I'm your biggest fan

— Это очень вкусно. Хуа Чэн в подтверждение довольно мычит, как будто то, что у него в миске действительно можно считать съедобным. На самом деле такому блюду сложно помочь солью или соусом, потому ничего путного демон не выдумал и оставил похвалу как есть. Хотя Се Лянь эту маленькую ложь тысячу раз распознал, а потому смотрит он испытующе, строго. — Сань Лан льстит мне, чем бы я не занимался. И даже если я ничем не занимаюсь, — он упёр руки в боки, стараясь звучать жёстче, но Хуа Чэну нет до этого совершенно никакого дела. Он с интересом разглядывает приготовленное блюдо, имея вид самый невозмутимый, а очистив миску дочиста, всё-таки поднимает точно такой уверенный, прямой взгляд. — Гэгэ просто превосходен, во всём и без всего. Разве нужны какие-то причины, чтоб сказать об этом? Се Лянь только качает головой в ответ и принимается собирать посуду. Он суетился за всем этим с самого утра, а результат его готовки всегда примерно один и тот же — его муж готов проглотить даже угольки и сказать, что это лучшее угощение. С одной стороны, такой подход достаточно милый, с другой — понять, есть ли у его блюд шанс стать лучше, невозможно. И так, Се Лянь обречённо вздохнул, прислонившись к столу. Конечно, это не то, что могло бы испортить ему настроение. К тому же Хуа Чэн практически моментально придвигается ближе, не дав и секунды стоять поодаль. Его ладони ложатся на бёдра старшего, и он поднимает на возлюбленного такой преданный взгляд, каким не обладает ни один самый верный пёс. — Гэгэ утомился сегодня? Может нам стоит отправиться в Призрачный Город и немного отдохнуть? — Он выглядит непривычно серьёзным, всё касается белых одеяний и не хочет отрывать рук. Слишком очевиден этот внезапный порыв собственничества, когда Хуа Чэн снова и снова не может поверить, что их жизнь так обернулась. Сказка, затяжной сон. Иногда эти мысли захлёстывают демона с головой, и он не может уснуть даже подле возлюбленного, боясь, что тот попросту испарится. А Се Ляню в подобное время ничего не остаётся, кроме как гладить его по вьющимся волосам и обещать, что «долго и счастливо» это их реальность. Тогда вернуться на свою территорию куда нужней самому Хуа Чэну. — Хорошо. От тёплого голоса мужчина прикрывает единственный глаз и расслабляется, прижавшись щекой к животу принца. Быть максимально близко — то же самое, что дышать для живого, даже важнее. И если он может ощутить, как старший переплетает с ним пальцы, то Хуа Чэн самый счастливый демон, из когда-либо существовавших, единственный, достойный своего бога. Он может потереться носом чуть пониже чужой грудной клетки, может обнять ноги Се Ляня, может прижаться к его ладони губами. Нет никого больше, кто был бы способен на подобное. И от того ноет тихое сердце. В Призрачном Городе особо лучше не становится. Даже когда принц позволяет ему скрыться от всех за тяжёлыми занавесками спальни. Успокоить тревоги демона дело непростое, а сам Хуа Чэн это и проблемами не назвал бы. Он считает себя всегда вторым и неважным — Се Лянь нервно старается позаботиться о чужом благополучии. Перебирает прядки волос, невесомо целует лоб, повязку, подбородок, прося расслабиться дома. И противиться его просьбам невозможно. — Гэгэ... — Тш-ш, ложись, я позабочусь об этом. Се Лянь укладывает младшего с трудом, ведь тот всё время порывается встать. Ещё бы, чтоб его бог переживал о всяких мелочах. Но в конце концов Хуа Чэну приходится смириться и откинуть голову на подушку. Он следит за происходящим так внимательно и так непонимающе, и зрачок мечется от спокойного лица принца к его грубоватым маленьким рукам, которые тянут за красную ткань. Всё так очевидно, а доходит только когда Се Лянь нависает сверху и целует наконец-то в губы с прежней осторожностью и лёгкостью. Размышлять о чём-то не очень хочется, пока Се Лянь так рядом, пока сам сминает бледные губы, пока помогает расправиться с одеждой. Хуа Чэн натурально дрожит. Точно не от прохлады, скорее от переизбытка чувств. И в какой-то момент он предпринимает последнюю попытку поменяться местами, обыкновенно уверенный, что лишь он должен заниматься подобным. Однако юноша только с силой пихает его в постель, и взгляд его отражает такое явное «нет», что это практически «фу». Тут же правда смягчается. Принц стягивает с себя верхние одежды, а тело под собой аккуратными движениями избавляет от нижних одеяний, и пусть он видел много раз, но ни разу в таком положении. Смотреть на привычно активного демона с вечной усмешкой в уголке губ так, когда он лежит распластанный на простынях, не имея понятия, куда деть руки, и смотрит растерянно и доверчиво — сплошное удовольствие. Нет смысла спрашивать. Как бы там ни было, он готов принять всё, что даст ему Его Высочество. Избавившись от кусочка ткани на чужом лице, Се Лянь чуть отстраняется, разглядывая сотворённое, а после склоняет голову, ткнувшись губами меж ключиц. Он покрывает мягкими поцелуями бледную кожу, практически не отрываясь, и свободная ладонь его ласково гладит внутреннюю часть бедра демона, безмолвно предлагая раздвинуть ноги пошире. Хуа Чэн сдаётся практически моментально, ощутив губы на своих собственных. Он старается не открывать глаз, оставшись без повязки, но то лишь делает происходящее более волнительным. — Подожди немного, — тихо, над самым ухом. Голос принца успокаивающий, уверенный, и тёплые руки его такие же. Исчезают всего на миг, чтоб дотянуться до флакончика с маслом в столе. И затем Хуа Чэн чувствует ободрительный поцелуй под челюстью. — Больно не будет, обещаю. Его любимый Сань Лан может вытерпеть так много, только хочется, чтоб он не ощущал ничего, кроме покалывающего удовольствия. Никаких мучений, никаких проблем, никаких мыслей о прошлом или будущем. Се Лянь улавливает чужой взгляд из-под полуприкрытых век. Ему не отвечают, демон кивает едва заметно и замирает в ожидании. Он выглядит почти напуганным, когда цепляется за простынь и отворачивает голову. Приходится догадываться — чувствует себя смущённо, хоть и не признает этого. Принц осторожно выливает достаточно ароматного масла на ладонь и растирает по пальцам. Вещество не такое уж хорошее для подобных утех, но лучше просто не существует. И он размазывает розовый запах меж чужих ягодиц, тут же находя кончиками пальцев тугое отверстие. Мгновение на раздумья, он проталкивает средний палец внутрь, а сам мягко сминает губы Хуа Чэна, поймав тяжёлый выдох. Для дрожащего демона каждое прикосновение в радость. – Гэгэ сегодня особенно решительный. Он не успевает толком договорить, как Се Лянь холодит дополнительным маслом и с абсолютным сосредоточением на лице добавляет ещё палец к первому. Брови его неоправданно серьёзно сведены, будто он сражается с сильным врагом, а не растягивает своего мужа перед соитием, однако движения плавные, ласковые. Он гладит Хуа Чэна по колену, по напряжённому животу, который отчего-то вздымается вместе с грудью, по плечу, спускается обратно к яркому пятнышку соска, оглаживая его большим пальцем. — Это потому что гэгэ очень хочет Сань Лана, — шипит нос к носу, проталкивая пальцы до самых костяшек, и на невнятное мычание улыбается. — Но больше я хочу, чтоб приятно было именно тебе. Хуа Чэн, попривыкнувший, с озорным блеском в глазу, цепляется за плечи принца. Он действительно хочет пошутить или вроде того, однако вместо слов выходит прерывистый вздох, когда Се Лянь добавляет указательный палец к предыдущим, для верности. Навредить мужу даже случайно кажется ужасной мыслью, так что он терпеливо раскрывает мягкие податливые стеночки, отвлекаясь только на мимолётные поцелуи. След этих поцелуев Хуа Чэн потом обязательно сможет уловить тонкой полоской розоватых пятен. Подготовка затягивается настолько, что даже демон, прождавший возлюбленного 800 лет, неуютно ёрзает, пытаясь обойтись без слов. Он стискивает Се Ляня в объятьях и двигается сам, до предела выгибая спину. Слегка неудобно, слегка смущающе, но всё-таки это Хуа Чэн, и бесстыдства ему не занимать, стоит только подождать немного, дразня поглаживаниями бёдра и давно возбуждённый член. Принц знает, что делать, даже если сам не в курсе об этом. Он несильно покусывает чужую шею, фыркая от лезущих в лицо тёмных волос, и медленно водит свободной ладонью по липкому органу Хуа Чэна, размазывая предэякулят. Неспешно, с особым усердием, пока тот не мурчит что-то полуотчаянное. — Я готов. Я готов, гэгэ, — он жмурится и задерживает ненужное дыхание, потому что Се Лянь не даёт ему передышки. Пальцы сменяются безболезненно, одним плавным толчком до самого основания. Его Высочество придерживает мужа за талию и целует впервые глубоко, быстро перехватывая превосходство даже в этом. Ни намёка на боль или дискомфорт. Хуа Чэн такой открытый и расслабленный лежит под ним, безмятежно, невозмутимо в своей покорности. И двигаться много не приходится — словно идеально принц проезжается по заветной точке, чувствуя, как вздрагивает всем телом в ответ демон. Ещё через пару мгновений до Се Ляня доносится благословенный звук. Хуа Чэн стонет. Низко и бархатисто. Не слишком-то стеснительно. Он заставляет себя быть таким открытым только для возлюбленного, сцепив руки на чужой шее. Его веки не желают разлепляться, а заполненное отверстие судорожно сжимается на члене. И запах роз целиком заполняет лёгкие, щекоча нос. Се Лянь перестаёт жалеть его, меняя толчки на резкие и размашистые, чего Хуа Чэн никак не ожидал. Демон отнимает ладонь всего на секунду, чтоб заглушить смущённый вскрик. Не подобает так звучать Непревзойдённому, однако Его Высочество явно веселится, не скрывая ехидной улыбки. Он убирает чужую руку и помогает сдержать звуки, ловя их собственными губами. Дразнится, играет, но заданного темпа не сбавляет, пальцами пробегаясь по животу Хуа Чэна, чтоб снова найти его возбуждение. Обхватывает ладонью, скользит, накрывая головку, и мажет неумело, надеясь, что это поможет. Всё же у него не так уж много опыта в подобных вещах. Вот только его мужу плевать. Хуа Чэн довольно вздыхает и стонет, не в силах прекратить подмахивать бёдрами навстречу хаотичным толчкам и ладони принца. Он не хотел, но по итогу его когти оказываются под рубашкой Се Ляня, попросту раздирая её на спине. Он не имеет никакого права так цепляться до боли в плечах, но голова совершенно не варит, и принц только всё усложняет, рассыпав влажные поцелуи по шее. — Ты превосходно справляешься, — сам Се Лянь дышит загнанно. Он едва ли переводит дыхание, прежде чем прижаться к губам демона, и перед глазами на миг темнеет от нехватки воздуха. А Хуа Чэн «справляется» лишь пока не чувствует, насколько беспорядочными стали все их движения. Стоит старшему грубее вжаться в него бёдрами, и они в самом деле изливаются одновременно. Продолжая по инерции, целуясь до искр перед глазами, они добавляют к удовольствию, не желая прекращать так скоро. Пока блаженная нега не отступает и не приходится смотреть на очередной устроенный в спальне хаос. — Гэгэ сделал меня мокрым везде, где возможно... — лицо Хуа Чэна выглядит так, словно они просто прилегли в странном положении, но всё остальное тело его в полном беспорядке. В самом деле, шея и грудь влажные, живот и ладонь Его Высочества тоже, что и говорить про части пониже. — А сам даже толком не разделся. Демон нехотя убирает руки с чужой спины и лишь так вспоминает о царапинах, ощущая подступающую к горлу порцию ненависти к самому себе. Мало того, что лежал и ничего толком не делал, ещё и Се Ляня поранил. — Болит? Я сейчас обработаю чем-нибудь. Прости, гэгэ, — Хуа Чэн обречённо выдыхает, собираясь встать, но его вновь укладывают на подушку. Принц покидает его тело осторожно, натягивая обратно приспущенные штаны, и качает головой: — Хватит. Это просто небольшие царапины. Я уверен, люди тоже так делают, прекрати переживать из-за этого. Лучше скажи... — Се Лянь мнётся. Он будто спрашивает про свою готовку. Шанс получить честный ответ ужасно низок, а попробовать придётся. — Как ты себя чувствуешь? Бесполезно. Вместо «мне понравилось» или банального «это было хорошо» Се Лянь слышит то, к чему уже успел привыкнуть. И избавиться от этого оказывается куда трудней, чем предполагалось. — Если Его Высочество счастлив, то и я тоже. Хуа Чэн совершенно не думает о себе.