Итэр и Казуха

- Итэр, подожди! Парочка добежала до менее людного участка пляжа. Казуха устал бежать, поэтому перешёл на быстрый шаг. Воспользовавшись замедлением, Альбедо ускорился и сумел схватить омегу за запястье. - Итэр, Итэр! - тяжело дыша, пытался говорить Альбедо,- да стой же ты! Что случилось? Почему вдруг убежал? - Что случилось?! Это я тебя должен спросить!- сорвался на крик Казуха, пытаясь вырвать запястье из крепкой хватки возлюбленного. - А что произошло? Я не понимаю! Почему так разозлился? Я сделал что-то не так? - А ты будто не понимаешь! Конечно, когда такая красавица-гимнастка рядом, зачем нужен такой мальчишка как я! На некоторое время Альбедо потупил взгляд, смотря на расплаканное лицо Казухи. Вскоре его осенило: - Итэр, ты ревнуешь? - Нет! Я просто говорю факты! Признайся, я тебе нравлюсь только из-за милого личика? Ты как-то не против был, что её нога оказалась у тебя под носом! Казуха резко вырвал сжатое запястье и отвернулся, скрестив руки на груди. На запястье остался лёгкий след и щекочущий жар. Альбедо развернул к себе юношу и стёр хрустальные слёзы с покрасневших щёк. - Итэр, я лишь осмотрел ногу пациентки. Да, некрасиво, что она без моего дозволения положила ногу на моё колено, но уверяю тебя, между нами ничего нет! Я люблю только тебя и всегда буду верен только тебе! Прошу, не плачь! Альбедо мягко посмотрел на Казуху и осыпал поцелуями солёные щёки. Юноша в ответ крепко обнял альфу. - Прости… Не знаю, что на меня нашло… Когда я увидел, как она на тебя смотрит, как говорит и что делает, меня словно нож кольнул в сердце… - Не извиняйся, это я был бестактный. Я не подумал, что тебе может быть неприятно,- Альбедо успокаивающе погладил волосы, затем спину юноши. Лёгкий воздух ласкал лица, а волны играли мелодию моря. Мир будто исчез, словно они действительно остались одни на пляже, окружённым водой и пальмами. Казуха отстранился и поцеловал мягкие губы Альбедо, он же, в свою очередь, углубил поцелуй, наслаждаясь нежностью их кожи. Альбедо оказался настойчивее. Он жадно, но с любовью целовал сладкие губы и щёки Казухи. В конце, чмокнув его в подбородок, сказал: - Если хочешь, можем пойти ко мне. Квартира хотя небольшая, но довольно уютная. Красный Казуха будто пьяный мог лишь угукнуть, сильнее прижимаясь к груди возлюбленного.

***

На улице постепенно темнело. Альбедо решил не сразу отвести Казуху в квартиру, а пройтись по центральному парку. Тени от деревьев придавали приятную прохладу и постепенно поднялся лёгкий ветерок. Парочка проходила по красивым аллеям и так дошла до фонтана. Того самого, где обычно Казуха с другими цыганами считали деньги, полученные с представления. С одной стороны, ностальгическое чувство накрыло его, с другой же грызла совесть. Спустя время они всё же дошли до района, в котором жил Альбедо.

***

Трёхкомнатная квартира Альбедо была довольно просторная и светлая, обустроенная со вкусом в стиле нео-классика. Холл ввёл прямо в зал, соединённый с кухней, вторая комната служила спальней, а третья - мастерской, где в свободное время Альбедо рисовал на заказ. Зал был в бежевых цветах, по середине стоял диван, «смотрящий» на огромный плазменный телевизор. По бокам телевизора были стеклянных серванта, который очевидно хозяин не использовал, а оставил как украшение. Однако зал не был перенасыщен предметами, всё было в нужном количестве отчего создавалась гармония. Кухонная мебель была интересного цвета: не белая, но и бежевая. Каменная столешница и барная стойка, разделяющая гостиную и кухню. Казухе очень понравилась квартира, её красота и эстетичность. После он начал рассматривать каждую деталь, начиная от мебели, заканчивая фигурками и другими мелкими предметами декора. - Смотрю, тебе понравилось моё скромное жилище,- улыбнулся Альбедо. - Скромное? Скорее королевские покои, я бы сказал. - Королевские для моего прекрасного принца,- Альбедо сзади обнял Казуху за талию, пока тот вертел в руках золотую статуэтку. Казуха знал, как подразнить или соблазнить Альбедо, поэтому он специально покосил голову вбок, обнажая натянутые изгибы шеи. Альбедо не стал церемонится и провёл кончиком носа от плеча до контура лица Казухи, вдыхая приятный аромат духов. Затем начал осыпать шею поцелуями. Прикосновения давали Казухе невообразимое удовольствие. Его щёки поалели. Альбедо вдруг отстранился и развернул юношу к себе. - Итэр, могу я тебя нарисовать? - Меня? Нарисовать? - Да, хочу запечатлеть твой образ в картине. Чтобы, когда тебя не было рядом, я смотрел на неё и ощущал тебя,- нежно улыбнулся Альбедо. - Говоришь как маньяк какой-то. - Хах, по-другому не могу описать мои чувства к тебе,- усмехнулся альфа и повёл Казуху в мастерскую. Комната мастерской была просторная и светлая. Сразу почуялся запах краски. У стены, не касаясь её, стоял антикварный диван, обмотанный красной тканью с застёжками. Напротив него располагался мольберт и маленький столик, где лежали палитра и банки с кистями. - Чудесно выглядит, но зачем тебе диван? Да ещё такой старомодный? - Сейчас стало популярно фотографироваться в стиле 18-19 веков, как ни странно. Но некоторые любители роскоши предпочитают портреты, поэтому я приобрёл в одной антикварной лавке диван. - Вот как,- Казуха лёгкими шагами обошёл диван, пальцами касаясь спинки дивана, обрамлённого тёмный деревом,- а вообще много у тебя заказов? Это не мешает твоей практике? - Рисование - моё увлечение, приносящий дополнительный доход помимо стипендии. В основном, я бываю в медицинском центре. Там провожу время с профессорами и учёными, которые делятся со мной опытом. Так что если есть время берусь за кисть и краски. Некоторые картины делаю сам и продаю, но, в основном, заказчик сам говорит о своих предпочтениях. - Это, конечно, здорово, но разве диван не лишние затраты для такого дела? Или к тебе приходят молоденькие девушки и просят нарисовать их обнажёнными, затем беспамятно влюбляются в галантного художника,- с иронией проговорил Казуха не от ревности, а от желания подразнить альфу. Альбедо усмехнулся. - Обнажённым я ещё никого не рисовал. Может тебя?- казалось, что это изначально был хитрый план юноши по соблазнению своего маленького принца. А почему казалось? Так и есть. - Хорошо,- мурчащим голосом ответил Казуха, вошедший в азарт. Он ушёл за ширму, что была в углу, и принялся раздеваться. Казуха прекрасно знал - истинное удовольствие надо продливать как можно дольше. Особенно остро оно ощущается, когда заставляешь кого-то ждать. Казуха мучительно медленно снимал с себя одежду, пока Альбедо начал ногой притоптывать по полу в нетерпении. Казуха сжалился, и, когда вышел, Альбедо потерял дар речи. Белоснежная кожа с тонкими изгибами придавала юноше ноты божественности. Распущенные светлые волосы расплылись волнами по мраморным плечам. Пушистые белые ресницы веером прикрывали глубокие глаза. Однако стройные ножки и всё, что ниже талии, закрывала красная ткань, резко контрастирующая с белой кожей. Но от этого ноги не стали менее стройными, напротив, юноша перед глазами художника был прекраснее Аполлона. Казуха медленным шагом ступал по тёмному полу мастерской. Он прилёг на диван, обнажая ноги, но сокровенное место всё ещё мешала разглядеть плотная ткань. Альбедо разглядывал возлюбленного с ног до головы, не пропуская ни единого сантиметра фарфорового тела. Казуха усмехнулся, когда заметил покусанные губы Альбедо. Шалость удалась. - Мистер Альбедо, будете дальше так жадно смотреть на меня или всё-таки приступите к работе?- с насмешкой спросил цыган. - Прошу прощения. Когда я вижу некто столь прекрасен, то сам теряю дар речи. - Любопытно. И сколько этих «некто» было?- явно испытывает терпение художника, но Альбедо лишь улыбнулся и, прихватив что-то в ящике комода, двинулся к лежащему юноше. - Много. «Нет, ну только посмотрите! Хотел смутить его я, а в итоге смутили меня» - Ясно всё с тобой! Не буду больше проказничать! - Тогда теперь мне пошалить,- с придыханием сказал Альбедо, что придавало сказанным словам двусмысленности. Ушки Казухи покраснели, но вдруг он почуял как Альбедо что-то надел на шею юноши. Прикоснувшись к ключицам, Казуха почувствовал тонкую золотую цепь, на который висел огромный яркий рубин в красивой оправе. - Нравится? Украшение действительно было изыскано и подчёркивало бледность кожи и красоту глаз обладателя. Будто вовсе не рубин, а капля собственной крови прикасалась к груди. - Очень,- Казуха смутился сильнее. Довольный, как сытый кот, Альбедо поцеловал шею омеги и, проведя руку по плечам юноши, подошёл к мольберту. Сел и начал творить.

***

Прошло всего ничего, но Казуха уже устал и от скуки накручивал маленькую прядь волос на пальце, смотря на Альбедо. За всё время на мужчине даже мускул не дрогнул. Он поглядывал на натуру, нежно улыбаясь, когда рисовал лицо, и, возбужденно вздыхая, когда дело касалось груди и ног. В мастерской витал запах красок и розового масла. По словам Альбедо, он часто использовал его, чтобы работать без напряжения. Однако сейчас оно не особо помогало, судя по тому, как вздымалась грудь художника. Тогда у Казухи появился очередной хитрый план. Казуха неожиданно для Альбедо повернулся и лёг на плоский живот, выгибаясь как кошка. Изгиб поясницы вырисовывал красивую дугу, а упругие ягодицы больше не прикрывала ткань. Альбедо выронил кисть и она со стуком упала на паркет мастерской. Разглядеть выражение лица возлюбленного Казухе мешали волосы, ниспадающие на лицо, но даже так он почувствовал, как Альбедо понравилась эта выходка. Стараясь говорить ровно, Альбедо сказал: - Повернись обратно, пожалуйста,- дрожащий голос его выдавал. - А ты подойти и переверни,- Казуха соблазнительно лизнул свои губы, смотря в любимые голубые глаза. - Если подойду, вряд ли уже смогу сдержаться… - А ты не сдерживайся… Дважды повторять не пришлось. Альбедо осторожно подошёл к Казухе, будто к тигру, готовому укусить. И не зря. Как только Альбедо подошёл достаточно близко к юноше, он схватил художника за воротник и поволок в поцелуй. В нём сочеталось вся страсть, накопленная за это время. Раньше поцелуи были сдержанными и нежными, но Казуха быстро научился целовать. Поцелуй был долгим, таким сладким и желанным, будто цепи, сдерживающие их, наконец спали. Казуха жадно срывал поло с возлюбленного, открывая себе обзор на крепкую белую грудь с натянутыми мышцами. Он переместился с губ на шею Альбедо, затем на ниже посасывая ключицы. Альфа застонал. - Какой же ты ненасытный! - Какой есть,- снова поцелуй. Казуха ловко перевернул Альбедо и теперь сам нависал над ним, удобно устроившись на бёдрах медика. - Хочу попробовать нарисовать на кое-чём другом,- Альбедо прошёлся вверх по обнажённой юношеской спине. - И на чём же?- Казуха присел ниже. Губы влюблённых были слишком близко к очередному, а их носы касались друг друга. Альбедо ухмыльнулся и аккуратно положил Казуху, возвращаясь к мольберту. Из комода он достал новую совершенно чистую кисть и шёлковую красную ленту. Покручивая кисть в руке, Альбедо вернулся к желанную телу и завязал лентой руки Казухи. Цыган не привык чувствовать власть кого-то над собой, оттого нахмурился. - Что ты задумал? - Боди-арт. - Но красок нет рядом. - Есть, ты просто их не видишь,- подшутил Альбедо, жестами показывая, как открывает невидимую банку с краски и макает в неё кисть. На это Казуха издал кроткий смешок. Альбедо начал проходить кистью по ключицам, спускался ниже к груди, вырисовывая узоры. Пару раз мягкие волосинки кисти прошлись вокруг розового соска, приятно щекоча кожу. От таких ласк Казуха дёргался всем телом. «Вот же! Хотел, значит, доминировать я, и как всегда, он выкручивается! Но пусть продолжает…» Альбедо прошёлся по животу, обвёл пупок и вернулся к соску, теребя кисть бусинку. Казуха снова дрогнул, издав тихий сладкий стон. - Альбедо, прошу… не мучай… зудит… там хочется… - Чего хочется? - Не издевайся! Прошу, Альбедо! Художник остановился и скинул ненавистную ткань с ног юноши. Затем приблизился к лицу, облизывая ухо Казухи. - Не пожалеешь? Договаривались же после свадьбы. - К чёрту «договаривались»! Не пожалею!- выкрикнул цыган, растаивая ремень штанов возлюбленного. - Как хочешь, любовь моя… но только давай обусловим. Если тебе станет больно или некомфортно, сразу скажи и я остановлюсь,- Альбедо заботливо погладил Казуху по голове. - Много говоришь - мало делаешь. Этой ночью Казуха не вернулся домой и только тени везде совершали страстный танец влюблённых, а громкие стоны и звуки касающейся друг друга кожи заглушали стены…