жёлтые хризантемы

Тёплый летний день. Небо было чистое, а солнце ярко освещало спортивный зал. Хината тренировал приёмы вместе с Кагеямой. Казалось, что Тобио выпускает гнев, ударяя мячом по предплечьям Шоё вновь и вновь. Руки ужасно жгло. Хинатой двигало желание стать сильнее, быстрее и лучше. Третьегодки покинули клуб, поэтому он думал, что на его плечи упал тяжёлый груз. Шоё был рад, что Кагеяма всё ещё здесь, в спортзале, ударяет мяч ладонью раз за разом. Как быстро пролетело время. Солнце уже село, и попрощавшись с Кагеямой, Хината рванул домой. Обычно, они шли вместе и обсуждали их странную быструю, думали, как усовершенствовать её. Сегодня голова была забита другим. Несколько часов до шестнадцатилетия, а это значило, что скоро он узнает фразу своего соулмейта. Хината, конечно, верил в это. Его родители — соулмейты, а значит, он тоже встретит свою родственную душу. Девушка, лет 17 на вид, чуть выше Хинаты, сидевшая на земле, без остановки кашляла. Что это? Кровь? И… жёлтые хризантемы? Бросив велосипед в сторону, Шоё рванул на помощь. Девушка не могла произнести ни слова, лишь кашель. Мальчик помог ей встать и довёл до больницы. Что это было? 23:58. Шоё нервно глядел на своё запястье. Наконец, спустя две минуты, на руке начали появляться изящные линии. Улыбка Хинаты могла освятить весь земной шар! И вот, Шоё зажмурил глаза, чтобы открыть их и увидеть фразу соулмейта. Когда покалывание на запястье прекратилось, он открыл глаза. Улыбка медленно сползла с лица. Почерк выглядел слишком знакомым. «Прости» «Прости»? За что соулмейт просит прощения? Почему именно эта фраза? Хината не мог уснуть. Он пытался понять, чей это почерк. Наступило утро. Шёл дождь. Такое ощущение, как-будто погода полностью зависит от Шоё. В свой день рождения мальчик не хотел улыбаться. Он снова шёл в спортзал, чтобы отработать быструю с Тобио. Больше всего Хината хотел сделать всё, чтобы эта надпись исчезла с его руки. Он был готов на всё, лишь бы больше не ломать голову, пытаясь понять, кому принадлежит этот почерк. Шоё вставил ключ в замочную скважину, но походу, зал был открыт. Неужели Кагеяма пришёл раньше? Как только Хината сделал шаг в зал, услышал громкие поздравления от его друзей. Здесь были все: полный состав Карасуно, Кенма и Куроо, Акааши и Бокуто, даже Аоне и Коганегава из Датеко. Ребята налетели на именинника и принялись поздравлять его. Хината решил, что сегодня нужно отдохнуть и забыть об этом дуратском соулмейте! Ребята провели весь день в спортивном зале. Кто-то играл в волейбол, кто-то общался и наслаждался музыкой. Во время мероприятия, Шоё твёрдо решил, что он должен поделиться произошедшим с Кенмой. — Хей, Кенма! — воскликнул Хината — Можно тебя? Кенма лишь улыбнулся Акааши и двинулся в сторону Шоё. Они покинули зал и оказались на улице. — Кенма, мне нужна твоя помощь. — Козуме-сан напрягся, услышав эти слова. — Я тебя слушаю. Шоё молча стянул рукав толстовки. Кенма испугано посмотрел на запястье Хинаты. — Ты в порядке? — по лицу друга, Козуме сам понял, что Хината не в порядке. — Да, Кенма, я в порядке. Ложь. Ложь, которая была слишком неправдоподобной. В итоге, Козуме и Хината решили, что пока они точно не поймут, кто является соулмейтом Шоё, они будут молчать об этом. Со временем, Хината забыл об этом. Декабрь. Хината ехал домой. Его голова была забита непривычными мыслями. Сегодня он увидел тетрадь Кагеямы. Он не мог вспомнить, где он видел точно такие же буквы. Посмотрев на своё запястье, Шоё всё понял. — Кагеяма мой соулмейт? — мальчик шептал это себе под нос всю дорогу домой, улыбаясь произносил это вновь и вновь. Он был одновременно рад, но так же расстроен. Слово, которое скажет ему Кагеяма, «прости»? За что? За неудачный пас? За то, что снова случайно взял тетрадь Хинаты? В голове не укладывалось. Слова, которые появляются на запястье должны значить что-то важное для соулмейта. Что-то здесь не чисто. 21 декабря. Кагеяма не верил в эту чепуху. У него была своя точка зрения, но узнать, что скажет его «соулмейт» всё же хотелось. И вот, 22 декабря, день рождения Тобио. Кагеяма не был взволнован, ему было всё равно. Покалывание на запястье правой руки означало лишь одно: через считанные секунды появится надпись. «Всё в порядке» «Всё в порядке»? Что за бред? Кагеяма устало зевнул и упал на кровать. На телефон пришло сообщение. От Хинаты. Просто поздравления от своего напарника. Тобио даже не прочитал, выкинул телефон и накрылся одеялом. Он не мог уснуть. Долго. Всё же, его немного волновали эти слова. Утром, Кагеяма оделся и пропустив завтрак, направился в сторону школы. — КАГЕЯЯЯЯМ!!! «Боже, кто так орёт с самого утра?» — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! Обернувшись, именинник как-будто увидел второе солнце, но нет, это всего лишь Хината бежал за соперником. Протянув руку, Тобио выдал спокойное — Доброе утро. — Доброе, Кагеям. Что за чувство? Снова покалывания в запястье? Ничего не понимания, мальчики уставились на свои руки. Чёрная, незаметная надпись вдруг стала ярко-красного цвета. — Что за чертовщина? — прокричал Кагеяма. — Я п-понятия не имею! Шоё уставился на тонкое запястье партнёра. «Всё в порядке»? Что ещё за слова соулмейта? Кагеяма тоже смотрел на руку Хинаты. «Прости»? Глупо… Отведя взгляд с рук на глаза друг друга, мальчики, похоже, поняли, что произошло. — Шоё, мы, кажется, соулмейты… —Кагеяма не мог поверить в то, что сказал. — Похоже на то… Хината посмотрел на Кагеяму. В его глазах мальчик смог разглядеть лишь злость и ненависть. — Чушь, мы никогда не будем вместе. Мы — партнёры. Не более. Эти слова пронзили Шоё насквозь. Это был отказ. Отказ на чувства Хинаты к Кагеяме. Тобио лишь развернулся и продолжил идти в школу, не обращая внимания на друга. Да, на друга. Глаза Шоё заслезились. Лицо резал мороз. — хгх… — настолько тихо произнёс Шоё в ответ на боль, которая появилась в его лёгких. Тело ослабло. Ноги тряслись. Хината не мог стоять, он сам это понимал, но продолжал идти. Кагеяма был далеко, настолько далеко, что едва можно было разглядеть синюю шапку. Спустя три минуты, Хината увидел школу. «Ещё немного, Шоё, ты должен дойти». Но он не дошёл. Силы покинули его и он упал на колени. Упал, опираясь на руки, утопленные в сугробе. Глаза начали закрываться сами, как бы Шоё не пытался продолжать держать их открытыми. Очнулся мальчик в больнице. На его груди лежало испачканное кровью полотенце, а рядом сидела его мама, крепко державшая сына за руку. Вошёл врач. — Ханахаки. Жёлтые хризантемы. Мама Шоё лишь молча посмотрела в сторону своего ребёнка. Его глаза были пустыми, а лицо — бледным. Жёлтый — цвет солнца, казалось, такой яркий и тёплый, как и сам Шоё, но не в этом случае. Жёлтые хризантемы означают отвергнутую любовь, отказ. Шоё не мог перестать думать о соулмейте, поэтому состояние стремительно ухудшалось. Хината всего лишь хотел ещё раз провернуть их странную быструю, зайти с Кагеямой в магазин после тренировки и поговорить с ним обо всём. В школе начали переживать и интересоваться, куда делся тёплый лучик солнца в столь морозную погоду. Учитель Шоё сообщил лишь Укаю, а он — Даичи, попросив не разглашать информацию. Хината много спал, дыхание становилось тяжелее с каждой минутой. Кагяема же не находил себе места. Почему его нет в школе неделю? Почему Укай и Даичи так взволнованы? После тренировки, когда все ушли и остались лишь Кагеяма и Даичи, Тобио решил спросить, знает ли Савамура что-нибудь. — Даичи-сенпай, извините, можно задать вопрос? Капитан сразу понял, о чём хочет спросить связующий. — Да, Кагеяма-кун, я тебя слушаю. Кагеяма задумался. Стоит ли ему вмешиваться во всё это? — Ладно, уже ничего. — Кагеяма накинул на плечо сумку и стремительно направился к выходу. — Хината в больнице. Ханахаки, жёлтые хризантемы. Кагеяма впал в ступор. Люди с таким диагнозом едва проживают неделю. Он понимал, что если сейчас же не направится к больнице, то больше никогда не увидит своего соулмейта. Да, соулмейта. Надежда ещё есть, если он успеет, возможно всё будет хорошо. Лишь бы он успел. Тобио выбежал из комнаты, схватил велосипед и направился к больнице. Он не знал, в какой именно Шоё больнице, но Кагеяма решил, что времени на то, чтобы узнать это нет. — Ты ублюдок, Тобио, жалкий ублюдок! Мальчик был неуверен в людях, из-за произошедшего в средней школе. Он не знал, что чувствовать и как любить, не знал, как сказать об этом Шоё. Теперь было поздно. Кагеяма бросил велосипед, думая лишь о возлюбленном. Он был сильным и не позволял себе уронить ни единой слезы. — Хината Шоё! Где Хината Шоё? — казалось, что это был крик души. — Его состояние нестабильно. Я не могу провести вас к нему. — сообщила девушка на вахте. — Я его соулмейт! Я обязан быть рядом с ним прямо сейчас! — он держался, он правда держался. — Палата №7. Поторопитесь. Кагеяма бежал к палате, сталкивая людей на пути. Руки дрожали, а глаза слезились всё сильнее. Он бежал так быстро, как только мог. Наконец, седьмая палата. Он сразу зашёл и увидел ужасную картину. Правая рука Шоё была полностью обклеена иглами, в носу — трубки. Связующий бросился к кровати Шоё, не обращая внимания на кровь и на эти хризантемы, он обнял своего маленького мальчика. Всё, что было ему дорого, находилось у него в объятиях. Такое хрупкое, дрожащее и худое тело, которое уже почти не дышало. Кагеяма не мог больше держаться, увидев слёзы на щеках Хинаты. Ужасная боль. Ужасная боль в запястье. Это означало лишь одно. — Хината, прости, прости меня. Я люблю тебя, солнышко, прости. — Дурачок, всё в порядке. Услышав эти слова, Кагеяма понял, что наделал. Метки засветились и навсегда исчезли с рук волейболистов. Навсегда. — НЕ УХОДИ! ПРОШУ! Не слышал. Он уже ничего не слышал. Проводилось вскрытие. Из лёгких должны были достать все следы Ханахаки. — Как проходит операция? — спросил глав. врач. — Лёгкие пусты. Проверяем горло. — Замечательно. Не было ни одной жёлтой хризантемы. Лишь в конце операции из горла изъяли красную, как пламя розу. Знак настоящей любви. Кагеяма находился в палате с мамой Шоё. Нет, она не винила его. Из-за неё тоже когда-то умер человек, она восприняла это как карму. В комнату вошёл врач. — Во время вскрытия не было обнаружено жёлтых хризантем. Я думаю, что это принадлежит вам, молодой человек. — он протянул розу Кагеяме. Кагеяма принял чувства Шоё, но блокирующий узнал об этом слишком поздно. Все цветы покинули организм мальчика вместе с кашлем. Кроме красной розы, той, что означала взаимность, любовь и близость, то, чего так не хватало Хинате. Спустя два года, Кагеяма так и не смог простить себя за смерть такого солнечного человека, не мог простить себя за смерть своего соулмейта. Кагеяма стоял на краю, сжимая ту самую, красную как пламя, которым постоянно горели глаза Хинаты, розу. Последними словами были Я люблю тебя, Хината Шоё, и хочу быть с тобой.