Олеж, пожалуйста..

Ольга встала с кресла, и Серёжа немного напряглась в своём, вцепляясь пальцами в кожаную обивку, и вжимая своё тело в предмет мебели, глубоко вздыхая. —Серая, если ты не готова, то мы можем отложить до момента, когда ты захочешь, и будешь полностью готова, прости за тавтологию. Не стоит жертвовать своим комфортом ради меня, правда. Я ничуть не обижусь, и тебе не будет плохо. —мягко улыбнулась Волкова, зачёсывая назад пальцами свои короткие, непослушные волосы —Нет, Олеж, я просто… —Разумовская замялась, «ломая» пальцы —Ты же помнишь, что у меня повышенная тревожность? Я же всегда веду себя очень напряжённо, дёргано перед перспективой чего-то нового, и неважно, боюсь ли я, или искренне хочу, чтобы это произошло. —скомкано завершила она, сжимая губы в подобии улыбки. —То есть ты хочешь переспать, и более того — уверена, что сейчас подходящий момент, и ты полностью готова? —уточнила Ольга, стараясь вести себя как можно более непринуждённо, и располагающе к доверию, хотя и сама волновалась ужасно. —Да, Олеж. нужно просто начать. Как только закончится этот момент ожидания, я расслаблюсь. —чуть-чуть улыбнулась Разумовская, с большим усилием кладя ладони ровно на подлокотники, и прекращая их «ломать» —Тогда, иди сюда. —девушка улыбнулась, подзывая взмахом руки Серёжу. Разумовская ещё раз слегка сдавленно вздохнула, через силу улыбнулась, и встала с кресла, подходя к Волковой на расстояние вытянутой руки. —Точно-точно уверена? —ещё раз уточнила Оля, доставая пальцами чуть ниже своей шеи, и надавливая там, в попытке куда-то деть ставшими вдруг такими «неродными» руки. —Да, Оль, да. —кивнула Серёжа, и подтверждение делая ещё один небольшой шажок вперёд. —Отлично. —Волкова кивнула, убрала руки от своей шеи, и перевела пристальный, изучающий взгляд на лицо Разумовской, которая всё никак не могла привыкнуть к зрительному контакту, и краснела, в неловкости отводя глаза куда-то в сторону, но упрямо возвращая их назад. Ольга вздохнула, и приблизилась к Серёже максимально, но так, чтобы всё ещё чётко видеть её лицо. Неидеальное, по меркам стандартов красоты, но по-своему такое потрясающее. В голубых, чистых, искренних глазах можно было отыскать целый неспокойный мир. Родинка на крылышке изящного, немного «птичьего» носа, сильно покусанные, довольно тонкие губы холодного, розоватого оттенка, который так разнился с типичным, книжным, «тёплым, персиковым», небольшой шрам под левой бровью, который просто так не заметишь, бледность, паутинка голубых вен, просвечивающих под тонкой кожей век — всё это составляло список «неидеальностей». «Неидеальностей», которые, однако, были так красивы по-своему. Олежа медленно склонила голову, подаваясь к губам Серёжи, и касаясь их своими. Неспешно, мягко, и совсем неглубоко — целовались совсем наивно и невинно, но Разумовская училась доверять, пока тревога, скрутившая всё нутро потихоньку растворялась в красоте поцелуя. Он отдавал еле-еле-еле различимым запахом карамельной ашки, которую буквально минуту назад использовала Волкова. Приятно до безумия. Хотелось большего, и Разумовская осторожно, будто бы боясь обжечь Олю положила ладони на её шею и затылок — и правда обожгла. Тёплая кожа уж очень явно контрастировала с ледяными пальцами. Оля чуть не дёрнулась, но понимая, что этим самым заставит почувствовать дико боящуюся сделать что-то не так Серую себя виноватой, не позволила себе этого сделать, а лишь подалась вперёд. Несильно, но углубляя поцелуй, и обвила своими пальцами кисти Серёжи, которая уже хотела их убрать, подумав, что прикосновение было именно для этого, однако Волкова её остановила, не позволяя сделать задуманного. Время будто бы существовало в отдельной вселенной, где не было этих губ — искусанных, жестковатых, и мягких, ласковых, требовательных. Волкова задавала тон поцелую, и когда она поняла, что можно выходить на новый уровень, придала долгому поцелую немного жёсткости и живости, делая его более грубым и настоящим. Серёжа была не против, ведь Ольга полностью завладела её доверием, и оправданно — она была такой уверенной и спокойной, что рядом с таким человеком Серая часто начинала смущаться, быстро тараторить не понимая, что несёт, и в целом творить дичь, но в то же время чувствовала эту точку стабильности и правильности, которой была для ней Олежа. Она положила руки Серёже на талию, заставляя ту смутиться и покраснеть, несмотря даже на то, что язык девушки уже вовсю орудовал в её рту. Медленно, но твёрдо она заставила Серёжу сделать несколько шагов назад, и усесться на широкий стол. её ладони поднялись наверх, и проникли под ворот футболки, оглаживая пальцами хрупкую спину, и слегка задевая бретели лифчика. —Не против, я сниму твою футболку? — спросила Волкова ласково у Разумовской —Нет, нооо… боюсь, у меня некрасивая фигура. —выдохнула та, упирая свои ладони в жёсткую столешницу. —Оп. Вот дела. —внезапно строго сказала Ольга, и подхватила край верхней части одежды девушки, и потянула наверх, вынуждая ту поднять руки и освободиться от элемента одежды. —Что? —не поняла Серёжа, удивлённая и немного напуганная сменой настроений. —Можно сниму лиф? —требовательно спросила Оля —Да. —всё ещё обескураженная кивнула она, пытаясь выпрямить спину, сводя острые лопатки вместе. —Отлично. —не меняя тона кивнула Волкова, и быстро сняла с девушки деталь нижнего белья, оставляя ту лишь в домашних штанах. —Пошли. —она схватила Серую за руку, вынуждая слезть со стола, и повела в соседнюю комнату. Ничего не понимающая Разумовская заволновалась, пытаясь прикрыться другой рукой, но шла послушно. Шли они до соседней комнаты, с огромным зеркалом во всю стену. —Встань лицом к нему, спиной ко мне. —скомандовала Олежа, и Серёжа, оглядевшись, встала по её требованию. Девушка моментально покраснела, видя себя, и инстинктивно попыталась прикрыться руками, и натянула штаны повыше, задирая их даже выше тонкой-тонкой талии, и стараясь не смотреть на себя. —Так. Если ты не против, я немного ограничу деятельность твоих рук, и ты немного послушаешь меня. Надо серьёзно поговорить. —продолжила девушка —Ладно. —немного опасливо кивнула Разумовская, и Волкова отошла в сторону, копаясь в небольшом ящичке, и вытаскивая оттуда атласные, широкие ленты. Когда они легли на запястье, Серёжа попыталась освободить руки — никак. Связано было мягко и крепко. —Итак. —Ольга придержала левой рукой запястья Разумовской, которая нервно мотала их из стороны в сторону. Вторая ладонь легла на плечо, доставая пальцами до её ключицы, нежно поглаживая сильно выступающую косточку под молочно-белой, прохладной кожей. —Оль, может не надо? Это очень странно и неловко? —испуганно попросила Разумовская, пытаясь расслабиться в сильных руках Волковой. —Серая, не бойся ты так. Я же тебя не пытать собралась. —тепло хихикнула Волкова —Нет, просто ты раздела меня наполовину, и связала меня руки, а теперь удерживаешь перед зеркалом. —пробурчала Серёжа, пытаясь не слишком размякнуть, прижатая к родному телу, и не замурчать по-кошачьи. —Я просто хочу, чтобы ты приняла своё тело. —Олежа уткнулась носом в пахнущие горьким кофе огненные длинные волосы, которые она так любила, в отличие от своих — свои она обкарнывала под мужскую стрижку, стоило им хоть немного отрасти. —Ты словно огнём поцелованная при рождении. —проговорила она, опустившись чуть ниже, и мазнув языком по шее, вызывая у Разумовской судорожный попытку втянуть воздух — Волкова прекрасно знала все её эрогенные зоны. —Но у меня абсолютно непривлекательное, худющее тело. Ходячий скелет. —протянула девушка, пытаясь взять себя в руки, и в следующий момент словно мяукнула, ибо Олежа внезапно несильно прихватила зубами кожу у неё на плече. —Ещё раз скажешь что-нибудь подобное, накажу. —хищно улыбнулась та в ответ —Теперь я хочу это повторять ещё раз и ещё. —пробормотала Разумовская, сама от себя не ожидая, и заливаясь жгучим румянцем. —Серая, вот это да. —протянула Волкова, весело округлив глаза. —Но да ладно. Ближе к сути. —она убрала руку с плеча девушки, спуская её к талии, на грани резинки штанов, и провела пальцами, чуть касаясь, вызывая у Серёжи целый табун мурашек, и заставляя её невольно дёрнуться. —Ты можешь мне полностью довериться? —спросила она мягко —Я не хочу, чтобы это звучало как манипуляция, и ты боялась ответить «нет» если что, потому что я знаю, как тебе сложно открываться и доверять людям, и. —речь Ольги была прервана Разумовской, которая бесцеремонно её перебила: —Да, Олеж, я могу тебе довериться, не оправдывайся, пожалуйста. —серьёзно сказала она, немного улыбнувшись, в попытке показать, что всё в порядке. —Хорошо. —улыбнулась в ответ Волкова, чувствуя, как в груди разливается тепло. —Тогда, делай, пожалуйста, всё, что я сейчас буду говорить. Это будет тебе казаться странным, нелепым, и неловким, но дай мне несколько минут. —попросила она —Ладно, действуй. —чуть вымученно хмыкнула Серёжа —Хорошо. Переведи взгляд со своей ноги в зеркале на верхнюю часть тела, и не отводи глаз. —чуть твёрже и требовательней проговорила Оля, и от её тона у Разумовской потянуло внизу живота. Покраснев, она уставилась на своё частично обнажённое отражение, которое ей ничуть не нравилось. —У тебя буквально аристократическая внешность, Серая. Худоба, бледность — невероятно изящно выглядит. Я смотрю на твоё тело, и мне чисто эстетически приятно это делать. И волосы контрастируют со всем этим, и ты буквально будто бы горишь. —Но… —начала Разумовская, однако Волкова остановила её, перебив. —Тссс. —шепнула она прямо в ухо девушке, которая опять дёрнулась, чувствуя горячее дыхание чуть ниже уха. —Не говори ничего, пока я не разрешу. Просто слушай и смотри на меня. —вкрадчиво приказала она, видя, как Разумовской неловко, и как она раздражённо вздыхает, но слушается, позволяя тишине накалять обстановку. —У тебя тонкая талия, и красивая грудь. Ты можешь быть со мной не согласна, и думать, что я тебе льщу, но ты и вправду потрясающей красоты человек. —Оля подняла руку повыше, скользя кончиками пальцев между грудей девушки, и заставляя ту тяжело дышать. Разумовская, как и сама Волкова уже очень нехило завелась. —Ты настолько чувствительная, что это буквально поражает. Я не видела людей, у которых было бы настолько отзывчивое тело. —восхищённо проговорила она, после того как Серёжа громко ахнула, выдавая тонкий, почти неслышный стон, от того что Волкова одновременно прикусила её плечо еще раз, оттягивая кожу и зализывая место укуса, и одновременно сжала её грудь, оттягивая пальцами тёмный сосок, и немного выкручивая его. —Видела бы ты, как я вижу тебя сейчас. —выдохнула Волкова, вновь проходясь языком по ещё одной чувствительной точке на шее, и вызывая у Разумовской беспорядочное, равное дыхание. Олежа вдруг убрала руки, и Серёжа недовольно выдохнула, уже почти не обращая внимания на то, как выглядит. —Посмотри на себя, и громко и уверенно повтори несколько раз, что ты красивая. —приказала Волкова, выглядя, словно хищник рядом с Серёжей. —Но Оль… —ей не дали закончить мольбу —Серая, скажи это, иначе я больше ничего не сделаю. —грозится Оля, наблюдая за тем, как раздражается и одновременно пытается преодолеть стеснение Разумовская. —Ну пожалуйся, Олеж. —скулит она, не желая произносить заветные слова. —Умолять ты меня ещё успеешь. Скажи, что ты красивая, и я продолжу. —Волкова чуть улыбается, одними лишь глазами, делая шаг назад. —Ладно. —недовольно бурчит Разумовская, и Оля еле сдерживает смех, с усилием сохраняя серьёзное, строгое выражение лица. —Ладно. Я красивая. —тихо говорит Серёжа, косясь на отражение Волковой, которая кивает, и немного улыбается в ободряющем жесте. Слова эти неуверенные, тихие, будто бы Разумовская пробует их на вкус, как странную, экзотическую еду. —Я красивая. —звучит это уже не так скованно, и Серёжа понимает, что ничего страшного в этом нет, потому что рядом Олежа, и она никогда не будет насмехаться над ней, лишь улыбнётся с гордостью, показывая всю свою поддержку, и возьмёт Серую за шкирку, будто бы нашкодившего рыжего котёнка, заставив побороть гложущие комплексы и вечные загоны. —Да, я красивая. —бросает она с вызовом, и уже будто бы сомневается в том, что эти слова ложны. —Да, твою мать, я очень красивая, а те, кто думает иначе идут к чертям. —завершает она громко, довольно улыбаясь, и позволяя мысли о том, что возможно это — правда, закрасться в мозг. Разглядывать себя и, парочку укусов на шее уже не так стыдно, и у Серёжи будто бы кто-то большой камень с хрупких плеч снял. —Да, Серая, ты очень красивая. —тепло и довольно улыбается Волкова, легко снимая с немного затёкших запястий ленты, и засовывая их в карман растянутых, поношенных штанов. —А можно я сниму с тебя футболку? —вдруг выпалила Разумовская, вновь краснея, и разворачиваясь к Олеже. —И футболку, и лифак. —испускает короткий смешок Волкова, которая и сама немного смущается своей фигуры, которая не столь изящна и правильна, как у подруги. Накаченная, подтянутая, но не женственная. На губах Серёжи играла довольная, хитрая улыбка. Она крепко схватила Олежу за запястья, и заставила попятиться назад, к стене, и наконец прижаться к ней. Волкова удивилась, но скрыла за самоуверенной ухмылкой всё своё волнение и удивление. —Подними руки наверх. —скомандовала Разумовская, и в следующую секунду слегка смутилась тому, что её приказ был безмолвно выполнен, и не оспарен. Однако, она ухватила край футболки Волковой, и потянула её наверх, приподнимаясь на носочки, и еле стягивая элемент одежды — Оля была значительно выше. Серёжа с восхищением оглядела сильное, загорелое тело подруги, и не смогла сдержаться, осторожно целуя её между грудей, над перемычкой лифчика, от чего та немного вздрогнула, прикрывая глаза. —И кто из нас здесь невероятно красивый. —тянет она, осторожно скользя ладошками за спину Волковой, которая сделала небольшой шаг вперёд, чтобы помочь девушке, и от прикосновений ледяных, проворных ладошек громко выдохнула, а Серая вспомнила, как, тогда ещё подруга, вечно странно дёргалась от прикосновений к спине, и проявляя лисью сущность, с абсолютно невинной улыбкой начала поглаживать, касаясь одними лишь подушечками лопатки, и очерчивая каждый позвонок на спине девушки, а потом спуская с плеч бретельки чёрного, простого лифа. Оля сначала держала себя в руках, прикрыв глаза, и самодовольно улыбаясь, а потом отпустила себя, откидывая голову, позволяя тяжёлым вздохам слетать с губ. Наконец, пальцы Разумовской справились с крючками застёжки лифчика, и она откинула в сторону бюстгальтер Оли. —Ах ты лисица. —улыбнулась Волкова, и Серёжа хихикнула, а в следующий момент громко ахнула, оказываясь на месте Оли, вжатой в стену. —Олеж… —протянула девушка на выдохе, когда пауза стала уж слишком затянутой —Ложись. —приказала та, кивнув на разложенный, широкий диван посреди комнаты, и сделала шаг назад, позволяя стройной Разумовской выскользнуть из захвата. Серёжа уже думала шутливо возмутиться тем, что Оля только и делает, что командует, но что было скрывать — Серой это нравилось. Нравилось подчиняться подруге, нравилось, что она принимает решения, и мягко выводит её из очень ограниченной зоны комфорта, поэтому, она, намеренно вильнув бёдрами, сделала то, что было сказано — легла, нервно вертясь из стороны в сторону в попытке удобно устроиться. —Олеж, ну куда ты делась? —жалобно спросила она, теребя пальцами краешек резинки штанов. —Сейчас, момент. —Волкова нашла кусок чёрной, чистой ткани, складывая его в пару раз, и подошла к Серёже, которая уже успела прохрустеть всеми пальцами, и ещё пару раз заломать их. —Ты не против, я завяжу тебе глаза? —спросила она, залезая на диван следом, и осторожно устраиваясь на её бёдрах. —Но я тогда тебя не буду видеть. —испуганно проговорила Серая, с явным нежеланием глядя на ткань. —И ощущения усилятся, ты будешь чувствовать всё острее. —проговорила Оля, явно пытаясь склонить её в сторону эксперимента. —Нет, не надо. —твёрдо заявила Серёжа —Я переволнуюсь и всё испорчу какой-нибудь панической атакой в самый неподходящий момент. —пояснила она, с мольбой в глазах глядя на Волкову. —Хорошо, поняла. —девушка отложила ткань в сторону, и подняла руки, убеждая Разумовскую, что в них ничего нет. —А можно лучше я потом завяжу тебе глаза? —спросила она вдруг с озорным огоньком в глазах. —Ты хочешь? —Оля спрятала своё нежелание отпускать контроль над ситуацией под шутливо-вымученным тоном. —Да. — —Ладно. —она сдалась под натиском умоляющего взгляда Серёжи, закатывая глаза. —Да, я не против. —повторила Волкова, понимая, что совсем не может противостоять Разумовской, когда она на неё так смотрит. Отказывать — будто бы своими руками убивать маленьких, милых котят. —Отлично. —довольно улыбнулась рыжая плутовка, забавляя и слегка выводя Олю одновременно. —Лучше свяжи мне руки. —предложила она, мгновенно краснея, и отводя взгляд. —Смотри мне в глаза, Серая. —Волкова нависла над девушкой, упираясь одной рукой в стену где-то за её головой, а второй мягко фиксируя подбородок, заставляя удерживать глазной контакт. —Хочешь, чтобы я связала тебе руки? —спросила она, широко улыбаясь, и пристально вглядываясь в глаза краснеющей Разумовской. —Да. —девушка выдохнула, резко втягивая воздух от того, что тело окатило волной жара, который скопился в итоге между ног, слабо пульсирующей точкой. —Как скажешь. —в голосе, таком спокойном и обволакивающем слышалась опасность, что заводило Серёжу, которая вся изметалась уже под Олей. Вытянутые руки были ловко и крепко завязаны, что с волной лёгкого страха, и странной радости осознала Разумовская. —Да чёрт возьми, тут не за что зацепить. —раздражённо пробурчала Волкова, слыша звонкий и весёлый смех Серёжи. —А сколько было нагнетения с этим твоим «как скажешь», Олеж. —поддела она краснеющую Олю. —О. Я могу скрепить не твои запястья вместе, а потом закрепить над головой, а связать на манер распятия, обе руки по разным сторонам. Благо, у этого идиотского изобретения такие странные подлокотники. —быстро нашлась Волкова, зловеще и торжествующе улыбаясь, развязывая запястья Серёжи, которая уже так не веселилась, выглядя довольно испуганно. —Да чёрт. —раздосадовано бросила та, признавая своё поражение, и раскидывая руки в стороны. —Твоя была идея. —лишь заметила Оля, хмыкнув, но в душе её ненормально сильно умиляла картинка разозлённой, кажется на саму себя Разумовской. —Иди ты. —фыркнула Серая, демонстративно отворачиваясь от девушки, пока Волкова «приковывала» её к кровати. —Неа. —отозвалась та спокойно, и тут должна была последовать реплика Серёжи, но она просто не успела начать говорить, потому что Оля в этот момент укусила её за твёрдый сосок, заставляя дёрнуться, и пискнуть. —Тише, Разумовская, тише. —хмыкнула она, утягивая за собой Серую в поцелуй. Когда он был разорван, Серёжа запрокинула голову, от переизбытка чувств, потому что дразнящие, чувственные ласки жестоких сейчас пальцев доводили её до исступления. —Пожалуйста, Олеж… —протянула девушка, вытягивая шею сильнее, чтобы Волковой был удобнее оставлять на ней укусы. —Чего, Серая? —скрывая из последних сил то, как она возбуждена спросила Оля невозмутимо. —Олееееж… —простонала Серая, не сумев закончить фразу, когда под её штаны скользнула ладонь, через тонкую ткань нижнего белья совсем легко поглаживая её половые губы. —Так чего, Серёж? —переспросила Волкова, убирая руку под аккомпанемент разочарованного, жалобного стона. —Олеж, ну пожалуйста, трахни меня. —Ольга не смогла не отреагировать на эту мольбу, и спрыгнула с дивана, стягивая с девушки за концы штанин оставшуюся часть одежды. —С удовольствием, Серая. —хмыкнула она, заставляя девушку развести ноги в стороны. Возможно, даже пятнадцать минут назад, это действие бы жутко смутило девушку, но сейчас, будучи адски возбуждённой, она забыла про то, что такое смущение, пытаясь потереться бёдрами об уж очень гладкие простыни, на которых они спали. Последний кусочек ткани с её тела был не менее бесцеремонно куда-то дет, и Оля легко отыскала самую чувствительную точку, заставив Разумовскую напрячься всем телом и выгнуться. Неспешные, движения пальца, который массировал клитор заставляли Серую хныкать от неудовлетворённого желания, и слабости воздействия — казалось, возбудиться сильнее было просто невозможно, но Разумовская убеждалась в обратном, несвязно умоляя Волкову быть быстрее и жёстче, однако та лишь улыбалась, в ответ на постанывания девушки. Наконец, Оля смиловалась, и Разумовская выгнулась с тихим вскриком, дрожа, и видя как перед глазами всё плывёт. Полностью пришла в себя девушка после крышесносного оргазма только минут через десять, и то, почти полностью обессиленная. —Ты как? —мягко спросила Оля, пытаясь игнорировать собственное возбуждение. —Лучше не бывает. —пробормотала с улыбкой Серёжа, приподнимаясь на локтях, и краем сознания понимая, что на ней уже нет лент. —А ты что? Ты же тоже… —спросила она, слегка краснея. —Серая, ты устала как чёрт. Да и не будем торопиться ещё сильнее. Я сама справлюсь. Поспи лучше. —вымученно подмигнула ей Оля, прикрывая девушку лёгкой простынёй. —Ты, кстати, наконец-то не ледяная. —заметила она довольно, склоняясь над Разумовской, и целуя её в лоб. —Но, Олеж. —начала Серёжа, легко проходясь языком по своим пересохшим губам. —Спать, Серая. —строго, но не сдержав улыбки погрозила пальцем Волкова, подавая девушке стакан с водой. —Ладно, спасибо. Спокойной ночи. —у Серёжи уже не было сил на спор, поэтому она быстро осушила бокал, и зарылась под простыню чуть-ли не с головой. —Сладких снов. —Оля ласково коснулась её лба губами, и направилась в свою комнату. Ей определённо нужна разрядка.