Пока ты спишь

Во сне Нил держится за него. Иногда за руку, иногда цепляется за край футболки, но сегодня чужая теплая ладонь покоится на его запястье, некрепко сжимая. Эндрю чувствует собственный пульс. Возможно, в других обстоятельствах он счел бы этот жест угрожающе контролирующим, но прямо сейчас все совершенно наоборот. Нил держится за него, как за спасательный круг. Как за единственный устойчивый во время землетрясения предмет. Как за самую надежную в мире вещь. Просто чтобы чувствовать, что все в порядке. И Эндрю готов быть для него тяжелым грузом, не дающим сорваться в черную дыру страхов. Эндрю лежит рядом и смотрит внимательно, изучает каждую черту лица, будто видит впервые, молчит так серьезно, словно считает количество чужих вдохов. Лицо Нила уязвимое и настороженное, и это выражение до раздражающего зуда в груди хочется стереть и забыть. Хочется быть единственной грозящей ему опасностью, единственной угрозой, стремительной, испепеляющей, нетерпимой. Эндрю поднимает руку и касается кончиками пальцев чужого плеча. Пока Нил спит — можно. Едва касаясь, проводит по плечу ниже, опускаясь к спине и пересчитывает выступающие позвонки. Нил вздыхает и крепче сжимает ладонь на его запястье. Брови дергаются и хмуро сходятся на переносице. Эндрю недовольно цыкает. — Ты можешь хотя бы во сне не быть таким раздражающим? — бормочет тихо и мягко гладит по лопаткам. Нил вздыхает громче, чуть ворочается, все не разжимает руки, беспокоится. Эндрю кривит лицо. А затем придвигается ближе, обнимая свободной рукой, укладывая ладонь на затылок и прижимая лбом к своей груди. — Все в порядке, придурок. Я здесь. И опускает голову, мягко утыкаясь губами в рыжие вихры.