, поведёт ли та хоть бровью, если она прикоснётся. Наверное, нет. Но Елена не проверяет. - Эй, - вместо этого произносит она, делая шаг ближе. – Кэтрин? - Ты с ума сошла? – внезапно раздаётся сзади голос Клауса, резкий, громкий. Елена поворачивается. Клаус нависает над ней, он – столетняя ненависть и ярость. И Елена снова вспоминает, что его стоит бояться. Она не слышала раньше, чтобы он так кричал. И от этого внезапно смеётся, вздрагивает. Крик оживляет его. По крайней мере, хоть кого-то из них. - Хочешь умереть? Елена пожимает плечами. Думает. - Я не хочу жить, - она делает паузу. – Не так, как сейчас. * Они говорят о ней. Елена не обращает внимания. * Клаус целует её, прикасается нежно к её губам, и Елена на секунду тает. Когда он отходит, на его лице улыбка. Но и грусть тоже. - Хотелось узнать, в чём разница, - говорит он ей. Она позволяет ему уйти. Чуть позже она идёт с Кэтрин, на ней чужие джинсы и топ, купленный до смерти родителей. Он ей по-прежнему подходит, но она внезапно размышляет о возрасте, о старости, о том, что Кэтрин не меняется. И прогоняет прочь эти мысли. Кэтрин той ночью ни с кем не флиртует, не тащит парней в туалеты. Она не отходит от Елены, не отходит и притягивает всё ближе, и между ними связь гораздо сильнее, чем простое прикосновение руки. Елена не против. * - Тебя зовут не Елена. Карен. У тебя нет брата. Ты уехала от родителей много лет назад и с тех пор с ними не общалась. И не хочешь. Ты никогда не видела вампиров. Ты счастлива. Слова вливаются в неё, Елена исчезает. * Она просыпается в больнице. Не помнит собственного имени. Когда ей говорят, оно звучит неведомо, словно незнакомец, которого она никогда не видела. - Ничего страшного, - уверяют врачи и улыбаются. Жизнь возвращается обрывками: ссора с родителями, отъезд из дома, новая квартира, работа. Счастье. Без семьи. Без друзей. Будто платье её размера, которое не подходит; будто картины Дали, где всё знакомое оказывается наперекосяк. Она возвращается к своей жизни. Устраивается на новую работу, потому что потеряла старую как раз перед несчастным случаем. На этот раз пытается найти друзей, улыбается незнакомцам, ходит на свидания. Грезит о мраке и хитрых улыбках, просыпается одинокой и грустной. Такое чувство, будто что-то пропало. И она не уверенна, хочет ли узнать, что именно. * За ней следят. Она чувствует провожающие взгляды, всегда и везде. Иногда она видит нечто быстрое и из-за того расплывчатое. Иногда она видит отражение своего лица там, где нет зеркал. Она боится. Возвращается в больницу, говорит, что видит странное. Спрашивает, не виноват ли в этом тот несчастный случай. Обследования ничего не находят, жизнерадостные улыбки обещают перемены. - Вы всё ещё не оправились от случившегося, - говорят ей. – Вот и всё. Она кивает. По-прежнему не помнит, что произошло. Иногда ловит себя на том, что не отзывается на собственное имя. * Её почти что грабят через несколько недель после того, как она выходит из больницы. Почти что. Ведь когда парень направляет на неё пистолет, вселенная рушится, и тот падает, заходясь криком. Она что-то видит. И через секунду уже нет. Парень на земле стонет, пистолет пропал. Она хочет позвонить в полицию, но не решается. О чём рассказать им? Как объяснить, кто её защитил? Она уходит оттуда, уходит домой. Знает, что не одна, знает, что за ней кто-то следит. «Не так», - думает она. – «Кто-то меня защищает». * Ей нравится работа. Всё просто, нужно лишь подавать кофе с улыбкой. Клиенты кафе вежливы, никогда не кричат, если заказ задерживается, дают хорошие чаевые. Её коллеги приветливы, шутят с ней, приглашают на вечеринки. Она идёт иногда, и всё нормально, просто прекрасно, лучше уже некуда. Ей нравится. Вот и всё. * Она впадает в любовь. Но и выпадает тоже. * С несчастного случая проходят месяцы. Она по-прежнему не может вспомнить случившееся. Но помнит, что было раньше, и благодарна, ведь можно было бы остаться совсем без прошлого. Иногда её прошлое кажется мёртвым, незнакомыми, крошащимся, и она думает, что так бывает, когда у человека амнезия. Воспоминания хрупкие, они ломаются, и теперь больше не за что держаться. Поэтому она рассказывает себе истории из прошлого, повторяет своё имя, пока оно не превращается в набор букв. - Вот кто я есть, - говорит она в темноту и понимает, что лжет. * В её снах она идёт за собой в пещеры, здания, садится в машины. Рассказывает об этом врачу и слушает. Думает, ответ – дерьмо, но не говорит вслух. Она целует себя во снах. И никому об этом не говорит. * Разрушившееся здание, рухнувшие стены – это во всех новостях. Она узнаёт о случившемся на работе. - Свидетели говорят, там кто-то сражался, - вещает диктор с легкой улыбкой на лице. – Рассказывают полиции, будто люди с нечеловеческой скоростью дрались с тенями. Ничего удивительного, ведь свидетели из того района, где много наркоманов. Сбоку смеётся один из её коллег: - Будто в компьютерной игре. Та улыбается: - Наверное. *** Когда она попадает домой, то перестаёт читать газеты и смотрит на руины здания. И непонятно, почему ей страшно. * Жизнь меняется. Она привыкла, что за ней следят, привыкла к появляющемуся от этого трепету и безопасности. Теперь же всё прошло, сменилось непривычной свободой. Надо бы радоваться, и она знает, что должна чувствовать. Но вместо этого приходит лишь одиночество. Она сама начинает их искать. * И находит их через три года. Заходит в ангар неподалёку от её дома, заходит, потому что тут жили тени, и с каждым шагом реальность становится всё естественнее. Елена внезапно думает о юноше по имени Стефан и оплакивает его, чувство новое, но знакомое. В памяти всплывает ещё одно лицо, «Дэймон», и чувствует, как снова разбивается сердце. Она думает об украденной жизни, чувствует злость, чувствует, что любима. И продолжает идти. Клаус усмехается, когда видит её. Кэтрин поднимает брови. - Пыталась жить нормально, - говорит им Елена. – Не получилось.