Надежда одной девушки

       «Счастье любит тишину». За свои неполные тридцать лет Рита много раз слышала эту фразу. От родителей, которым не нравился открытый добродушный нрав дочери; от друзей, что частенько приходили к ней посетовать на судьбу и называли себя дураками, которые не ценили минуты тихого покоя, а предпочитали иное. Даже в интернете она частенько натыкалась на неё и, задвинув очки в тонкой металлической оправе на голову, долго думала — а какой в этом смысл? Если у человека есть счастье, почему он должен молчать и трястить над ним, точно его вот-вот украдут? Хорошим нужно делиться с другими, ведь этого самого хорошего так мало!.. Жизнь, как и близкие Риты, не разделяла её настроя и частенько подталкивала к ней едких и склочных людей. На попытки Риты поделиться хорошей новостью или просто лучистым настроением ей отвечали сарказмом а то и попросту злобой и завистью. Понемногу Рита научилась осторожнее выбирать тех, кому действительно необходима доброта, и делиться ею стала осторожнее. И всё же в последний февральский день счастья внутри хрупкой светловолосой девушки было слишком много, чтобы оставить его себе. — Всем большой… — Рита по привычке широко распахнула дверь рабочего кабинета и не менее широко улыбнулась, но тёплое приветствие рассыпалось растерянными бусинами в тишине кабинета, — привет. А где все? Человек, к которому Рита обращалась, сидел за дальним столом у окна и сосредоточенно смотрел в монитор. Казалось, он работал, но Рита прекрасно знала, что Олег в это время способен лишь вяло дёргать мышкой и имитировать жизнь. В подтверждение его полусонного состояния рядом с ним виднелся большой стакан кофе. — Олег! — позвала Рита, проходя внутрь. Запрятав в шкаф чёрную куртку и серую шапку, она тряхнула головой, позволяя прядям, отросшим до плеч, свободно рассыпаться. — Ты меня слышишь? Тот вздрогнул, будто только осознал, что не один, и повернул голову. Потянулся, хрустя суставами, и поправил голубую рубашку, чуть не вылезшую из-под брюк.        — А, это ты, — небрежно бросил он и махнул рукой в знак приветствия. — А я думаю, кто такой довольный с утра пораньше. Ксюша заболела, Аня будет позже.       Сверкнув дорогими часами на правом запястье, он взял кофе и сделал демонстративно медленный глоток, не сводя с Риты глаз. Если бы она знала Олега меньше, чем пару лет, смутилась бы — он любил разглядывать людей, вызывая в них неловкость, и потом играть на этом. Но Рита давно работала с Олегом, а потому спокойно бросила на тумбочку рядом с рабочим местом серый рюкзак и, подхватив со стола резинку для волос, стянула их в низкий хвост, чтобы не мешали. — Тяжёлая ночка? — сочувственно поинтересовалась она, вернув коллеге в точности такой же прямой и наглый взгляд. — Очередная красотка не давала спать? Олег поморщился, но шпильку проглотил. Снова отпил кофе и прищурился. — Ну, у меня они, по крайней мере, реальные, — он усмехнулся. — Живые и тёплые. Не то что у некоторых. Рита сочла лишним отвечать на ставшую привычной попытку вывести её из равновесия и пожала плечами. Закатав рукава тёплого жёлтого свитера, она включила компьютер и крутанула в пальцах любимый рыжий карандаш. Почему-то именно им удавалось рисовать чертежи проще всего, да и дельные мысли приходили, когда она держала его в руках. Девочки-архитекторы не раз пытались увести его — из любопытства. Рита старалась не злиться, но вещицу прятала. Глупо, наверное. Но так ей работалось спокойнее. — Мой друг реален, — всё-таки произнесла она, чувствуя, что тишина затянулась, а Олег сверлит её затылок взглядом. — И в середине апреля мы встретимся. Я уже купила билеты. Она невольно улыбнулась: то ли от теплоты, вспыхнувшей внутри, то ли от любопытства, что буквально загорелось в Олеге. Она чувствовала его каждой клеточкой тела, но намеренно не поворачивалась. Всё-таки надменный коллега — не тот, с кем хотелось делиться радостью. Пусть её и было много. Совсем скоро. Всего месяц и две недели — и она уедет за полторы тысячи километров, чтобы осуществить мечту. Рита ждала этого почти три года и сейчас готова была каждому встречному рассказывать о счастье, переполнявшем её: я еду! Еду к нему! Наконец-то я его увижу! И февральский день, пасмурный, хмурый, казался ей наполненным светом и теплом подступающей весны. Сердце буквально пело и хотелось обнять и любить весь мир, если это вообще возможно. — Да ну? — бесцеремонно вторгся в размышления Риты Олег. Он не вставал со своего места, но в отражении погасшего монитора она видела, как он весь подался ей навстречу. — И что вы планируете? Уже сняли номер в гостинице? Рита нахмурилась. Глупо было спорить, что Олег красивый мужчина: с правильными чертами лица, загадочной улыбкой, задорным блеском серых глаз и аккуратно подстриженными по последней моде чёрными волосами. Но его постоянные разговоры о женщинах и об интиме напрягали. Только познакомившись с ним, Рита ещё подумала, что, может быть, с ним у неё что-то получится, но позже, узнав получше, поблагодарила судьбу, что так ничего и не сложилось, и она нашла в себе силы отвергнуть его предложение провести вместе ночь после корпоратива. Может, именно поэтому Олег сменил к ней отношение и смотрел часто как на пустое место. Рита была равнодушна к его отношению. У неё был человек, который понимал и поддерживал, знал каждую тайну её души и всегда принимал такой, какой она была. И скоро, совсем скоро они встретятся. Остальное не так уж важно. — Представь себе, мужчина и женщина могут не только спать, но и дружить, — Рита всё-таки обернулась и одарила Олега снисходительным взглядом. По крайней мере, она надеялась, что он такой. — И мы просто хотим встретиться и хорошо провести время вместе. Как друзья. Олег некрасиво усмехнулся. Допив кофе, он смял стакан и, бросив его в мусорное ведро, на миг выпрямился и посмотрел Рите в глаза. — Ну-ну, наивная глупая девочка, — проговорил он, и тон его голоса звучал максимально пренебрежительно. — Продолжай думать, что ему — если он вообще существует — интересна твоя душа. И когда тебя изнасилуют, не говори, что я не предупреждал. Он резко крутанулся в кресле, показывая, что разговор закончен. Рита с силой сжала в руках карандаш, сдерживая порыв воткнуть его Олегу куда-нибудь, например, в глаз. Вот… урод! Умел же он испортить даже самое радужное настроение! И ведь наверняка сейчас радовался, что сделал гадость. За спиной завибрировал телефон, и Рита, глубоко вдохнув, взяла его в руки. Значок сообщения смягчил неприятный разговор, а его текст и вовсе заставил улыбнуться. «Доброе утро! Надеюсь, оно у тебя удачнее, чем у меня». Покачав головой, она быстро набрала ответ. «Едва ли. Олег снова испортил настроение, мудак. Сказал, что ты маньяк и изнасилуешь меня при первой же встрече». Отправив его, Рита с минуту смотрела в экран с замершим сердцем в надежде на ответ, но собеседник молчал. Со вздохом она нажала кнопку блокировки и повернулась было к компьютеру, но пришедшее сообщение заставило отвлечься. «Передай этому бессмертному, чтобы держал свой яд при себе. А то я после смерти буду вечно его преследовать, и лучше бы ему не нарываться. Я буду самым злобным призраком на свете!» В конце сообщения стояли смайлики весёлых чертят, и Рита невольно фыркнула. Дэн всегда знал, как за пару минут развеять её грусть и заставить улыбнуться. В новом сообщении она пообещала всё передать, пожелала удачного дня и, предупредив, что уходит работать — проект не ждал отлагательств — убрала телефон. Пожалуй, этот день всё ещё хорош. Пусть за окном ещё зима и снег, приближение весны уже чувствовалось и сердце сладко замирало. Рита готова была поклясться — она совсем близко. И счастье вместе с ней. За заботами Рита не заметила, как пролетел день. Светлым пятном в нём всё-таки стал разговор с Анной — эффектной высокой шатенкой, хохотушкой и насмешницей. С её практически идеально симметричными чертами лица, живым взглядом зелёных глаз и очаровательно-сексуальной улыбкой девушке прочили карьеру модели — родители в первую очередь. Аня никого не послушала и ушла из дома, поступив на архитектора. Говорила, что всегда мечтала создавать красивые дома для счастливых людей. Рита считала — у Ани прекрасно это получалось. На обеденном перерыве она всё-таки рассказала коллеге о поездке и билетах, поделившись переполнявшим предвкушением. Аня, поглощая огромный бутерброд с колбасой и запивая всё это сладким крепким чаем, с горящим взглядом потребовала фотоотчёт. Она была одной из немногих близких людей Риты и знала о её отношениях… дружбе с Дэном. И Рите казалось, что та совершенно искренне за неё переживала. — Тебе давно нужно было туда поехать. Кто знает, вдруг это твоя судьба, а ты своё счастье упускаешь, — улыбнулась Аня в конце разговора, а Рита надолго задумалась. Если бы только знать наверняка… Их отношения с Даниэлем иногда даже ей самой казались странными. Дружба, длившаяся почти три года, так и не вышла за пределы переписок в интернете. Рита безусловно ценила каждый день, в котором Дэн присутствовал хотя бы так — цифрами кода, складывавшегося в слова и эмоции. Но всё же она ощущала, что ей этого мало. Что в простых строчках и равнодушных буквах ей тесно. Рита хотела слышать голос, ощущать интонации, понимать с полуслова, какое у него настроение. Хотела видеть его, а не довольствоваться сухим описанием: высокий, темноволосый, с серыми глазами и татуировкой на плече. Рита хотела большего, хотела разорвать путы интернет-общения, сделав его реальным. Она давно признавалась, что привязана к Дэну не просто как к другу, но молчала, ни с кем этим не делясь. Она понимала, что любой разумный человек только покрутит пальцем у виска: мол, ненормальная, влюбилась в какой-то придуманный образ. Рита всё прекрасно понимала… и продолжала общаться, потому что иначе не могла. Даниэль стал частью её жизни, и терять его она не собиралась. Надеялась только, что поездка и встреча, которую предложила она, не испортит всё окончательно. Рита не хотела оставаться одна. Она старалась об этом не думать, каждый день возвращаясь в маленькую уютную квартирку со светлыми обоями, книгами, живущими на всех горизонтальных поверхностях, и гирляндой над кроватью, и зачёркивала в календарике ещё один день. Весна пришла в их городок, но совсем не желала согревать, вместо этого даря мокрый снег и сырость. Даже кактус на окне, неизменно бодрый, стал казаться каким-то унылым и вялым. Но Рита иногда была очень упорной, поэтому о плохом не думала. Внутренний огонь горел в ней так же ярко, как в день покупки билетов, и если не выжигал, то прятал в густых тенях любые сомнения. Большего Рита и не желала. Просто жила, как все эти три года, и делилась всем, что важно, в текстах электронных сообщений. Буквы казались безразличными, и она только надеялась, что там, где их получают, чувствуют всё, что и она. «Сегодня видела котёнка на остановке. Такой крохотулечка! Я хотела забрать, но не успела — его унесла какая-то девушка», — с весёлой интонацией, но затаённой грустью. «Может, мне подарить тебе котёнка? Мне кажется, одной тебе очень грустно», — ответ, заставляющий замереть сердце. Может, и правда?.. «Я же на работе пропадаю. Кто его кормить будет? Да и грустно будет котику одному в квартире. А когда уезжаю к маме, его не с кем оставить. Нет, лучше не надо». Одна из многих вещей, казалось бы, незначительных и банальных — но до безумия для Риты важных. Ей правда было одиноко и грустно, но она не говорила об этом, пытаясь изо всех сил оставаться сильной. А когда в случайных фразах проскальзывала правда, её вдруг понимали и слышали. Сердце от этого застывало на миг, будто не веря, а потом билось сильнее, наполняя мир вокруг живыми красками и возрождая веру в чудо. Оно ведь когда-нибудь должно случиться и в её жизни, ведь так?.. В день отъезда погода вдруг решила сжалиться над Ритой и подарить ей немного солнца. Закинув за плечи вместительный синий рюкзак, она вышла из квартиры и подняла голову, щурясь на яркие лучи. Тепло было вокруг, тепло было в сердце, и она, никого не стесняясь, широко улыбнулась. Весна наконец-то пришла, совпав в унисон с ритмом её сердца. А значит, впереди будет только лучше. И никто её в этом не переубедит. Проходя мимо стеклянной витрины, Рита на миг остановилась. До вылета оставалась куча времени, и она решила прогуляться, наслаждаясь сухим асфальтом и бездонно-синим небом над головой. Оно отражалось в стекле вместе с ней, одетой в рыжий плащ, чёрные джинсы и белые кроссовки. Окинув себя взглядом, Рита подмигнула своему отражению, скрыла глаза за тёмными очками и стянула с волос резинку, позволив ветру свободно касаться прядей. Может, это и глупо, но в эту секунду Рита ощущала себя по-настоящему красивой и почти что счастливой. До полного счастья оставалось пережить два с половиной часа перелёта и ещё двенадцать — до встречи. И тогда… Рита тряхнула головой. Да, она много раз думала о том, что случится, когда они встретятся. Даже шутила с Дэном о том, что при встрече обнимет его и больше никогда не отпустит. Но на деле всё могло обернуться иначе. Зная себя, Рита подозревала, что не сдвинется с места от волнения или начнёт плести какую-нибудь чепуху. Однажды она рискнула поделиться с Дэном опасениями. Он, помолчав, серьёзно ответил: «Я думаю, всё будет в порядке. Не волнуйся, ладно?» Легко сказать. Дэн вообще часто оставался невозмутим, когда Риту пугали и настораживали самые разные вещи. Она многое воспринимала эмоционально, пропуская через себя, и только после этого удавалось успокоиться и найти решение проблемы. Дэн не раз говорил ей, что не стоит принимать так близко к сердцу абсолютно всё. Но что она могла поделать? Рита так чувствовала мир — каждой клеточкой своей души, не умела надевать броню и часто страдала от его ударов. За почти тридцать лет она потеряла многих друзей, похоронила отца и столько раз обжигалась в любви, что не хотелось даже вспоминать. И всё равно упрямо оставалась той же, лишь взрастив в себе небольшую настороженность к людям. Рита была уверена — так правильно. Иначе она потеряет часть себя. Иначе станет кем-то другим, а с этим другим разве захотят общаться те, кто ещё остался рядом? Перед перелётом Рита жутко волновалась и не выпускала телефон из рук, ожидая сообщение от Даниэля. Это был её первый полёт, и она хотела, чтобы он прислал хоть одно сообщение, хотя бы смайлик. Так она бы не ощущала себя одиноко и не ходила бы из угла в угол в зале ожидания, ловя на себе косые взгляды. Но телефон молчал: ещё вчера он предупредил, что у него до жути сложное дело, подзащитный требует внимания, и он хочет успеть закончить его до отъезда. Рита всё понимала — сама горела работой и вчера допоздна сидела в офисе, дорисовывая проект, который должна была сдать за неё Аня. И всё-таки… неужели не нашлось хотя бы двух минут?.. В последний раз бросив взгляд на тёмный экран телефона, Рита со вздохом убрала его в рюкзак и достала книгу. После пары попыток удалось сосредоточиться на простеньком сюжете о любви, а через полчаса объявили посадку — и думать об ином стало некогда. Рита старалась держаться спокойно, чувствуя, как бешено колотится сердце, и молилась только об одном: пусть всё пройдёт удачно. Пусть он взлетит и сядет нормально. Пусть её отпуск хоть раз будет таким, о каком она мечтала!.. От волнений Рита, едва оказавшись в кресле самолёта и пристегнувшись, уснула и пришла в себя, когда стюардесса мягко тронула её за плечо и сообщила о прилёте. Ощущая себя будто пьяной, Рита выбралась наружу, доехала до терминала, и, выйдя из аэропорта, остановилась, глубоко дыша. То же бездонно-синее небо над головой, тот же ветер, с любопытством касавшийся прядей. Мимо спешили люди и проезжали автомобили, а Рита продолжала стоять, жадно впитывая в себя каждую деталь и слушая ритм жизни. Ритм, который бился и внутри неё. Она никогда не была здесь и всё же казалось, что это — её второй родной дом. Место, куда она обязательно должна была вернуться.       Рита подняла голову и, раскинув руки, закрыла глаза, глубоко дыша. Каждый удар сердца — надежда. Каждый выдох — желание счастье. «Пожалуйста, пусть это будет не напрасно». Рита не знала, слышал ли кто-нибудь её молитвы. А вскоре и думать об этом стало некогда: вернулась дремавшая в глубине сознания тревога. Дэн до сих пор молчал, и Рита начала всерьёз беспокоиться. Может, с ним что-то случилось? Может, нужна помощь? Оказать её она не могла, но эта здравая мысль никак не помогала успокоиться, и вечером уснула Рита, крепко сжимая в ладони телефон. Она не желала пропустить момента, когда придёт заветное сообщение. Утро встретило её разочарованием. Даниэль так и не написал и, приняв душ и выбравшись в город, Рита всё-таки решилась позвонить. Аудизвонок в социальной сети был её единственным средством связаться, кроме сообщений. Глубоко вдохнув, она нажала на кнопку вызова, механически переставляя ноги. Один гудок, второй, третий… тишина, осколками врезавшаяся в сердце. Никто не поднимал трубку и не сбрасывал звонка. Что-то точно случилось. Эта мысль будто ошпарила, и Рита опустила руку, не услышав, как на последнем гудке вызов всё-таки сбросили. Кое-как добравшись до лавочки у какого-то торгового центра, она опустилась на неё, тупо смотря в одну точку. Мысли лихорадочно крутились в голове: Рита пыталась найти выход и прикидывала, успеет ли добраться до родного города Даниэля и найти его там до конца отпуска. Как это сделать в огромном чужом городе, она не представляла, но и сидеть просто сложа руки не могла. Душа требовала немедленных действий, и Рита, пару минут посидев, решительно поднялась. Она сдаст обратный билет и поедет к нему. К чёрту условности и границы, которые он построил. Она может помочь и хочет быть рядом, когда ему плохо и тяжело. И если ему это настолько в тягость, пусть скажет ей об этом, глядя прямо в глаза. На иное Рита соглашаться отказывалась. Она сделала шаг вперёд и замерла, ощутив вибрацию телефона. Чувствуя, как сжалось сердце, она разблокировала экран и открыла приложение. Руки дрожали: она отчаянно надеялась, что это Дэн. И надежды оправдались — сообщение было действительно от него. Едва дыша, она открыла его, молясь только об одном — чтобы он сказал, что с ним всё в порядке. «Привет. Прости, я должен был написать тебе раньше. Всё сложилось так, что я не смогу приехать к тебе. В ближайшую неделю вырваться не получится совсем. Прости, что испортил тебе отпуск». И следом ещё одно, короткое и — как показалось Рите — совершенно пустое. «Мне очень жаль». В первую секунду Рита думала, что это шутка. Она снова и снова перечитывала строки, но они не менялись, стремительно задавливая её обрушившейся реальностью. Он. Не. Приедет. Не сможет сесть в чёртов самолёт и преодолёть чёртовы километры, чтобы увидеться в первый раз за три года. Не приедет. Не приедет. Эта мысль, точно яд, заполнила сознание Риты. Она сжимала в руках телефон, не замечая, что Дэн пишет что-то ещё. Ей не хотелось ничего читать, ничего слушать, не хотелось даже видеть проклятые значки сообщений! Рвано выдохнув, она быстро вышла из приложения и, отключив интернет, бросила телефон в карман плаща, отсекая себя от всего. Оставаясь один на один с собственными эмоциями, мыслями — и совершенно чужим городом. Он не приедет. Всё, что она испытывала, всё, что желала разделить с ним на двоих, в итоге оказалось нужно только ей. Непослушными пальцами Рита сгребла ткань футболки на груди, чувствуя, как жжётся изнутри горькая обида и разочарование. Горло сдавило спазмом, и она дышала хрипло и тяжело, из последних сил не желая срываться в постыдную истерику. Но кого ей здесь стыдиться? Она тут чужая. Никто не осудит и не посмотрит косо. Да и… какая разница, чёрт возьми? Какая разница? Всё, что Рита сейчас ощущала — чувство жестокой потери и брошенности. Предательства, которое она никак не могла понять. Эмоции стремительно захватывали её, вырываясь короткими всхипами, и больше всего она хотела сейчас очутиться в своей квартире. В тишине и безопасности родных стен, где даже в таком состоянии она знала, что справится с любой бедой. А сейчас… сейчас Рита чувствовала себя хрупкой и до невыносимого беззащитной. Ей казалось, что душа её, тонкая, изломанная, вывернута наизнанку и истоптана безжалостно тем, кому она больше всего доверяла. Невольно дрожащие губы искривила усмешка. Изнасилует? Да нет, Олег, тут кое-что похуже. Тут то, чего она вообще не ожидала и теперь совершенно не знала, как быть. Рита очень старалась не плакать. Очень. Но слёзы, будто издеваясь, всё текли и текли по щекам, не останавливаясь, и она только кусала губы и утирала их, не заметив, что рукав плаща уже насквозь промок. Куда идти, она не знала: телефон валялся в кармане, а дороги до хостела она не запомнила, поэтому просто брела, куда глаза глядят, не замечая ничего вокруг. Ни людей, ни машин, ни домов, которые окружали её плотной стеной. Казалось, ещё немного — и её просто раздавит, не оставит ничего, даже воспоминания. На неё оглядывались. Иногда Рита ловила на себе чужие взгляды и торопливо утирала слёзы, но они всё равно продолжали бежать по бледным щекам. Она не знала, как успокоиться. В сердце, что сейчас билось неровно и болезненно, саднила рана, и Рита не понимала, чем её залечить. Ни один пластырь в мире не был способен на это. Ни один доктор не выписал бы ей лекарство от эмоций, которые теперь становились мучением. Остановившись, она попыталась выровнять дыхание. Несколько раз вдохнув и выдохнув, она оглянулась и заметила вывеску небольшого на вид кафе. Немного поколебавшись, Рита всё-таки решила зайти, надеясь, что от чашки кофе и пирожного ей станет хоть немного легче. Обманывать себя, конечно, было глупо, но не попытаться она не могла. Уютный светлый зальчик встретил её пустотой столов и негромкой музыкой из колонок где-то у барной стойки. Кажется, здесь продавали и алкоголь, и на минуту Рита подумала о том, что неплохо было бы напиться. Но делать это в чужом городе, совершенно никого не зная — слишком опрометчиво. Она, конечно, порой бывала без тормозов, но не настолько. Вот если бы была компания… Компании не нашлось, и она заняла столик в дальнем углу, чувствуя, как проводил её пристальным взглядом бармен. Подумать об этом она не успела — худенькая девочка с двумя милыми рыжими косичками в фирменном сером фартуке с улыбкой подошла к её столу и протянула меню. — Добрый день! Мы… Рита подняла на неё взгляд, чтобы забрать меню, и та тут же осеклась. В голубых глазах мелькнула тревога, и Рита подумала, что выглядит она, наверное, ужасно. — У вас всё в порядке? — участливо спросила официантка. — Может, мы можем чем-то помочь? Рита замерла, точно застигнутая врасплох этим вопросом, но только покачала головой. Чем они могли ей помочь? Да и кто вообще в силах это сделать, кроме неё самой? — Нет, спасибо, — она шмыгнула носом и виновато попыталась улыбнуться. — Я… я посижу тут немного. Можно мне кофе и пирожное? Официантка пару секунд молча смотрела на Риту, словно давая ей право передумать и попросить о чём-то ещё, но после кивнула. Уточнив, какой именно кофе сварить, она забрала меню и ушла, чтобы через несколько минут вернуться и пожелать приятного аппетита. От её искренней, солнечной улыбки Рите снова захотелось разрыдаться и уткнуться в чужое плечо, чтобы хоть так поделиться болью, которой для неё одной было слишком много. Выдохнув, она отвела взгляд, пытаясь взять себя в руки. Первая волна эмоций немного улеглась, не стоило снова поднимать её. Для истерики ещё будет время, когда она вернётся домой и всё осознает до конца. А пока… Рита машинально развернула салфетку, в которой принесли ложку, и с удивлением замерла. Внутри была спрятана ещё одна — с надписью. «Вы очень милая. Не плачьте! Всё будет хорошо». На глаза снова навернулись слёзы и, быстро смахнув их, Рита подняла голову. Официантка, заметив её взгляд, весело помахала рукой, и Рита невольно улыбнулась. Совершенно чужой человек поделился с ней теплом, ничего не требуя взамен, и она не могла просто проигнорировать это. Положив салфетку в карман, Рита задумчиво отпила кофе. Горячий терпкий напиток на миг обжёг и провалился куда-то в желудок горячим комом. Только теперь Рита поняла, что замёрзла, и обхватила пальцами чашку. Ей нужно было это тепло. Нужно, чтобы хоть ненадолго изгнать мрак и найти в себе силы. С кривой улыбкой Рита вспомнила, как счастлива была ещё сутки назад. Теперь это самое счастье рассыпалось острыми осколками, и она беспомощно смотрела, как ловили они лучи весеннего уже тёплого солнца. Счастье действительно любило тишину, и делиться им со всеми — очень, очень глупо. Теперь Рита это понимала. В хостел она вернулась лишь поздним вечером, всё оставшееся время прошатавшись по городу. Сидела в только-только оживающем после зимы парке, кормила уток на пруду и долго разговаривала с мамой по телефону, ни словом не обмолвившись о том, что случилось. На вопрос о встрече ответила, что у Дэна проблемы с вылетом, самолёт задержали и они обязательно встретятся, но чуть позже. А она пока будет наслаждаться заслуженным отпуском и отдыхом, о котором столько мечтала. Мама, кажется, ей не поверила, но с этим Рита решила разобраться потом. Как и с восемнадцатью сообщениями, которые она обнаружила на телефоне, когда включила интернет — от Дэна. Последнее из них было совсем коротким и его можно было прочитать, не открывая диалог. «Напиши мне. Я волнуюсь». Она долго смотрела на него, не понимая, что чувствовала. Рита знала, что Дэн действительно переживал: так было всегда, когда она надолго пропадала из сети, ничего не сказав. Но… если бы он действительно хотел узнать, что с ней — позвонил бы. Рита даже давала ему свой номер, давно, больше года назад. Тогда она в последний раз попыталась уговорить его созвониться, но всё закончилось только ссорой. Даниэль не любил телефонных разговоров, а Рита не понимала, что в этом такого — на пару минут позволить близкому другу услышать свой голос. Это же сущий пустяк. Понимая, что ещё немного — и она снова провалится в рыдания, Рита заблокировала экран телефона и, уткнувшись в подушку, закрыла глаза. Она чувствовала себя уставшей и измотанной и очень хотела вернуться домой. Наверное, и впрямь стоило это сделать. Отпуск, на который она возлагала такие надежды. просто рухнул, погребая её под обломками. И желания осмотреть город, походить по интересным местам и вдохновиться красивыми видами не было вообще. Засыпая, Рита была уверена, что это ей не поможет.       А утром, проснувшись, она долго лежала в постели, пустым взглядом уставившись в потолок. Соседи по комнате в хостеле приходили и снова уходили. Не желая ни с кем разговаривать, Рита нашарила наушники и включила музыку. Любимые мелодии наполнили разум и будто бы даже тело, и понемногу, песня за песней, Рита всё больше понимала — уезжать глупо. Такой шанс вряд ли выпадет ей скоро, да и захочет ли она ехать туда, где ей было так больно? А впереди у неё было целых четыре свободных дня. Если вернуться домой, это время превратится буквально в пытку одиночеством в пустой квартире, и мыслями, которые сжирают рассудок. Здесь же она могла отвлечься и даже сделать вид, что всё хорошо. Что она всё ещё счастлива. Приняв решение, Рита поднялась и занялась делом. Приведя себя в порядок, она оделась и, сдав ключ от комнаты администратору, снова вышла в город. Теперь она не хотела, чтобы он её принял и исполнил мечту. Она просто желала не сдохнуть от тоски, обиды и боли, что прочно угнездились в сердце. И город, точно услышав её, помог. Разбросав в лужах осколки ослепительно-голубого неба, он словно раздвинул узкие улицы и подсказывал тропы, что выводили к самым красивым местам. Набережная, холм, с которого открывался потрясающий вид, снова парк, в котором, несмотря на раннее время, заработали некоторые аттракционы. Сидя в кабинке чёртового колеса и глядя на медленно открывавшуюся перед ней панораму, Рита вдруг ощутила, что улыбается. Замерев, она прижала пальцы к губам, словно не веря самой себе. После вчерашнего она чувствовала себя эмоционально истощённой и думала, что ещё долго не сможет этого делать, по крайней мере искренне. Ошиблась. Смогла. Город слышал её, город ощущал, как громко колотится её израненное сердце, и желал ей помочь. И Рита была благодарна. Себе, что решила не уезжать — и городу, что снова подарил ей улыбку. Маленькое чудо среди молчаливых высоток и шумных трасс. Возвращалась Рита, когда на улицах уже зажигались фонари. Она спешила, сжимая дрожащими пальцами стаканчик с горячим кофе — к вечеру всё ещё становилось прохладно, и в тонком плаще было неуютно. Она не оглядывалась по сторонам, думая о том, что на завтра, наверное, стоило заказать какую-нибудь экскурсию. Она слышала от администратора, что такое возможно, и хотела попробовать. Наверное, поэтому не сразу отреагировала, когда негромкий голос сзади позвал: — Рита. Она вздрогнула, и кофе едва не выплеснулся на одежду. Чертыхнувшись, она облизала пальцы, на которые попал напиток, и с трудом сдержала ругательство покрепче — настойчивый голос и не думал умолкать. — Рита. Посмотри на меня. — Да что?.. Она обернулась, уже запоздало подумав, что кроме администратора хостела и двух соседок по комнате, никто в этом городе не знал её имени. Обернулась, наткнувшись на внимательный взгляд серых глаз, скользнула глазами по плотно сжатым губам, нахмуренным бровям, длинным чёрным волосам, стянутым в высокий хвост — и застыла. Застыла, не зная, что сказать и что сделать. Казалось, что и само время замерло, перестав упрямо бежать вперёд. И она вместе с ним просто стояла и смотрела на человека, которого видела в первый раз. И которого знала лучше, чем тех, кто жил рядом с ней.       Ругательство так и застряло у основания горла, а остальные слова жглись в груди, снова пробуждая утихшие за долгий прекрасный день эмоции. Руки задрожали, и она крепко стиснула стакан, боясь, что ещё немного, и она либо выронит его, либо швырнёт прямо в лицо стоявшего напротив человека. В один краткий миг Рите вдруг стало до невыносимого страшно. Она же так ждала этой встречи. Так почему вместо радости внутри только обида и злость? И почему так невыносимо хочется плакать и кричать, как она его ненавидит? Молчание затягивалось, и Даниэль первым решился нарушить его. Он шагнул к Рите, и кожа его куртки тихо скрипнула к такт движению. Рите этот звук показался вдруг оглушительно громким, и она отшатнулась. Смятенно мазнула взглядом по его лицу и опустила голову, не находя слов. Совсем не о такой встрече она мечтала. И совсем не так хотела ощущать себя. Даниэль всегда тонко чувствовал её настроение, и сейчас не спешил что-то делать. Только осторожно, будто боясь, что она его ударит, забрал кофе из ослабевших пальцев. Рита, точно потеряв опору, свесила руки и сама съёжилась. Очень хотелось обхватить себя за плечи, а то и вовсе — сбежать, скрыться за дверями хостела, до которого было рукой подать. Сил на то, чтобы сдвинуться, не находилось, и она продолжала молча ждать, кусая губы. «Не говори ничего», — убеждала она сама себя, упрашивала, умоляла. Знала: если начнёт говорить, не остановится, и ничем хорошим это не кончится.       А нужно ли им вообще было это хорошее?.. — Прости меня. Даниэль больше не просил на него посмотреть, но Рита сама вскинула голову, чувствуя, как обжигает непрошеными слезами щёки. Простить? Простить?.. — Я что, похожа на дуру? — тихо, всё ещё пытаясь держать эмоции под контролем, спросила она. — Тебе весело играть со мной? Захочу, скажу, что приеду, захочу — нет! Она крепко стиснула в ладонях рукава плаща и отступила на шаг. Рита понимала, что стремительно срывалась, и до последнего хотела сохранить хоть каплю достоинства перед человеком, который был ей безумно дорог. — Я понимаю тебя, — Даниэль покачал головой. — Но я правда не мог приехать, Рита. Пожалуйста, услышь меня. — Не мог? Не мог? Тогда какого чёрта ты сейчас здесь? А, Дэн? Хочешь сказать, если я люблю тебя, то всё прощу?! Голос сорвался, и Рита порывисто отвернулась, лишь секундой спустя осознав, что призналась в любви. Они никогда не говорили об этом, и она хотела сделать это так, чтобы им обоим запомнилось. Даже если в ответ она ничего бы не получила, Рита думала, что признание должно быть чем-то важным. А теперь оно звучало, как обвинение. Ровно эта же мысль отразилась на лице Даниэля тенью, но тут же пропала. Выдохнув, он нагнулся, поставил стаканчик на асфальт и, снова выпрямившись, шагнул к Рите. Она попыталась отстраниться, снова увеличить расстояние, но Даниэль не дал ей этого сделать. Мягко и крепко обхватив за плечи, он заставил её повернуться, и Рита медленно, нехотя подняла голову, понимая, что у неё нет иного выхода. Хотя меньше всего на свете она сейчас хотела увидеть в его глазах отвращение или жалость. Она не стеснялась своих чувств, просто… — Никогда не думай так, Рита, — Даниэль говорил спокойно и негромко, и во взгляде его отражалось совсем не то, чего боялась Рита. Только тревога за неё и печаль. — Ты близкий для меня человек, и играть с твоими чувствами намеренно я не стану. Это подло и низко. Он помолчал, что-то обдумывая, и заговорил прежде, чем Рита открыла рот, собираясь возразить: — Я очень сожалею, что так получилось. Я действительно хотел приехать и ждал нашей встречи. И когда вчера ты пропала, не ответив ни на одно сообщение, я не на шутку заволновался. Грустно улыбнувшись, он отвёл со лба Риты прядь волос. В этом жесте ей почудилась одновременно и забота и сожаление. Она закусила губу и, глубоко вдохнув, хрипло спросила: — Тогда почему ты не позвонил? Ты же знал, что я ждала твоего звонка. Всё… — она всхлипнула и сглотнула ком в горле, кляня себя за слабость. — всё это время, Дэн. Все эти три года я ждала, что ты позвонишь. И вчера тоже. Рита боялась услышать ответ. Боялась, что он окончательно разобьёт ей сердце, и всё, что она в нём хранила бережно и осторожно, исчезнет безвозвратно. Даже сама её возможность кого-то любить, потому что Рита не верила, что это вообще возможно. — Я хотел, — признался вдруг Даниэль без подготовки, и Рита застыла, не зная, как реагировать. — Но потом подумал, что будет лучше, если я разберусь с работой и приеду сюда. К тебе. Он долгое мгновение смотрел в её глаза, и Рита не понимала, чего хочет больше: ударить его или податься вперёд, приткнуться к нему в поисках тепла. Горячие ладони жгли даже сквозь одежду, и она с каждой секундой всё больше теряла запал и злость. Оставались только отголоски обиды и горечи. Она ведь думала, что её бросили. Обманули. Даниэль не позволил ей провалиться в воспоминания о вчерашнем дне. Выпрямившись, он потянул её на себя и прижал к груди. Рита растерянно замерла, задохнувшись чужим жаром, и не сразу нашлась, чтобы обнять в ответ. Руки дрожали, и даже сейчас она не верила себе. Всё ждала, что встреча, такая неожиданная — нереальная — разрушится миражом, и она снова останется одна. Один на один с городом и счастьем, которое нужно было беречь лучше. — Спасибо, что не уехала, — в голосе Даниэля скользнула нежность, и Рита зажмурилась, чувствуя, как горят румянцем щёки. — Ты не отвечала, и я подумал, что ты решила вернуться. Приехал сюда ещё утром, но мне подсказали, что милая девушка со светлыми волосами ещё не выехала. У тебя прелестные соседки. Она затылком ощутила, что он улыбался, и резко отстранилась. Вскинула голову и заглянула в смеющиеся глаза. — Ты флиртовал с ними, чтобы узнать, здесь я или нет? — Упаси боже, ты что, — Даниэль театрально ужаснулся, а потом посерьёзнел и покачал головой. — Я просто был убедителен. Мне было слишком важно найти тебя. Казалось, что в этот момент в шумном городе наступила звенящая тишина. Каждой клеточкой тела и души Рита ощутила, что Даниэль как никогда серьёзен. А ещё — что это не всё. Что-то важное, гораздо важнее этого желания крылось за его словами. Сердце предательски сжалось в комок, ожидая худшего, но вопрос всё равно сорвался: — Зачем? Даниэль молчал так долго, что Рите захотелось забрать свои слова назад. Ей уже не нужна была причина, всё и так было ясно. Он просто не желал оставлять на своей совести пятно, которое не дало бы спокойно спать. Пару ночей, может, неделю. Вот и вся причина. Она упёрлась ладонями в его плечи, стараясь спрятать стремительно испортившееся настроение. Только вот Даниэль уйти ей не дал. Удержал, а когда Рита бросила на него горящий взгляд, рассмеялся. — В тебе и правда так много эмоций, — видя, что его не понимают, он наклонился и, глядя прямо ей в глаза, проговорил: — Я не мог оставить одну девушку, которая украла моё сердце. Это преступление. Город, минуту назад объятый тишиной, снова зашумел, влился в жизнь, и Рита, ошеломлённо замершая, вдруг ожила. Слабо ударив Дэна по плечу ладонью, она снова прижалась к нему и зажмурилась. Сердце колотилось как бешеное, и эмоций было так много, что она не могла в них разобраться. Радость, восторг… слишком много!.. — Дурак… — прошептала она, улыбаясь. — Какой же ты дурак… Счастье, ещё совсем недавно, разбитое, снова засияло, засверкало внутри, вместе с сердцем и душой ловя ритмы города и весны. Весны, в которой надежда одной девушки стала реальностью. Весны, которая обязательно расскажет всем — счастье любит тепло, понимание и нежность, а вовсе не тишину.