Один июльский день

Драббл не имеет ничего общего с повествованием официального фанфика, это лишь любительская история. Надеюсь, никто не обиделся..)) автор постарался сохранить способ передачи текста и характеры персонажей *** Июльское солнце своими жаркими лучами обжигало с самого утра весь мужской состав первого отряда. Хотя, возможно, не только мужского, но о девочках Юрка ничего и не знал, а откуда ему? Он не какой нибудь там Матвеев, спортивный и весёлый футболист, он просто Юрка: кудрявый, румяный и в край уставший от палящей жары. Светлые лучики заиграли, переливаясь на его, ещё будучи совсем сонном лице, от чего хочешь-не хочешь придется открыть глаза. Сразу за этим заиграла утренняя подъемная песня из открытого настежь окна, приглашая пионеров на зарядку. Струйками прошёлся прохладный ветерок по ногам, что только коснулись пола. Затем зевок и радостное осознание: Володя обещал договориться с Леной. В сон час она сто процентов останется с неугомонным малышами. Он даже не слышал гомон ровесников и соотрядцев, окружающих Юрку с утра пораньше, пока чистил зубы, умывался, и в общем то заканчивал ритуал пробуждения. Все мысли были о вожатом, об иве. Они крутились как юла, совершенно не наскучив ему, и даже наоборот вселяли радость ожидания. Юрке нравилось вариться в предвкушении хорошего дня, тем более солнце сегодня встретило тёплыми лучами, словно желая удачи. Завтрак же показался настолько унылым и однообразным, что Юрка даже не пошел бы на него, но то, что Володя там, и ему скорее всего нужна будет помощь, воодушевляло Юрку, вселяло чувство нужности. Только вот, как назло, дети уж очень тихие и спокойные, мирно ели манку с талым куском масла. Связано ли это с усиленными гонениями Володи на сцене в преддверии выступления? Быть может, всю энергию расплескали в актовом зале, что даже на следующий день энтузиазма пакостить не было? Юрка задумчиво всматривался в детские картинки на стене, он сам не замечал небыстрый изучающий взгляд глаз под очками на себе, что взывали посмотреть в ответ, пересечься улыбкой, а если повезёт — поздороваться? Думалось ему ни о чем, да так додумалось, что и половины тарелки Юрка не опустошил, а заметив, что его отряд отбывает, наскоро откусил хлеба, запил уже холодным чаем, и отправив поднос к стойке, нагнал ребят. Ближе к полудню становилось все ветренее, и казалось, это уже сама природе препятствует их встрече под ивой. Юрка ни за что ее не пропустит! Колыхания задирали растрёпанную рубашку с короткими рукавами, открывалась юношеская поясница. Пришлось растирать ее ладонью, чтобы совсем не простыть. Хорошо, что Володи ещё нет, видимо, пятый отряд никак не может заснуть, поэтому коротать время пришлось на лавочке с Михой и другими пацанами. Они более менее имели общие интересы. —Юрец, а знаешь, что взрослые помимо поцелуев делать могут? Увлечения в этой беседе Юрка для себя не находил, изредка поддакивал, сам не понимая о чем. Его взгляд был устремлён в сторону домиков младших отрядов. —а? Ну чего-чего... Чего-то наверное. Соврал Юрка. На самом деле отцовские журналы давным давно помогли разобраться ему с этим, только вот говорить об этом с кем-то, помимо Володи не доводилось, хотя, тема казалось ему интересной, уже более взрослой, чем споры пацанов у кого вкладышей жвачек больше и тому подобная фигня из которой, по собственному мнению, Юрка вырос. "Два года комсомол перерос", — почему то вспомнился голос директрисы, противный, словно нацеленный обидеть Юрку. —Да ты глупый, не знаешь чем они на самом деле занимаются... Когда никто не видит. Юрка считал, что прекрасно знает, и уже хотел возразить, а потом задумался. А спросят откуда это Юрка знает? Порножурналы? Папа рассказал? Этой паузы раздумий хватило Михе, чтобы продолжить. —Короче мне пацан со двора рассказал... Ну у него брат в медицинском учится, у него же учебников много... Они делают секс... представляешь? Я когда узнал что это, чуть со стула не брякнулся! Парень позади, с округлыми глазами шикнул на Мишку, призывая к тишине. —Тише ты! Если кто услышит нам так надают... Их мальчишеские разговоры впервые достигли такой интимности, какой не было между ними никогда. Конечно же, темой разговора были женщины, девочки и "правильные", традиционные отношения, от чего Юрка чувствовал себя немного неловко, словно эта тема его не касалась. Да, она была интересна и довольно близка его сознанию, но где-то в конце она словно мазала, не попадая в мишень, что действительно интересовала его. —Подожди... Но зачем? —Ну, чтобы дети рождались... А ещё это приятно, понял. Это... Сближает... Наверное... Парень совсем замялся в конце предложения, от смущения потирая шею. Конечно, пацаны понимали, что дети берутся далеко не из капусты... Но этот разговор однозначно повлиял на них. По пути к корпусу пятого отряда, Юрка долго думал над этим разговором. А когда встретил Володю, словно взлетел на качели вверх, улыбка сама поползла на лице. Володя — волшебная палочка. *** —Представляешь... Юрка улыбался, укладывая волосы на затылке Володи. Он лежал у Юрки на коленях, слушал рассказ о сегодняшнем разговоре пацанов с прищуром. Сложно сказать, что за прищур он выражал, однако был слегка растерян. Ива шелестела ветвями от ветра, особо напрягаться о том, что их кто то услышит не нужно, однако пара то и дело опасливо оглядывалась. —ну...—Володя поправил очки, как он обычно делает когда нервничает. Раньше он старался не поднимать подобные темы, но, прокашлявшись, начал: —Юр... Секс - это очень личное и интимное... Кхм, когда два человека любят друг друга, то и их тела влюбляются... То есть... Володя замялся, поправляя очки, блики линз которых скрывали его взгляд. —Мы же любим друг друга? Нетерпеливо произнес Юрка, глаза его заблестели детским интересом. —Д-да... Володя взглянул на Юрку. Он почувствовал громкий и сильный удар в груди, по телу растеклось тепло. Да, то, что случилось с ним - порхание бабочек в животе, бессонные ночи, алеющие щеки и даже яблоко в плечо — любовь. Самое прекрасное чувство, счастье, светлейшая полоса его жизни, до и после которой следовала лишь тьма и редкие проблески света со слабой надеждой, отдаленные вспышки полыхающих в ночи искр. Юрка, наверное, подумал, что Володе стало жарко, судя по его смущению и красным щекам, и он предложил искупаться в ближайшей речке, что было очень кстати. А у самого Юрки время от времени пробегали мысли обрывками его разговора с Володей и пацанами. Он то резко отмахивался головой, то задумчиво румянился, в особенности когда в глаза попадали блики солнца, проходящие сквозь ивовую листву. Вода оказалась удивительно прохладной, не смотря на весь зной сегодняшнего дня. Юрка с большим удовольствием погрузил ноги по колено в воду, а затем вдохнул полной грудью свежий, влажный воздух. —Володь... Володя уловил ласку, с которой Юрка промурчал его имя, так, как мог только Юрка. Сам он багровел от мысли, что теперь может беззаботно смотреть на юношескую талию и темную полосу, которая заканчивала позвоночник. —м? А, да, Юр? С усилием Володя поднял взгляд снизу наверх, смотря уже на гнездоподобную копну густых, блестящих, как леска на солнце волос. Руки Юрки аккурат легли на талию вожатого, они встретились трепетными взглядами, каждый полный ожидания, томящиеся в собственном пламени ярких чувств. Видимо, Юрка испытал всю взрослость, что крутилась в его мыслях с самого утра, ведь его губы робко, с осторожностью легли на ключицу, передавая все собственное тепло. Володя вздрогнул, по коже пробежались приятные мурашки. С судорожным выдохом он прикрыл глаза. —Думаешь... Нам будет больно... О какой боли говорил Юрка? Думалось плохо, Володя то и дело гряз в мыслях, жаре тел и певучем голосе Юрки, пока руки парня опускались ниже, ниже... —Ох, Юр, может выйдем из воды... На удивление, Володя ещё мог выдать трезвые слова, но и это давалось ему все труднее. Обе пары рук судорожно оглаживали, щупали и жали кожу другого тела. Они пробовали друг друга на ощупь, вкус и ощущения, лишь бы напиться друг другом надолго, чтобы надолго не ощущать необратимой разлуки. Хотелось, чтобы момент не заканчивался. Лишь бы это лето, этот год, день замер навсегда. И он замер в воспоминаниях на многие годы. Сердце радостно трепетало, никто не мог предположить, о существовании подобных чувств. Володя заправил прядь светло-кудрявых волос за ухо, приник губами к виску и тихо, с истомой простонал, ощутив на чувствительном участке кожи теплую, слегка трясущуюся от волнения ладонь. —Ю-Юр... Мы ещё можем остановиться, пока не поздно... Володя изредка оглядывал берег на наличие чужаков. Их отсутствие ослабляло его бдительность на некоторое время. —М-м... Володь, может это ты хочешь остановиться? Юрка был не прав. Остановиться — последнее, чего на самом деле хотел Володя. —Ох, Юр... Если бы все было так просто... Володя наконец коснулся и Юрки там, где тот больше всего желал, окутывая всю его страсть, облегчённую в телесную форму, мокрой рукой. Юрка не заставил себя долго ждать, и отозвался всем телом на ответную ласку. —Мх... Давай ещё... Остались многозначительные вздохи, его ранее звонкого голоса,а сейчас затухающего где-то в плече Володи, который медленно, но верно пятился вновь под иву, не забывая одарять Юрку повторяющимися движениями ладони. —Тшш... Волнение в Володе проявилось нервным смешком. В нем смешались томление тела, взмывающее счастье души и огромное, тяжёлое ощущение вины. —Прости... Только успел прошептать Володя, прижав Юрку спиной к широкому стволу шелестящей на ветру ивы. Он решил забыться, отдаться моменту, хоть и знал: цена за это будет очень высока. Лучше ведь один раз увидеть, чем сто раз услышать? —Ох... Юрка только успел показательно охнуть, с хитрым прищуром глядя, на не по детски разыгравшегося Володю. От распирающего наслаждения хотелось кричать на весь лес, чтобы каждый, кто жил здесь, услышал их любовь! Но с самим действом, Володя знал, нужно быть очень осторожным. Одно неверное действие или слово превратит все в ошибку. Он начал легко: целовать Юрку, такого молодого, свежего, милого, Володе хотелось больше всего, больше всего мечталось. Он не позволял себе засосы, что-то более грубое, он был нежен. От Юркиных хохотков не осталось ни звука — тоже ушел с головой в мир, где есть только двое. В таком мире нужно жить. Такого мира хотели молодые Юрка с Володей — наивные и забавные. *** Володя никогда не делал этого ни с кем, как и Юрка, поэтому толком, что делать, куда и зачем, они лишь предполагали, и почти всегда оказывались правыми. —Н-нет, медленней... Шс, ай! —Не кричи, я стараюсь... Юрка был навесу — Володя держал его за ноги,обхватывал тонкие колени пальцами, стараясь быть плавным. Он прислушивался к каждому писку со стороны. Юрка покраснел, прикрывая щеку рукой. Внезапно, он ощутил не только приятно-царапающие ощущения в причинном месте, но и отравляющее чувство стыда. Будто думал, что его за это накажут. Володя вздыхал, охал, опирался о дерево, то и дело дёргался, пытаясь уловить темп, и Юрке сделать получше. Трава внезапно начала колоть ноги, Володя же думал, пусть колется хоть Юрка, он никогда не уйдет, да даже позы не поменяет. Он желал быть ближе к Юрке, вливаться с ним в один поток, стать чем-то общим, целым, неразлучным. Закончить в Юрку он не решился. Да и видеть его утомленность, счастливо-сладкую, но утомленность не хотел. Осторожно отстранился с выдохом. Чтобы прийти в себя, обоим понадобилось время. —Это было лучше, чем пацаны рассказывали... Будто возвращаясь из мечты на землю, процедил Юрка. Таков был его вердикт. —Это значит... Наш с тобой первый раз? Немного переждав, ответил Володя. Он все ещё не мог успокоиться: столько сильных чувств смешалось внутри, и он думал, что взорвется, как вулкан. Собственно, так и случилось. Все ощущения брызнули из него на траву и корни дерева. Со стыдом он оттирал их следы. —Надеюсь там болеть теперь всю жизнь не будет... Юрка натягивал шорты, так как с трусами мигом управился. —Господи, у тебя что-то болит? На такой вопрос Юрка лишь рассмеялся, пряча поглубже неприятные мысли. А что если об этом узнают? Например, на медосмотре, или как... Нет, он ни о чем не жалел. То, что случилось, и правда было восхитительно, он лишь боялся за Володю. Пусть Юрку топят, сжигают на костре, унижают, он никогда не позволит причинить зло Володе - самому честному, умному комсомольцу. —Володь. Взгляд Юркин стал серьёзен, озорство пропало с глаз. —Да? От такой резкой перемены, Володя даже поправил очки. —Я люблю тебя. И если мы когда-то расстанемся навсегда, то это я виноват. Я сделаю все, чтобы мы были счастливы. Юрка улыбнулся. В этой улыбке была надежда на светлое будущее, на любовь с Володей. Володя знал, что он не виноват. Володя ненавидел себя за это.