Охотница, голубая кровь

      Гремит гром. Белые вспышки молнии сверкали на ночном небе, а их грохот оглушал любого человека, находившегося в нескольких метрах от грозы. Эти разряды будто резали мир пополам, как бы уничтожить этот гнилой мир, этих прогнивших людей и эту сырую жизнь. Бесполезные жизни этих королевских отродий.       Зрелая девушка с короткими каштановыми волосами бежала наперекор этому жестокому явлению, не обращая внимание на их смертельные концы, на рокот, из-за которого из ушей скоро хлынет кровь. Но та девушка будто их не слышала, и мчалась, вызывая всплески грязных луж под ногами и пачкая свои тяжёлые ботинки из кожи медведя. Молния то и дело норовит схватить ту бедную девушку, прикончить на месте, оставляя лишь её прах, но девичьи глаза сверкали порывом под лунным светом. Её глаза — камни изумруда, а если присмотреться, можно заметить решимость, стремление, непокорность и…возможно слёзы. Прозрачные бусинки блестели в уголках глаз, затем стекали по розовым щекам от сбившегося дыхания до подбородка. Та девушка бежала, бежала, но её сердце почти замерзает, не двигается. Порой обещания могут рухнуть, а если этим обещанием дорожить и беречь человека, давший это обещание, то в скором времени постепенно начинается обламываться и душа. Не только душа, но и сердце той девушки уже рассыпается. Даже если они не виноваты, даже если хотели «жить счастливо и вечно», порой судьба распоряжается жизнями наперёд, и против этой судьбы выйти никак. А если получится, то и конец предрешённый, и один. Та девушка отлично знала это, но в этот раз не будет преклонять голову перед Судьбой. Сейчас не время, потому что ей нужно догнать своего якоря в этом бесконечном море, полное штормов и крушений. Пока и этот якорь не утонет вовсе. Пока и та девушка тоже не утонет, хватаясь за ней — за луч солнца в их палёном мире.       В скором времени она увидела массивный дверь, будто предрешающий смерть, но он так манил к себе, зовя голосом бездыханных душ, приглашая девушку ощутить поцелуй Смерти. Девушка подумала, что если она зайдет за дверью, то ее будут ожидать только тоска, боль и одиночество. Возможно она там и упокоится, закапывая свое сердце подальше от других, чтобы другие не увидели, как она страдает, как она плачет каждую ночь, как она зовет своего якоря, отчаянно хватаясь за ней. Возможно за дверью она встретит свой конец и ощутить прикосновение губ госпожи Смерти. Как бы не хотелось убежать от такой преграды к свободе, как бы не хотелось забрать свой якорь и жить там, где солнце будет освещать их улыбчивые лица и земля будет чиста, без пролитой крови, без невинных жертв и без обреченного конца, девушка могла лишь постараться идти дальше. Она может выйти против Судьбы, но судьба же великая сила и она уж точно не будет слушать желание одной одинокой девушки. Той девушке с изумрудами вместо глаз остается лишь попытаться ухватиться за свой якорь и никогда не опускать. В ее груди теплела надежда, что сейчас все будет хорошо, как и планировались, как и предрешено, что они уйдут от этого гнилого места к своим мечтам, что она точно спасет своего якоря в этом бездонном океане, полных чудовищ, именуемые аристократами, но она была не глупа. Ее разум отчаянно кричал о том, чтобы она отходила от этого места, чтобы она защитила себя от губящей разлуки, чтобы сбежав, жила полной жизнью и свободно…но как же ей жить без нее? как же она оставит ее одну, такую же одинокою сердцем и душой, такую же, кто стремится к свободе…такую же, которая считает ее опорой в этом темном мире, где не просачивается ни лучик, ни свет.       Девушка ни на секунду не остановилась и бежала к той огромной двери, украшенный золотыми змеями, самородками и рубинами, но она знала, что все это фальшивка. Все это богатство, власть, статус — фальшивки, ведь фальшивкой становится то, что украдено, то, что захвачено кровью их врагов. Чудовища стремились к власти, богатству, убивая других соперников, даже друзей, но сами порой не замечали как чернели их души, как они с каждой секундой утопали в болоте…глубже…глубже. И если уж судить по красоте, то чудовища уродливые. Если уж судить по человечности, то чудовища не будут считаться людьми. А если уж судить по чистоте, то чудовища всю напачкались грязью. Они напачкали и свои белокурые волосы, и свои платиновые лаза, даже не заметить их под этим покровом черноты, гнили и пыли. Не заметить их белые души, ведь они у них они уже исчезли…кроме одной особы. Аристократы вовсю наполнили себя и сие окружение сором, кроме одной девушки, которая была также чиста как ангел. У нее не были запачканы кровью руки, она была невинна, как и душой, так и телом…но она тоже не опускала голову перед жалкой Судьбой. Она не повиновалась никому и упорно шагала выше по ступенькам. Пользовалась всеми способами убрать перед собой помеху, даже если это означало, что помеху надо уничтожить. Именно к этой девушке бежала та с двумя изумрудами в зрачках. Яростно, и с надеждой, что только она спасет ее от семьи, наполненной ублюдками. Несмотря на то, что способ спасения только один.       Девушка с короткими волосами зашла в большой холл и затаила дыхание — ее не должны заметить. Она должна быть тихой, скрытой от глаз, чтобы не попасться рыцарям, охраняющиеся королевский двор. Именно… те массивные двери являлись одним из множества входов в замок королевской семьи, тех чудовищ-аристократов, которые захватили власть. Безумно и безжалостно.       Девушка пошагала дальше, пока не наткнулась на ослепляющий свет, на силуэт в белом покрове, на чистого ангела, кой являлась ее якорь. Ее свет бил в глаза, ярко и сражающее, будто она была ангелом, который спускался с небес к людям, чтобы даровать им добро, сияние и плодородие, дабы люди на Земле не гибли, дабы лучи Солнца сохранялись до далеких времен, дабы их земля не впитала всю краску человечности. Но, кажется, этому королевству никто не поможет, даже ангел божий.       Этот ангел облачился в королевское одеяние, которое сверкало красной, бордовой кровью под светом, но эта «кровь» никак не загрязняла девушку. Ее свет можно было увидеть даже под этим омерзительным покровом, под этими красками, которых окрасили те отвратные королевские отродья. Девушка с изумрудами в зрачках подумала, что это звание королевской семьи уже потеряло свое влияние, свою роскошь и великолепие. Они уж точно не «великолепны».       Одеяние ангела украшал белый мех с черными пиками, что свойственно лишь королеве. Сколько бы она не называла их «королевскими отродьями», только её ангел достойна статусу «королева». Ведь «великолепней» нее никого нет в этой грёбаной жизни.       Она знает.       Знает и то, что она все же из рода тех чудовищ, но отличается лишь способами захвата власти. В отличие от других чудовищ она не убивала, не брала нож и не пачкала себя кровью. Она лишь тихо низлагала своих противников, пользуясь их слабостью и доверчивостью.       Девушка тихо подошла к королеве, чтобы не испугать её, но остановилась в двух шагах от неё. Королева обернулась, заметив ее, и улыбнулась нежной улыбкой, от которой у девушки порхали бабочки в животе. Никто, кроме неё, не влияли на девушку таким образом.       — Эсме. Я знала, что ты придешь, — проговорила королева своим мелодичным голосом, что шептала ей каждый день «люблю».       — Ты ждала меня, — прошептала ей Эсмеральда, а другая лишь кивнула. Но Эсме в ее глазах увидела неозвученные слова: «Всегда».       С какими бы трудностями Эсме не сталкивалась, её якорь всегда терпеливо ждала ее, с надеждой, веря, что она вернётся назад к ней. В этом Эсмеральда не сомневалась — сколько раз она находила на свое мягкое место приключений, столько раз она встречалась со своей королевой. Не было ни минуты, когда они оставляли друг друга в этом океане не брошенных слёз и бесконечных чувств, смертельных штормов и непоправимых бедствий. Эсме взглянула на нее.       — Альфира. Ты… — в ее глазах вспыхнула ярость — не на неё, а за неё.       — Как ты посмела? — прошипела Эсме, а королева извиняющее смотрела на неё, — Фир! Почему ты мне ничего не рассказала?       Эсме дрожала от негодования, что она последняя, кто услышала новости в королевстве.       Королева взяла девушку за руки, дабы немного охладить ее пыл. Она знает, что Эсме дорожит ею и желает её безопасности. Альфира была королевой, но ее окружение была опасной. Хотя сама и являлась небезопасной для окружения. Ведь вместе с ней в одном замке жили одни чудовища - аристократы.       — Извини, золотце, — она нежно посмотрела на девушку с поразительными изумрудными глазами. Тогда Альфира влюбилась в неё с первого взгляда, взглянув в глаза Эсме. — У меня не было возможностей. Я не смогла с тобой связаться. Прости, Мера, — она сжала руки Эсмеральды, успокаивая её.       — Не извиняйся! — яростно прошептала Эсме, — ты не должна извиняться!       С глаз потекли слёзы. Эсме приблизилась к королеве и обняла ее, обхватив её тело своими руками, полные зазубринами и шрамами. Её руки причастны ко многим убийствам, ведь она была охотницей за головами, но убивала ради того, чтобы остаться в живых. Она взялась за нож, чтобы выжить, хотя и пользовалась наиболее изощренным способом. Эсмеральда закрыла сверкающие изумрудом глаза и про себя молилась Судьбу, чтобы та заканчивала свои игры с ними. Она тихо плакала, и слёзы лились с глаз, которые всегда безжалостно глядели на убитых ею людей. Эсмеральда не моргала во время взмаха ножами, не моргала и тогда, когда ступала на труп и забирала все ценности из кармана. Она также спокойно шагала к лавке, держа голову преступника. Не пошевелила и пальцами тогда, когда она отдавала ее. Не моргала и тогда, когда забирала себе заработанные убийством деньги. Почему-то Эсме плакала перед своим упокоением.       Королева тоже обхватила Эсмеральду своими тонкими и изящными пальцами, что всегда прямо указывали на соперников, и Альфира приказывала стражам посадить их в темницу. После довольствовалась победой, хрустя костяшками пальцев. Она теребила пальцы от предвкушения, когда сидела за одним столом с другими наследниками престола. Она стучала пальцами по огромному столу и с удовольствием слушала нервные тики своих противников и будущих рабов. Она сжимала руки в один кулак и с тихой улыбкой наблюдала, как их уносят вниз в сущий ад. Королева Альфира шептала Эсме успокаивающие слова своими неплотными губами, которые звонко звучали, когда она обвиняла врагов в преступлении. Она умело пользовалась своим красноречием, и люди доверяли каждому её слову. Так она избавлялась чудовищ на пути к престолу. Она победоносно говорила и тогда, когда ей давали скипетр и державу, обозначая её королевой. Почему-то в этот раз королева Альфира лишь тихо шептала своей возлюбленной.       Эсмеральда прижалась к другой, обнимая ее сильнее и сильнее, дабы впитать тепло Альфиры и не терять во мраке свет, исходившийся от нее, дабы ощутить спокойствие, по которому она долгое время скучала. Прижимаясь к ней, она чувствовала себя нужной. Нужной кому-то, кем являлась та, без которой не смогла бы жить в этом загноившимся мире, где шастают мерзкие люди, от действия которых становится тошно. Не только Эсме, и Альфире хотелось блевать от места, где, к сожалению, они родились.       — Почему ты не могла связаться со мной всё это время? — с интересом спросила Эсмеральда, после того, как отстранилась от королевы. Последняя взглянула на неё и вздохнув ответила:       — Меня заперли в комнате и даже окна закрыли на замок. Никого не пускали, кроме прислуг и родителей. Только сегодня впустили, как раз перед… — она остановилась на полуслове, обреченно соглашаясь с судьбой. Видимо, эти двое натворили что-то настолько ужасное в прежней жизни, что даже сама Судьба обратила на них внимание, хоть и злоумышленно. Эсме судорожно вздохнула.       — Не надо, — прошептала она, потому, что не хотела услышать это слово, да и причастное к Альфире. — Ты…ты даже не мыслишь, что происходило со мной в эти дни, когда я была в неведении. Я подумала, что ты бросила меня, — на этом голос девушки оборвалась.       — Ральда, милая…я всегда говорила тебе, что я никогда не брошу тебя. Слово королевы — закон, — серьезно прошептала Альфира.       — Я так соскучилась по тебе, — проговорила другая.       — Я знаю, и я тоже.       Они молчали. В сердце каждой из них бушевал мощный ураган, который, если выпустить, сносит всё окружающее, но никто не издал ни звука. Ведь каждая знала, что чувствует её возлюбленная. Они лишь наслаждались последней тишиной в их маленьком мире. Они лишь хотели провести спокойное время перед тем, как исполнится предрешённое Судьбой.       После пары минут молчания девушку с изумрудными глазами окликнула Альфиру.       — Фир.       Та подняла голову.       — А может…сбежим? — предложила Эсме.       — Это невозможно. Нас сразу пристрелят при выходе из замка, — прошептала королева. — Снаружи замок охраняют больше ста страж. Да и сейчас через полчаса меня заберут.       Эсмеральда на это лишь ухмыльнулась. Альфиру поражала её манера становится такой безумной и рисковой в один миг.       — Они нас не утащат в своё логово.       Королева недоуменно посмотрела на неё.       — Сердце, ты…я же говорю, они нас убьют за один пристрел, — снова старалась образумить её.       Эсме понимающе улыбнулась, но взяла её за руки и посмотрела в платиновые глаза королевы.       — Ты планируешь умереть от рук чудовищ? Лучше уж пойти на самоубийство, чем умереть от твоей родословной, которые обезглавят нас обоих.       Королева Альфира вспомнила о том, почему она стоит в зале и ждёт, когда её заберёт стража. Её многочисленная родня так захотела заполучить её трон, что они аж подстроили измену, предав её. Они распространили слух о том, что королева Альфира совершила государственную измену против народа и королевскую семью, и теперь её обезглавят перед людом. Вот почему она ждала Эсмеральду здесь в свой последний час.       — Эсме, — начала Альфира, но ее оборвала девушка с изумрудными глазами.       — Послушай меня. Если ты и умрешь, то точно не от лезвия над твоей головой, — уверенно прошептала она. — Если я и умру, то точно не от своих рук.       Альфира услышала её слова и заулыбалась.       — Что еще безумного придёт в твою голову, солнце моё? — посмеялась она, прикоснувшись губами к губам возлюбленной.       — Услышишь в следующий раз, — прошептала Эсмеральда, отстранившись после недолгого поцелуя.       — Точнее, в следующей жизни? — спросила королева, горестно улыбнувшись.       — Да. В следующей жизни, — проговорила Эсме.       Эсмеральда помогала Альфире снять красное верхнее одеяние и другие золотые украшения с драгоценными камнями. Королева бросила мех на пол и наступила на него, вытирая ноги. Королевское одеяние не должно оставаться таким же чистым и опрятным после того, как омрачилось звание «королевского рода».       Альфира сняла свою тяжелую одежду и осталась в платье и с короной на голове. Она решила, что не будет снимать свою корону, которую с трудом добыла. Она все еще являлась королевой и никогда не будет отрицать этого. После тех событий, что ей пришлось пережить, после тех усилий ради благополучия своего народа и после беспокойных днях, когда королевская семья не принимала её и хотела уничтожить, она не откажется от своего достоинства в виде короны.       Эсмеральда словно поняла её мысли и поцеловала корону, немного приподняв голову. После, отстранившись, она поцеловала Альфиру в лоб. Этим она хотела сказать «ты хорошо поработала. ты молодец. ты достойна этого. ты не чудовище…и никогда им не станешь».       — Спасибо, — прошептала королева.       — Я люблю тебя, — Эсме сверкнула изумрудными глазами и взглянула в её платиновые.       — Я знаю…и я тебя тоже.       Возможно и Альфира не говорила эти три слова, но Эсме чувствовала это. Она чувствовала её любовь, когда Альфира мягко держала её руки и улыбалась, когда она дарила ей цветы из королевского сада, когда она баловала её сладостями и пряностями, когда она крепко обнимала её после несколько дней охоты, когда она перевязывала раны и ругала за неосторожность. Эсмеральда чувствовала её любовь во всём.       — Побежали, Фир, — Эсмеральда взяла Альфиру за руку и, вместе они умчались к свободе, к следующей жизни, отрицая все планы Судьбы.       Через двадцать минут прозвучал звон.       Через минуту после раздалась лязг упавшей короны.       Через две минуты после послышалось грохот двух бездыханных тел.       Но все это скрылось под громом молнии.       Две плетенные меж собой нити, две слуги Судьбы, которым трагически пришлось попрощаться с жизнью, получая стрелу в сердце. Они бесстрашно глядели смерти в лицо и мчались к своему свету, которого никак не найти в этой жизни. Они плевали на веления Судьбы, творили, что хотели, чтобы быть в безопасности. Лишь бежали и бежали…пусть и от чудовищ, от препятствия, с которыми влюбленные не хотели столкнуться. Все равно этим препятствиям нет конца. Хотя они и были счастливыми рядом друг с другом, но влюбленные хотели полного счастья, чтобы седина проступала к шестидесяти годам, чтобы у них на лбу не были морщинок от тревожных мыслей, чтобы не боролись со скверными людьми за свое счастье, с трудом заслуженное. Но Судьба все же добилась своего, прицеливаясь в их сердца, которые бились в унисон и только друг для друга. Влюбленным душам придется лишь надеется, что в следующей жизни они уж точно заживут счастливо…и без чудовищ вокруг.