Танец крови

      Эта кровь была живой. Эта кровь помнит все. Рождение новых звезд, смерть старых планет, жизни, обрывков историй. Что-то отзывалось у нее внутри, она знала обо всем и помнила все в деталях. Но память крови — чрезвычайно неустойчивая штука. Она находит какой-то предел и гаснет. Вот как сейчас.       Это — кровь молодой девушки. Кровь, дарующая свободу. Но такую горькую свободу.       Горло Аякса ощутимо першит. Он проделал долгий путь, чтобы увидеть. Увидеть бездыханное тело. Такое пошлое, тихое зрелище. Но такое привлекательное. Ослепительно, незабываемо, красиво, болезненно… Вдохновляющее.       Такое ощущение, что легкие предвестника были проткнуты насквозь, и сейчас что-то очень важное умирало у него внутри. Он попытался крикнуть, но язык не повиновался ему. Теперь он едва мог поднять руку. Кровь хлестала из него так, как вода из переполненного стакана, и даже воздух вокруг стал пропитан духом крови.       Он ощутил сильную боль в животе и лег на землю, давясь собственным криком. Он чувствовал, как тупое отчаяние распирает его.       Но нужно. Нужно переступить через себя и идти. Идти вперед. Насладиться зрелищем в последний раз.       И он встает. Встает и идет к жертве воли жестокого бога.       Он и представить не мог, что смерть может быть по-настоящему красива. Любимая щека, к которой он так любил прижиматься, уже похолодевшая и тяжелая, лежала у него на руке, и это почему-то напомнило ему о минутах, которые он провел в её объятиях. От этого воспоминания у него тоскливо заныло внутри.       Нет, это было предательство. Она обманула его, ведь так? Заставила влюбиться и использовала, как цепного пса. О, как же он был слеп.       А она даже красивее, когда лежит в луже крови, с зияющими ранами по всему телу, не так ли? Будто бы звездная дорога простирается от плеч до бедер. Ее волосы… такие же мягкие и пахнут полынью, пылью и железом. Но если раньше это железо было третьестепенным, снулым ароматом, который слышал Тарталья, то теперь этот аромат стал живым, ярким, запоминающимся. Теперь он самый главный. И Тарталья чувствует себя его частью. Ну, а как иначе, если твои руки утопают в пока еще теплой жидкости.       А эти стеклянные глаза… Это были бездонные глаза, и в них не было ни боли, ни жалости, ни страха. Наверное, сейчас бы Люмин осуждающе нахмурила брови, надула свои румяные ранее щечки и. Теперь ее выражение лица такое безучастное… Хочется поцеловать, но он бы ни за что не поцеловал бы свою девушку без разрешения. Им было так хорошо вместе, но он был таким наивным…       Аякс нежно гладит золотые локоны волос Люмин, любуясь в последний раз на свою возлюбленную. Такая бледная… Словно аристократка. Напоминает снег на его родине. Такая же холодная и колючая сейчас. Может, все-таки можно разочек поцеловать эти пухлые губы? Конечно, можно. И даже нужно этого сделать… Только все равно поцелуй будет странным, с привкусом металла и… Люмин… Как же ты красива… Контакт. Губы обожгло. Забавно. Все потеряло смысл и логику. Вот и все. Не хочу просыпаться. А надо. Встань и иди.       Сапоги оставляют за собой чавкающий след. Нет-нет-нет. О чем он только думал несколько минут назад? Какой же ты идиот.       Ноги предательски подкашиваются, воздух разрывается в груди. За годы выживания в Бездне Аякс пережил, казалось бы, все. Но он ранее никогда не умерщвлял людей, которыми дышал. Никогда.       Но так надо. Так надо было. Ради братьев… ради сестры… ради товарищей… ради спасения этого жалкого мира, который так доживал последние столетия. Но еще чуть-чуть стоило побороться.       Юноша бросает последний взгляд на его. нет, уже не его Люмин. Покойся с миром и не беспокой других больше…       Тарталья, почти ползком, подбирается к двери. За дверью его ждут. Хоть кто-то ждет.       Лицо. Такое знакомое. Ты кто? Плод больного мозга? Или же.       Голос по ту сторону пелены звучит испуганно и обеспокоенно. Децибелы потихоньку возрастают, давит на уши. Кто-то там кричит. Тарталья с трудом заставляет себя поднять глаза. Её силуэт. Совсем рядом. Нет. Ты мертва. Оставь меня.       Это не Люмин, это ее братец. Он и забыл, кому должен был отчитаться о содеянном. Грустный смешок, переходящий в кашель. Ох. Это твоя кровь, Аякс? Как неожиданно.       Минуты сознания он тратит на мысли о страшном.       У них разные лица. У неё — правильное, суровое, а у него — до смешного детское, но сейчас оно наполнено страхом, и это роднит его с той первой, белокурой, что раньше смотрела на него снизу вверх. Тарталья старается смотреть прямо на него — и взгляд встречается со взглядом её неземных глаз.       Внутри все сжимается, но Тарталья заставляет себя открыть рот. Осторожно так, аккуратно. Медленно, чтоб не прыснуло кровью. Ничего, он уже почти готов. Осталось только сказать свое Слово…       И он делает это, уже даже не чувствуя ничего. Шепчет первое, что приходит на ум. Оно примитивно и однотонно — но именно оно и срабатывает. -Я сделал это. Она мертва.       По её, да нет же, его лицу пробегает изумление. Итэр задумывается на секунду, а затем расплывается в счастливой улыбке, и Тарталья всё понимает. Они смогли! И близнец на него даже не гневается. Через что же ты, парень, прошел, раз так улыбаешься сейчас. Все твои поиски напрасно и ты улыбае- Плачешь? Нет, нет, только не плачь, не давай повода эмоциям.       Вокруг Тартальи тем временем копошатся люди. Кто же это? Он уже не в силах что-либо понимать. Форма духа изрядно его потрепала. Черт, ну почему именно такова цена спасения?       Внезапно сознание пронзает мысль. Была ли та кровь в том зале его кровью? И если да, то он запятнал такое прелестное создание своей грязной кровью, которая помнила лишь одиночество до момента их встречи. Грязь. Темнота. Свет.       Добро пожаловать в новый мир. Мир, где все равны. Нет теперь злосчастных глаз богов, нет больше ордена бездны, сама бездна прекратила свое существование. Люди создали богов, люди убили богов. Все как и должно было быть… Это был долгий путь, и Аякс сыграл в этом не последнюю роль. Гром. Полутьма. Крики ранних птиц.       Итэр сидит у постели Тартальи. Они в одной лодке. Оба потеряли самого дорогого человека в жизни. Им тяжело, но тяжело вместе, они постоянно обвиняют себя в случившемся, но говорить вслух о том, что думает каждый, не решается никто. Но это нормально. Осознание займет время. Все пройдет. Через годы или даже десятилетия. В это можно верить. Это все временно. Даже смерть. Даже эта не самая длинная и не самая счастливая жизнь. Все можно пережить. Нужно только верить в это. Вера — это самое сильное оружие человечества. Главное, чтобы оно было рядом с холодным. -Ты не вернешься к себе? Ну, в свой мир. Это, вроде было твоей мечтой.       Итэр пожимает плечами. В этом больше нет смысла. Если возвращаться — то только с ней. Но уже поздно. -Пожалуй, я нужен этому миру больше, чем любому другому. Ты так не думаешь? -Было бы круто, стань мы друзьями.       Итэр улыбается. -Хочешь, я надеру тебе зад, как только ты встанешь на ноги?       Теперь уже смеется Тарталья. Ему так нужен был друг. Ему было так одиноко все это время. Правильно говорила мама, не потеряешь — не поймешь. Или это сюда не подходит? Какая разница. Теперь ты не один. Ты разделил одну судьбу с парнишкой. Время учиться жить заново. Добро пожаловать в новый мир, Аякс. Доброе утро. Гром. Молния. И тонкая мелодия лиры где-то вдалеке.