На задворках памяти

— Спасибо вам большое, — сказал Чонгук и поклонился стоящему напротив старику, как только получил от него ключи от зала. — Вы нас очень выручили, — добавила Дохи, широко улыбаясь. Несмотря на усталость, у нее было хорошее настроение, потому что им наконец-то удалось отыскать зал для тренировок. После занятий они с Чонгуком несколько часов потратили на поиск помещения для подготовки к конкурсу (в универе очень некстати все залы были забронированы на месяцы вперед). Они уже готовы были отчаяться, когда, проходя мимо довольно обшарпанного здания, увидели объявление аренды. Конечно, им не нужен был зал на целый день, о чем они сразу же сообщили хозяину, но у того, видимо, были настолько трудные времена, что он согласился сдавать помещение на несколько часов в будни и на весь день в выходные буквально за копейки. Цена была такой низкой, что Дохи испытывала неловкость; она даже хотела предложить оплату побольше, но побоялась задеть старика. Из-за того, что им придется тратить собственные деньги за аренду, она ни капли не переживала. За победу в конкурсе давали неплохой денежный приз, а значит, их вложения окупятся, ведь Дохи не сомневалась в том, что они займут первое место, хотя они еще ни разу не тренировались, и она не знала, что выйдет из их танца. — Главное, не забывайте убирать после себя и закрывать зал на ключ, — сказал старик, строго глядя на них, но потом на его губах появилась мягкая улыбка, и он добавил: — Желаю вам удачных тренировок. А я, пожалуй, пойду и не буду вам мешать. Старик ушел, и Дохи с вымученным стоном опустилась на мат, лежащий в углу зала. Чонгук приземлился рядом и с понимающей улыбкой посмотрел на нее. — Устала? — спросил он, полностью ложась на мат и заводя руки за голову. — Еще как. А я рассчитывала, что мы сегодня потренируемся хотя бы немного, — в ее голосе явно слышалось разочарование. Услышав, как хмыкнул Чонгук, она развернулась корпусом и внимательно посмотрела на него. — Выглядишь довольным. Не то, что утром. — У меня быстро меняется настроение. Он пожал плечами, а потом резко принял сидячее положение, оказываясь лицом к лицу с Дохи. Она испугано выдохнула прямо ему в губы и замерла как истукан, вглядываясь в карие глаза, которые смотрели на нее слишком лукаво. Чонгук был так близко, что На могла рассмотреть свое отражение в его глазах. Она чувствовала, как росло напряжение между ними, как сердце начинало биться все чаще и чаще, а губы словно зудели от желания податься вперед и прикоснуться к его губам. Они оба продолжали молчать, изучая друг друга, скользя взглядом по лицу напротив, словно стараясь запомнить малейшие детали. На не выдержала первой. Она сглотнула вязкую слюну и немного отодвинулась, увеличив между ними расстояние. Как бы Дохи не старалась убедить себя в том, что Чонгук ни капельки ей не интересен, ее тело говорило обратное. Ей пришлось признаться самой себе, что к нему влекло с непреодолимой силой. Но она не обманывалась, понимала, что это всего лишь зов тела, желание близости, но никак не чувства. Просто неудовлетворенное сексуальное влечение, не более. — Трусишка, я же не кусаюсь. — Чон расслабленно улыбнулся, а потом внезапно подался вперед и щелкнул зубами перед носом девушки. — Или нет. Дохи яростно сверкнула глазами, толкнув его в грудь и еле сдержавшись, чтобы не ударить, а Чонгук громко рассмеялся, явно наслаждаясь своей проделкой. Смотря на хохочущего Чона, который выглядел сейчас таким счастливым, девушка и сама не сдержала улыбки. Когда он смеялся, то словно становился другим человеком. Тем самым милым Чонгуком, который когда-то радовал Дохи своим присутствием, и рядом с которым было невероятно уютно. Рассматривая мелкие морщинки возле прищуренных глаз и его кроличью улыбку, девушка чувствовала, как в груди теплело. Ей захотелось по старой привычке коснуться его головы и потрепать волосы, но она тут же одернула себя, понимая, что между ними больше не те отношения. И признаться честно, от этого ей до сих пор было горько. Девушка печально вздохнула и, подтянув колени к груди, сказала: — Давай решим вопрос с музыкой. Чонгук, ощутив резкую перемену в ее настроении, перестал смеяться, тут же становясь серьезным. Он словно вдруг вспомнил, что они собрались здесь для работы, а не для дружеских посиделок. — Как скажешь. Чон достал из своего рюкзака планшет, и еще около часа они были заняты тем, что прослушивали одну песню за другой, пытаясь выбрать ту, под которую будут танцевать. Словно на зло ей, Чонгук отвергал каждую композицию, которая нравилась На. То ритм не тот, то голос исполнителя ему не нравился, то сам текст вызывал сомнения. В общем, с каждой прослушанной песней он раздражал Дохи все больше и больше. В свою очередь девушка из чувства противоречия поступала так же. Никто не хотел сдаваться и уступать, настаивая на своем. Но Дохи понимала, что если и дальше так продолжится, то они вряд ли дойдут до подготовки к конкурсу, поэтому и предложила альтернативу — выбрать по паре композиций от каждого и объединить их в одну. На ее удивление, Чонгуку эта идея пришлась по вкусу, он даже пообещал отправить их своему знакомому, Юнги, который увлекался музыкой и мог с легкостью это сделать. — Может, перекусим? — спросил Чонгук, положив планшет обратно в рюкзак и застегнув молнию. Он поднялся со своего места и протянул Дохи руку, чтобы помочь встать. — Я видел тут недалеко кафе. Ты же вроде любишь сладкое. Дохи ухватилась за него, решив принять помощь, но Чонгук не отпустил ее руку даже после того, как девушка встала. Так и стоял, сжимая ее ладонь и выжидающе смотря на нее, пока На старалась не обращать внимание на то, как от его горячей руки тепло расползалось по всему телу. Дохи немного напрягало такое поведение Чонгука, эти вроде невинные прикосновения сводили с ума, и она чувствовала себя с ним так, словно раскачивалась на качелях. Его настроение за сегодня поменялось столько раз, что девушка не знала, чего ещё от него ожидать. В любой момент он мог как оттолкнуть ее, так и притянуть для поцелуя, и Дохи не понимала, чего боялась больше. — Ну так что? Идем? — Он отпустил ее ладонь, и девушка еле сдержалась, чтобы облегченно не вздохнуть. Она и не заметила, что эти недолгие секунды, пока он ждал ответа, держа за руку, ее тело было как натянутая струна. Сейчас же она позволила себе расслабиться. — Ты зовешь меня поесть? И что, не будет никаких шуточек про мой лишний вес? — с наигранным удивлением спросила На, наклоняясь, чтобы поднять с пола свою сумку. — Ты ведь так это любишь. Чонгук действительно часто высказывался по этому поводу, и хотя Дохи прекрасно осознавала, что никаких проблем с лишним весом у нее не было, а он просто дразнился, найдя еще один прекрасный повод ее позлить, она все равно каждый раз яростно реагировала на его подначивания, забавляя тем самым парня. — Никаких, — ответил Чон, засунув руки в карманы. — Это странно. Ты какой-то добренький сегодня, — подойдя поближе к парню, Дохи с интересом рассматривала его лицо, словно впервые видела. — Что с тобой? Кто ты и куда дел достающего меня Чонгука? На ее заявление парень закатил глаза и фыркнул. — Он решил ненадолго взять перерыв. Хочешь, чтоб вернулся? — Он бросил на нее заинтересованный взгляд и направился к выходу из здания. Дохи поспешила следом, раздумывая над его вопросом. Хотела бы она, чтобы Чонгук стал прежним? Определенно нет. Те изменения, которые произошли с ним за последние пару недель, ее очень радовали. Пусть он не перестал иногда язвить, но уже не вел себя так грубо, как раньше, и она бы сказала, что общаться с ним стало одно удовольствие, если бы вместо грубости не появились эти странные взгляды и прикосновения. Как не пыталась Дохи, так и не смогла понять его мотивов. Ей не верилось в то, что она могла ему нравиться, ведь когда ты испытываешь чувства к человеку, ты не причиняешь ему намерено боль, а уж Дохи от него достаточно настрадалась. Скорее всего Чонгук затеял с ней какую-то игру, и пока она не поймет, какую цель он преследовал, будет ему подыгрывать. — Нет. Мне так больше нравится, — протянула девушка и широко улыбнулась. — Значит кафе?

***

Сидя за столиком в уютной кафешке, Дохи чувствовала себя странно. За последние годы она ни разу не ходила с Чонгуком куда-то вдвоем, хотя раньше это не было редкостью. Они часто вместе гуляли, делали уроки, пусть он и был на год младше, ей было с ним весело и интересно, а потом все резко прекратилось. Когда Чонгук вернулся из длительной поездки в тренировочный лагерь, стал грубить и всячески доводить ее. Дохи тосковала по тем временам, когда общение с ним было легким и непринужденным, и иногда в голову закрадывались мысли о том, что она хотела бы все вернуть. Но тогда казалось, что Чонгуку это совершенно не нужно. Сейчас же хотелось верить, что все по-другому, ведь они стали старше, мудрее, и ситуация воспринималась иначе. Дохи даже на секунду замечталась, что эти тренировки станут отличным шансом сблизиться и они смогут снова стать друзьями. Ей хотелось верить, что все ее подозрения касательно намерений Чона всего лишь плод ее фантазии и за этим ничего не стояло. Она и сама не понимала, зачем ей дружба с ним, но при мысли о том, что они смогут общаться как раньше, сердце радостно забилось, а на губах непроизвольно возникла улыбка, что сразу же заметил вернувшийся парень. — Чему это ты так радуешься? Неужели еде? — Чонгук сел напротив и отзеркалил ее улыбку, с интересом разглядывая девушку, которая выглядела очень довольной. — Конечно, — тут же подтвердила Дохи. Не стоило ему знать, что на самом деле вызвало ее улыбку. — Особенно тому, что она на халяву. Чон хотел ей ответить, но как раз в этот момент рядом с их столиком появилась официантка с их заказом. Дохи заметила, что пока девушка расставляла перед ними тарелки и чашки, она не сводила заинтересованного взгляда с Чонгука, и почему-то На это очень не понравилось. И особенно то, как официантка выжидающе замерла, когда поставила перед ней тарелку с куском шоколадного пирога, и продолжила пялиться на парня. Чон, заметив это, повернулся к девушке и, поблагодарив за обслуживание, выразительно посмотрел на нее, всем своим видом говоря, что ей стоило уйти. Та, словно очнувшись от транса, смущенно ему улыбнулась и, подхватив поднос, поспешила ретироваться. Дохи на это только хмыкнула и недовольно поджала губы. Она не понимала, почему ей так не понравилась эта ситуация. Какое ей вообще дело до того, кто и как смотрит на Чонгука? — С чего ты взяла, что это на халяву? — Чонгук сделал вид, что не заметил реакции Дохи на официантку, и, едва сдержав довольную улыбку, решил вернуться к прерванному разговору. — Разве я говорил, что стану за тебя платить? Чон протянул руку к тарелке с лимонными кексами и, взяв один из них, тут же вонзил в него зубы. Он медленно прожевал кусочек, жмурясь от наслаждения, и облизнул нижнюю губу, собирая с нее прилипшие крошки. А Дохи на секунду залипла на этот жест, почувствовав, как ее охватило непонятное волнение от вида его языка, так сексуально скользнувшего по губам, и до нее не сразу дошло, что он говорил. Хорошо, что он не заметил, как она на него смотрела. Девушка тихо выдохнула и нарочито равнодушно спросила: — А ты не станешь? — Еще чего. — Чонгук откинулся на спинку стула и хитро улыбнулся. — Я бедный студент, такие траты мне не по карману. Дохи поняла, что он шутил, по тому, как забавно дернулись его брови и приподнялись уголки губ, и его игривое настроение вдруг передалось и ей. Она с выражением дичайшей печали тяжко вздохнула и, откинувшись на спинку стула, как и Чон, скрестила руки на груди: — Тогда и я не стану тебе помогать. Ищи кого-нибудь другого для конкурса. — Что-о-о? — протянул Чонгук, посмотрев на нее так, словно она на его глазах убила любимого щеночка. — Но ты же пообещала. — Могу передумать. Раз ты не хочешь меня угощать. Дохи взяла стаканчик со своим айс-американо и сделала глоток, наблюдая за выражением лица Чона. Он задумался на несколько секунд, постукивая пальцами по столу, а потом ухмыльнулся, когда ему в голову пришла идея. — Тогда я пожалуюсь Хосоку. Да, — кивнул сам себе Чонгук и взглядом, полным превосходства, уставился на Дохи. Девушка видела, как подрагивали его губы, словно он сдерживал себя, чтобы не рассмеяться, и прикусила щеку, чувствуя, что ее губы так и норовили растянуться в улыбке. — Что? Будешь на меня ябедничать? — Дохи округлила глаза и прижала руку к сердцу. — Неужели ты пойдешь на это? — Еще как пойду. Представь, как расстроится братик, — Чонгук наигранно всхлипнул и сделал вид, что вытирает слезу. — Он же у меня такой наивный. Верит в твою доброту. Он же не переживет, если ты не оправдаешь его надежд. Жестокая Дохи, ты действительно поступишь так с ним? Дохи не выдержала и прыснула от смеха, закрыв лицо руками. Она старалась смеяться тихо, чтобы не мешать другим посетителям, но кажется, Чонгука это ни капельки не волновало. Он громко хохотал, откинув назад голову, и Дохи пришлось податься вперед, дернуть его за рукав, чтобы привлечь к себе внимание. Чон перестал смеяться и посмотрел на нее. Он широко улыбался, и девушка не могла не заметить, как сияли его глаза. Казалось, он был доволен устроенным ими представлением, да и Дохи не могла сказать, что ей это не понравилось. Понравилось, даже очень. — Ты мелкий манипулятор. Знаешь, куда давить. — Знаю, нуна. Знаю. Он снова ей улыбнулся, но в этот раз улыбка была мягкой, без доли привычного лукавства, и почему-то сердце Дохи ускорило свой ритм. Она еле слышно вздохнула и на секунду отвела взгляд от Чонгука, который с любопытством следил за ее лицом. Он словно догадывался, что происходило с ней, хотя На и сама этого не понимала. Ее просто опять накрыло чувством невероятного спокойствия рядом с ним, и это пугало, потому что девушка боялась, что привыкнет к этому, а Чонгук снова начнет вести себя как сволочь. — В этот раз все равно придется заплатить тебе. Я забыла кошелек, — сказала девушка, показательно похлопав по пустым карманам. — Ладно, так уж и быть, угощу тебя разок. Но больше на мою доброту не рассчитывай.

***

Бессонная ночь и довольно насыщенный день дали о себе знать, когда Дохи с Чоном ехали на такси до дома. Сильно вымотанная девушка просто отключилась, уснув на плече у Чонгука, и проспала весь путь. Спросонок она не сразу поняла, что происходит, когда мир внезапно покачнулся, и она ощутила, как ее прижимали к крепкому, вкусно пахнувшему телу. Лишь пару мгновений спустя девушка осознала, что Чон взял ее на руки и куда-то понес. Будучи еще немного вялой ото сна, она решила не сообщать о том, что проснулась, и продолжила наслаждаться неожиданно уютными объятиями. Ее не так уж часто носили на руках, чтобы не воспользоваться такой чудесной возможностью, даже несмотря на то, что в роли носильщика выступал язва Чон. А если точнее, то вообще не носили, кроме одного случая, который произошел больше шести лет назад. Тогда она неудачно упала в школе, и Чонгуку пришлось нести ее в медпункт. Девушка еле сдержала улыбку, когда вспомнила, как пыхтел тогда парень, держа ее на руках. Ему явно было тяжело, но он ни слова не сказал, героически доставив ее до кабинета медсестры и просидев с ней рядом всю перемену. От этого воспоминания Дохи опять стало грустно. Иногда она забывала, каким заботливым был раньше Чонгук, и от того, что он снова начал себя так вести, почему-то становилось не по себе. Слишком многое изменилось за это время. Слишком сильно изменился сам Чонгук — и характером, и внешне. Теперь для него не составляло никакого труда держать ее, и Дохи заметила, что у него даже дыхание не сбилось, пока он нес ее. Только сердце под щекой девушки билось быстро-быстро, но На не придавала этому никакого значения. Чонгук же умудрился даже постучать в двери, не выпуская ее из рук. Послышался приглушенный голос мамы, и девушка тихонько вздохнула, осознав, что он принес ее домой. Хотя чего она ожидала? Что он потащит ее к себе? Когда госпожа На показалась на пороге, то громко охнула, изумленная открывшимся видом. Дохи, подумав, как они выглядели со стороны, мысленно хихикнула, представив ошарашенное лицо мамы. Та же своей реакцией ее удивила. — Она что, пьяная? — спросила женщина, и Дохи едва возмущено не хмыкнула, но вовремя спохватилась, что этим выдаст себя. А еще ее остановил тихий смех Чонгука, который вибрацией прошелся по его телу. — Нет, просто сильно устала, вот и отключилась, — произнес парень, переступая через порог. — Не стал ее будить. — Ты такой заботливый, Чонгук. — Дохи уверенно могла сказать, что сейчас ее мама довольно улыбалась. Женщине нравились оба брата Чон, но про младшего она всегда отзывалась более тепло и даже бросала странные фразочки о том, каким бы чудесным парнем был Чонгук, и как повезет его девушке, но На успешно прикидывалась, что не понимала, о чем говорила мать. А после сегодняшнего та ей вообще все уши прожужжит про то, что она упускает свой шанс. — Если тебе не сложно, отнеси ее в комнату, там должно быть открыто. — Спасибо. Хорошо. Слушая, как поскрипывали ступеньки под его ногами, девушка думала о том, когда же признаться, что она не спит, и стоит ли вообще это делать? Может, продолжить притворяться до тех пор, пока он не уйдет? Не хотелось бы смотреть на него и испытывать неловкость от того, что он держал ее на руках. В том, что ей будет неловко, Дохи не сомневалась. А так можно будет завтра прикинуться валенком и сделать вид, что она не понимает, как попала домой. Вряд ли парень сам затронет эту тему. Хотя, зная Чонгука, она не могла с уверенностью сказать, что он не использует эту ситуацию, чтобы лишний раз над ней пошутить. И похоже, она была права. Пока она раздумывала над тем, что ей делать дальше, Чонгук занес ее в комнату и остановился у кровати. Дохи ожидала, что он аккуратно положит ее на постель, но вместо этого парень просто опустил руки, и девушка рухнула на кровать, громко пискнув от неожиданности. Всякую вялость как рукой сняло. — Какого черта? — воскликнула Дохи, тут же подрываясь с постели и включая ночник, чтобы видеть лицо этого гада, и натолкнулась на его насмешливый взгляд. — Ты зачем меня бросил? — Захотелось, — пожав плечами, ответил Чонгук, смотря на растрепанную девушку сверху вниз. По его ухмылке было видно, что он ни капли не жалел о своем поступке. — Тебе не стыдно? На возмущенно посмотрела на него, яростно сверкнув глазами, и села обратно на кровать, чувствуя, как сбилось ее дыхание от выходки Чонгука. Но похоже, что ему было плевать на это. Он лишь широко улыбнулся, так же насмешливо поглядывая на нее, и покачал головой. — Ни капельки. А тебе не стыдно за то, что притворялась спящей? — Он внаглую плюхнулся рядом с ней на мягкую постель и ткнул пальцем в щеку, вызывая у девушки недовольное фырканье. Дохи довольно сильно хлопнула его по руке, парень тихо ойкнул, и прищурив глаза, сказал: — Я видел, как дрожали твои ресницы, да и тело резко напряглось, выдавая тебя. Ты маленькая притворщица. Дохи вспыхнула и прикусила губу, не зная, что сказать в свое оправдание. Ей было дико неловко от того, что ее поймали с поличным, а вот Чонгук, казалось, наслаждался ее смущением и видом покрасневших щек. Он с улыбкой наблюдал за тем, как На нервно сжимала покрывало, придумывая, что ему ответить. — Зачем тогда держал, если знал, что не сплю, — пробурчала девушка себе под нос, решив, что глупо отпираться и отрицать очевидное. — Было интересно, насколько хватит твоей наглости. — А может, тебе самому хотелось подержать меня на руках? — съязвила Дохи и поперхнулась, когда заметила, что Чонгук дернулся от ее слов так, словно она попала в точку. Она недоверчиво посмотрела на парня, щеки которого слегка покраснели, и почувствовала, как ее сердце забилось быстрей. Неужели она угадала? — Серьезно? — Пф, еще чего, — выдохнул Чонгук, резко поднимаясь с ее постели. — Ну и фантазия у тебя. Напустив на себя равнодушный вид, он сделал шаг в сторону ее компьютерного стола, включил настольную лампу, взял первую попавшуюся фоторамку, стоящую рядом, и стал с интересом разглядывать. Чонгук мрачнел на глазах, и Дохи понимала, почему. Раньше на фото были изображены она и братья Чон, но в один из дней, когда Чонгук довел ее до слез своими нападками, На не выдержала, в порыве злости обрезала фото и сожгла ту часть, где был он. Позже, когда злость прошла, она, конечно, об этом пожалела, но второе такое фото было у Хоби, и просить его девушка постеснялась. — Ты ненавидела меня тогда? — тихо спросил Чонгук, поднимая на нее свой взгляд. На его лице отчетливо виднелась обида, но Дохи считала, что он не имел права обижаться, ведь сам довел ее. Не вел бы себя как козел, и фото было бы целым. — Почему ты постоянно говоришь о ненависти? Я никогда ее к тебе не испытывала, — спокойно произнесла Дохи, поднимаясь с кровати. Она подошла к парню, встав сбоку, и взяла из его рук фотографию, начав рассматривать так, словно видела впервые. Они никогда не обсуждали прежние времена, и Дохи не была уверена, стоит ли это делать, но внезапно ей захотелось поделиться с ним своими воспоминаниями. — Ты был очень дорог мне, Чонгук, — голос Дохи резко дрогнул, она почувствовала, как в носу защипало, но глубоко вздохнув, продолжила: — Я расстроилась, когда ты уехал в лагерь, даже не навестив меня в больнице. Было обидно, но я все равно с нетерпением ждала твоего возвращения из лагеря, представляла, как мы встретимся, как снова будем проводить время вместе. Я так скучала, даже несмотря на то, что за все полгода, пока тебя не было, ты ни разу мне ни написал и не позвонил. А когда ты наконец-то вернулся, вместо крепких дружеских объятий я получила тотальный игнор. — Девушка повернула голову и посмотрела на парня, который вздрогнул, увидев печаль, отразившуюся на ее лице. Он словно впервые осознал, как на нее действовали его поступки. — Мне было так больно. Но еще больней стало, когда ты начал грубить. Я не понимала, чем заслужила такое отношение к себе, и до сих пор не понимаю. Чонгук, почему ты так поступал? Она внезапно развернулась, вставая прямо перед ним, и пристально посмотрела в глаза, ожидая ответа. Дохи чувствовала, что от волнения становилось трудно дышать. Лицо Чонгука резко изменилось, он отвел глаза, словно ему было стыдно на нее смотреть, хотя она успела увидеть мелькнувшее в них сожаление. — Прости. — Это не ответ на мой вопрос. — Я не могу сказать, правда не могу. Ты можешь спросить о чем угодно, но только не о причинах моего поведения, — твердо произнес он. Его взгляд говорил о том, что Чонгук не оступится, и сколько бы девушка не спрашивала об этом, он ни слова ей не скажет. И это бесило. На едва не застонала от бессильной злобы и разочарования. Дохи секунду показалось, что сейчас она наконец-то получит ответ на вопрос, который терзал ее уже который год, но Чонгук решил оставить ее в неведении. Так же, как и Хосок, когда она спросила об этом. Не сдержавшись, Дохи усмехнулась. Она вспомнила, что Хоби недавно говорил о том, что брат сам ей все расскажет, когда наступит время. Но видимо, оно никогда не наступит. Девушка не понимала, какая такая великая тайна стояла за его поведением, что нельзя ей об этом рассказать. Неужели она сама что-то сделала в прошлом, из-за чего он стал себя так вести, а она просто не помнила об этом? Эти загадки так злили, а внимательный взгляд Чонгука, молча изучающего ее лицо, раздражал еще больше. Он хотел вопрос? Он его получит. — О чем угодно? Отлично, — процедила Дохи сквозь зубы, отступая назад. Она присела на кресло, стоящее позади, и, закинув ногу на ногу, с вызовом посмотрела на парня. — Тогда объясни мне, что значили твои слова в тот день, когда я была у вас дома. Она заметила, как на лице Чонгука отразилось волнение, но он быстро напустил на себя равнодушный вид и, расслабленно облокотившись ягодицами об стол, спросил: — О чем ты? — Ты же понимаешь, о чем я. Не прикидывайся, — Дохи злилась из-за того, что он снова уходил от ответа. Ей не так уж и важно было получить ответ на этот вопрос. На самом деле она даже боялась его получить, потому что совершенно не понимала, что будет делать дальше с этим знанием, но остановиться не могла. Ей хотелось хоть как-то вывести его из себя. — Ты пообещал ответить на любой вопрос, а вместо этого пытаешься выкрутиться. — Ладно, я понял тебя. Что ты хочешь узнать? — сдаваясь, спросил Чонгук. — Ты тогда говорил серьезно? У тебя есть чувства ко мне? Видимо Чон не ожидал настолько прямого вопроса, потому что пару секунд он выглядел так, словно его обухом по голове удалили. Его глаза забегали, он глубоко вздохнул и прикусил губу, но внезапно на его лице появилась ухмылка. Он резко подался вперед и склонился над креслом, упираясь руками в подлокотники, от чего Дохи непроизвольно вжалась в мягкую спинку. Он замер в паре сантиметров от ее лица, внимательно наблюдая за тем, как расширились ее зрачки, и выдохнул прямо в губы: — А что? Уже готова забыть про свою любовь к Хосоку и метнуться ко мне? — он взялся левой рукой за ее подбородок, притягивая еще ближе, так, что она чувствовала шевеление его губ, и повторил: — Готова? Дыхание Дохи сбилось, сердце судорожно затрепыхалось в грудной клетке, а тело дрожало от такой близости. На казалось, что еще секунда и он ее поцелует, но он оставался в прежнем положении, не делая попыток сблизиться сильнее и заставляя девушку задыхаться от напряжения. Она уже жалела о том, что задала этот дурацкий вопрос, совершенно не готовая получить на него ответ. — Я… не… Не собираюсь я никуда метаться, — прошептала Дохи, прикрыв глаза, а в следующее мгновение почувствовала, что ее никто не держит. На снова посмотрела на Чонгука и увидела, что он раздражен. Его глаза сверкали, губы сжались, а на щеках играли желваки. Было ощущение, что он готов накинуться на нее, и девушка неосознанно сжалась под его напряженным взглядом. Видя ее реакцию, Чон лишь хмыкнул и внезапно успокоился. — Зачем тогда спрашиваешь, если сама не знаешь, чего хочешь? Это просто любопытство? — он пристально вглядывался в ее глаза, словно ища в них ответ. Казалось, что он надеялся услышать что-то другое, но девушка кивнула, подтверждая его предположение. — Только оно? — Только оно. — Вот значит как. Чонгук старался скрыть разочарование, сквозившее в голосе, но Дохи все равно его заметила. Она одернула свою одежду, чувствуя, как росла между ними неловкость. Ей хотелось куда-нибудь убежать, чтобы скрыться от его взгляда, но она стойко продолжала на него смотреть. — Знаешь, можешь не отвечать. Мне не так уж и интересно. — Ну почему же. Я отвечу, — издевательски протянул Чонгук, а потом его лицо в миг стало серьезным. — Нет, Дохи, у меня нет к тебе чувств. Ты неправильно меня поняла. Я просто развлекался, ты так забавно на меня реагируешь, так напрягаешься, когда я к тебе прикасаюсь, так что у меня мелькнула мысль, что ты ко мне неравнодушна. Хотел проверить, как ты отреагируешь на мои слова, а ты тут же придумала в своей буйной головушке то, чего нет. Речь Чонгука прозвучала уверено, да и сам он выглядел так, что у девушки не осталось никаких сомнений в его словах. Дохи почувствовала горечь разочарования от того, что оказалась права насчет поведения Чона. Значит все его последние поступки были лишь способом ее проверить? Это жестоко с его стороны, но ей уже не привыкать. Чувство обиды заполнило все ее существо, и она, отвернувшись от парня, тихо произнесла: — Уходи.