— Меня это не касается.

***

Это была необычная ночь для всех.

— Знаешь, — довольно-таки резко, для стоящей тишины, произнесла Анастасия, тем самым привлекла внимание сидящей рядом Ады. Темноволосая подняла взгляд на собеседницу и заинтересованно сложила руки у лица. — Мне с самой нашей встречи было интересно. Когда у тебя пропали чувства ко мне? Адриана звонко рассмеялась, запрокинув голову назад и чуть раскинувшись на кресле. С лица блондинки слетела легкая ухмылка и теперь было некое негодование. Она ждала чего угодно, но не смеха в ответ на ее вопрос. — А с чего ты взяла, что чувства пропали? — не переставая смеяться как-то саркастично выдала девушка. Таких слов Настя ожидала меньше всего, даже не так, она вовсе не думала, что ответ может быть таким. Прошло 6 лет. Неужели все затянулось настолько сильно? Кажется, всё намного серьезнее, чем она могла себе представить. — Как любила, так и люблю. Именно потому у меня была такая реакция. Твое появление здесь, как провести лезвием по самому болючему шраму. — Брюнетка подняла руки вверх и, смотря в потолок символично провела пальцем вдоль левой руки от запястья до локтя. — Врёшь? — Если бы. Окончательно успокоившись, темноволосая приподнялась и схватила со стола, стоящего рядом резинку, коей собрала волосы в высокий хвост. В это время Настасья смотрела чуть в сторону от своей книги, переваривая то, что услышала пару минут назад. — Понимаешь, Настя, — девушка посмотрела в самые глаза своей бывшей подруги, что были подняты на нее. — Ты никогда не воспринимала мои слова и чувства всерьёз. Каждый раз, когда я писала тебе, ты относилась к этому максимально небрежно и безответственно, — продолжала она под внимательный взгляд Анастасии. — Именно поэтому тебе непонятна моя позиция сейчас, спустя столько лет. — Ты глубоко ошибаешься. — У;же намного серьезнее произнесла светловолосая, не отрываясь от пожирающих болотных глаз Ады. — Неужели? — Каждый раз, когда ты мне писала, я каждый раз объясняла тебе. И почему-то до сих пор ты стоишь на своём, выставляя меня монстром, — в голосе проявлялись нотки агрессии. На самом деле, в таком тоне она говорила довольно-таки часто, когда что-то шло не так, как она планировала. И поэтому сейчас Адриана реагирует спокойно. — Мне было не до тебя и твоей «безумной привязанности», как ты тогда это выразила. Я буквально боролась за свое право жить. — Меня это не касается. В груди у обеих что-то вздрогнуло, что-то сжалось. Обе помнят эту фразу, сказанную Настей. Одну резко накрыло невыносимое чувство вины, что таилось внутри все это время, у другой же жуткая обида, которая не может быть забыта или прощена. Не прощаемо. Девушки замолкли, ни у одной не было больше слов, что можно было бы здесь сказать. Эта фраза была концом сего маленького диалога. Настасья с ярко поникшим видом отложила книгу, которую перечитывала третий раз и медленно поднялась с дивана. Дарья увела взгляд в сторону сразу после сказанного. Было больно и обидно, старые раны, что вроде бы уже зажили, снова открылись и кровоточили с новой силой, причиняя боль в два раза сильнее. Блондинка подошла к девушке и резким движением подняла ее с кресла и опрокинула на диван, на котором сама минутой ранее читала роман. Ада и понять ничего не успела, лишь шумно вдохнула и оказалась прижатой к мягкой поверхности. Руки подняты, запястья сжимали две другие, белоснежные. Настасья была крупнее и сильнее темноволосой и держать ее в нужном положении не составляло особого труда. — Что ты делаешь. — максимально сдержанно, но и страх все-таки чувствовался. Глаза широко раскрыты, дыхание тяжелое и прерывистое. — Я люблю тебя, слышишь? Эти слова выбили из колеи ту совсем, на глаза выступили слезы, а в горле застряли слова. Даша больше не может доверять. Никому. Все лгут, все хотят причинить лишь боль. Таким принципом руководствовалась девушка. Возможно, это неправильно, но жизнь научила именно этому. Слишком много подсунула ей судьба за ее жалкие девятнадцать лет. Ответа блондинка дожидаться не стала, резким движением коснулась губ темноволосой. Язык моментально проник внутрь и стал изучать каждый уголок. Никто и не сопротивлялся, не хотелось. Хотелось сразу же, как хватка ослабнет прижаться к желаемому телу и не отпускать больше никогда. Схватиться так сильно, чтобы никто не смог разнять. Этого желали обе, но выбор стоит за Дарьей. Увы, верить она больше не может. Как только стало возможным вытащить руки, Адриана воспользовалась шансом и оттолкнула старшую от себя. Моментально выскользнула и выскочила в подъезд, подальше от запретного плода. Выбежав в слезах на улицу, она села в машину и завела мотор. У Насти ручьем потекли слезы, от злости и боли, поглощающей ее, она ударила стену со всей силы. Костяшки неприятно заныли. Это был первый настолько сладкий и страстный поцелуй, но так же самый короткий, болезненный и последний.

***

«Срочный выпуск новостей. Ночью двадцать пятого июня две тысячи двадцатого года победительницы, занявшие первое и второе места во всероссийском конкурсе писателей Анастасия Дьячкова и Адриана Достоевская, она же Дарья Распутина, скончались. У Анастасии в результате эмоционального срыва остановилось сердце. Дарья ехала по городской дороге на своем автомобиле на скорости сто километров в час, не справилась с управлением и попала в ДТП, в котором разбилась насмерть.»