Конгресс супплетивных местоимений

Он прибыл на Конгресс супплетивных местоимений, когда регистрация уже началась. Всех входящих в здание встречал огромный баннер со слоганом «Супплетивный не значит добавочный». Конгресс, каждый год проводившийся в новой стране, в этот раз проходил у русских. Придуманный хозяевами мероприятия слоган, впрочем, не особенно способствовал пиару. Он мельком услышал, как случайные прохожие спрашивали друг у друга, что это значит. Там имелось в виду что-то вроде «да, “супплетивный” значит “добавочный” по-французски, но по-русски это звучит гордо». Однако из разговора перед входом выяснилось, что не все слыхали даже само название, хотя наверняка сталкивались с супплетивами каждый день. Пришлось остановиться и объяснить, что это когда одно и то же слово имеет формы — например, падежные — с разными корнями, и привести самый популярный пример: «Я, меня». «Я»-то все знают. На регистрации выдали бейджик, на котором по нынешней конференционной моде было отмечено, как следует адресоваться: «ОН, ЕГО». Он нацепил этот пластиковый прямоугольник на лацкан пиджака так, чтобы принадлежность к участникам конгресса не вызывала сомнений, потом у стола с кофе взял себе стаканчик, а затем стал медленно прохаживаться в толпе, раскланиваясь с другими делегатами. Иностранцев отличить было легко: все они любезно улыбались. Я, который благодаря месту проведения вошёл в оргкомитет, носился туда-сюда с жутко озабоченной физиономией. Он в оргкомитет не входил. Его и взяли-то впервые только ради того, чтобы было побольше участников от принимающей стороны. Бессменный председатель Ассоциации супплетивных местоимений, Ego, благосклонно кивнул Ему. Я же сделал вид, что не узнал. Я никогда с Ним не здоровался, даже встречаясь в одном предложении. Третье лицо — это, конечно, не третий сорт, но почти третий лишний. Мы не стали приветствовать Его, но на бегу поинтересовались: — Взял папку участника? — Да, получил. Мы нахмурились. Он понял свою оплошность. Хотя конгресс был местоименный, на таких мероприятиях, судя по отзывам, считалось хорошим тоном и глаголы тоже использовать супплетивные: не выступать, а докладывать/доложить. Не получать, а брать/взять. Открывал конгресс старейшина Ego, ради которого организовали синхронный перевод на латинский. Я зачитывал приветствие от имени принимающей стороны и вдобавок делал два доклада: на пленарном заседании и на секции единственного числа, где выступали одиночки. Все — сплошь первые лица: англичанин Ι, француз Je и немец Ich. Второй доклад Меня назывался пафосно: «Что под маской?» При первых словах Он почувствовал себя неуютно. — Среди нас до сих пор встречаются местоимения, скрывающие кое-что в своей биографии. У меня, как и у наших зарубежных коллег, как и у нашего многоуважаемого председателя, именительный падеж с рождения не совпадал с косвенными. Для каждого из нас номинатив — это наш настоящий облик, наше истинное я! Но что спрятано под маской, на которой написано «Он»? Он, вы не хотите ответить? Он по необходимости встал, прокашлялся и громко сказал: — Ничего не спрятано, — и тут же понял, что синхронисты в кабинках не перевели его реплику из-за того, что ему не дали в руки микрофон. — И! — торжествующе воскликнул Я с трибуны. — Я выяснил! Там скрывается И! — Is, — перевели латинисты-синхронисты. — Is, — перевели в готской кабинке. — Er, — перевели в нововерхненемецкой. Все в зале уставились на Него, который поспешил сесть. — У Него, в отличие от нас, всегда был именительный падеж! То же самое И, что имеет в своём составе Плохо-й и Худши-й! — продолжал распинаться Я. — А сам надел маску Оного! А у Оного есть свои косвенные падежи! Оного в зале не было. Он чувствовал себя ужасно. Так вот зачем его позвали! Чтобы публично упрекнуть как недостаточно супплетивное местоимение! Его доклад был на секции последним. Я, вероятно, рассчитывал, что Он уйдёт, не выступив. Он уже стал неловко запихивать программку и текст доклада в папку, но тут его тронул за плечо сидевший позади Сей, который не участвовал, но пришёл поддержать товарищей, чтобы они не чувствовали себя в единственном числе. — У нас у всех есть И, — участливо сказал Сей. — У Хорошего тоже, вон он сидит. Не обращай на Меня внимание. У Него были подготовлены тезисы на тему «Третье лицо единственное число: русская уникальность», но выйдя на трибуну, он отложил свои распечатки в сторону и сказал: — Доклад называется «Меняющиеся местоимения в меняющемся мире». Что такое супплетивизм для многих здесь? Вечеринки, на которые надо являться в именительном падеже! Телешоу «Угадай морфологическую форму»! А ведь для кого-то это способ выжить. Да, случилась беда, наши предки утратили своё И. Но никто не грабил Оного. Наоборот, Оны-й получил своё И. Был честный обмен! Ни ваш покорный слуга, ни Она, ни Оно, ни Они не выбирали супплетивизм. Изначально это была судьба, а теперь это стало образом жизни. Супплетивизм — это активизм. Подумайте о подобных Себе и Друг Другу, кто не может стать субъектом! Да, они не супплетивы, но задумайтесь, почему их сделали недееспособными? За какие такие проступки они в нашем обществе от рождения считаются зависимыми? Главное ведь не то, есть ли именительный падеж или нет, главное, чтобы местоимение было хорошее. Со стороны иностранцев раздались хлопки. Речь Его оказалась созвучна набирающему популярность в Европе движению за права ущемлённых форм. Из русских первым начал аплодировать супплетив, в котором Он узнал бывшего Хорошего — тот от наплыва чувств стал Лучшим. Ego тоже несколько раз ударил ладонью о ладонь. Это вызвало в зале аплодисменты, которые всё ширились и наконец перешли в овацию. Я сидел, не поднимая глаз, а Он оглядывался по сторонам. Один из латинистов-синхронистов встал прямо в кабинке и расстегнул куртку: у него на футболке было написано «Даёшь номинатив латинскому герундию!»