На задворках памяти

— Чонгук? Чонгук! — захлебываясь собственными слезами и чувствуя, как сдавливало горло, прохрипела Дохи, цепляясь пальцами за светлую ткань. Ужас сковал тело девушки. Ей было страшно, На боялась взглянуть в лицо парня, боялась увидеть, что он не дышит, поэтому лишь дергала за его куртку, раз за разом повторяя его имя и все больше поддаваясь истерике. — Ну чего ты воешь? Живой я. Живой, — тихий голос прозвучал словно сквозь вату, и Дохи в очередной раз всхлипнула, в этот раз недоверчиво-облегченно, боясь поверить в то, что он действительно жив и это не игры ее разума. Чонгук с кряхтением повернулся на бок и посмотрел на девушку. Он выглядел слегка потрёпанным, но никаких ссадин или ушибов при беглом осмотре его лица Дохи не увидела, голова тоже была цела, поэтому громко выдохнула, чувствуя, как наружу рвется истерический смех. За эти секунды, пока он не двигался, она успела подумать, что он умер. — И сдвинься, пожалуйста, ты давишь мне на руку. На тут же поспешно отодвинулась в сторону, борясь с желанием податься вперед, сжать Чонгука в объятиях и от души прореветься, радуясь тому, что все обошлось. Резкий рывок за капюшон заставил ее завалиться назад, и девушка почувствовала небольшую боль в ягодицах, когда плюхнулась на холодный асфальт. Подняв голову вверх, она встретилась взглядом с разозленным мужчиной, который по-прежнему держал ее капюшон, натягивая его вверх, из-за чего ткань неприятно впивалась в шею, и только сейчас она вспомнила, что они не одни. — Ты! Совсем идиотка? — мужчина отпустил, наконец, ее куртку, но только для того, чтобы схватить за руку, заставляя подняться на ноги. Дохи испуганно смотрела на него, чувствуя, как ее всю потряхивало от накатившего страха. Мужчина выглядел пугающе. — Ты чего на дороге встала?! Смерти ищешь? — Эй, аджосси, отпустите ее, — процедил Чонгук, с трудом вставая на ноги. Распрямившись, он слегка покачнулся, но уверенно сделал шаг вперед, отталкивая руку мужчины от Дохи и одним движением пряча девушку у себя за спиной. Он старался не обращать внимание на боль в ноге, понимая, что сейчас важнее всего решить проблему с водителем. — Она, между прочим, шла по пешеходному переходу, а вот вы ехали со скоростью, явно превышающей положенную. Так что, если не хотите проблем, езжайте куда ехали. — Следи за своей девушкой получше. В следующий раз ей может так не повезти, — неуверенно произнес мужчина, как-то разом сдувшись. То ли не хотел связываться с парнем, который был выше почти на голову и шире в плечах, то ли осознал, что в этой ситуации действительно был не прав. — Тебе помощь не нужна? — Спасибо, обойдусь. — Как знаешь. Мужчина облегченно вздохнул и, махнув рукой, сел в автомобиль, который тут же тронулся с места. Оставшись один на один с Чонгуком, Дохи снова ощутила сильное волнение. Страх за него сменился страхом перед разговором и чувством вины за то, что он пострадал из-за нее. Она даже голову боялась поднять, переживая, что просто не вынесет его взгляда. Но похоже, Чонгук не собирался с ней разговаривать. Он молчал, и На поняла, что настало ее время делать первый шаг. — Прости, — тихонько произнесла Дохи, еще ниже склонив голову. Слезы снова начали собираться в уголках глаз, и девушка вытерла их резким движением, еле слышно всхлипнув при этом. — Когда ты научишься смотреть по сторонам? — Чонгук тоже говорил тихо, и Дохи удивилась, не услышав в его голосе упрека. Он скорее был взволнован, чем зол. Не веря своим ушам, девушка наконец подняла голову и столкнулась со взглядом темных глаз, которые смотрели на нее устало и обеспокоено. — Ты в порядке? — А ты? На казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди, и причиной этого был не недавно пережитый стресс, а близость Чонгука. Он стоял рядом, только руку протяни и можно ухватиться, но она боялась даже пошевелиться, ведь в голове все еще звенели его слова о том, чтобы она больше к нему не прикасалась. — Кажется, я немного повредил ногу, — признался Чонгук, и Дохи увидела, как он поморщился. Она опустила взгляд вниз и тут же испугано охнула, заметив, что на ткани джинсов, чуть ниже колена, темнело пятно. Рядом была небольшая дырка, в которой виднелась рана. — Немного? Да она вся в крови, — руки Дохи затряслись от волнения, но она, облизнув пересохшие губы, посмотрела в глаза Чона и уверено произнесла: — Мы едем в больницу. Выражение лица Чонгука тут же сменилось на недовольное. — Ты езжай куда хочешь, а я домой! — Он снова поморщился от боли и попытался сделать шаг, но тут же громко вскрикнул, его ноги подкосились, и на глазах Дохи он упал на асфальт. Девушка подскочила к нему, протягивая руки, но он с таким раздражением посмотрел на нее, что она так и замерла. — Свали. Он снова говорил с ней грубо, словно это не он буквально пару минут назад с волнением спрашивал о ее состоянии. И от такой резкой перемены Дохи было не по себе. Но это абсолютно не значило, что она его послушает. Упрямство взыграло в девушке, и она покачала головой, цепко хватаясь за руку Чона. — Я помогу. — Я сказал свалить. Сам справлюсь. — Он попытался выдернуть руку, но Дохи держалась крепко, как за спасательный круг. — Да ты и шага самостоятельно сделать не можешь, — внезапно разозлилась девушка. Она поднырнула под его руку и обхватила за талию, услышав, как он при этом тяжко вздохнул. — Перестань вести себя как идиот и дай тебе помочь. Тебя надо отвезти в больницу. Это ведь не шутки. — Ты глухая? Я никуда не поеду, — сцепив зубы от боли, произнес Чонгук, опираясь на девушку, которая помогала ему подняться. — Уверен, там всего лишь пара царапин. Если так беспокоишься обо мне, обработаешь сама. Ты ведь не боишься вида крови? — А если боюсь, поедешь в больницу? — Нет. Сам обработаю рану. — Айщ, ну почему ты такой упертый? — вымучено простонала Дохи, когда Чонгук наконец-то распрямился во весь рост. — Ладно. Будь по-твоему. Хорошо хоть до дома недалеко. Идти им и правда было всего ничего, поэтому Дохи решила, что доставит Чонгука домой, осмотрит рану, и если там что-то серьёзное, то вызвонит Хосока, и вместе с ним сможет уговорить Чонгука поехать в больницу. Вот только девушка совершенно забыла, в каком состоянии Чон-старший вышел из ресторана. Вряд ли он сегодня вообще будет в состоянии вернуться домой. Из-за того, что парень с трудом мог наступать на ногу, периодически ее волочил и заваливался на Дохи, их путь вместо пяти минут занял все пятнадцать. Поэтому, когда девушка дотащила Чона до дивана, стоящего в гостиной, она выдохнула с облегчением и едва сдержалась, чтобы не завалиться рядом с ним. Но сейчас важнее всего было осмотреть и обработать раны, а об отдыхе она подумает потом. Где аптечка, она уже знала, поэтому, скинув пальто на кресло, она направилась на кухню, где сначала тщательно вымыла руки, а потом залезла в кухонный шкаф за медикаментами. Она взяла с собой всю коробку с лекарствами и направилась к Чонгуку, который, сидя, развалился на диване с широко расставленными ногами и даже не снял с себя куртку. Его глаза были закрыты, и Дохи даже подумала, что он уснул. Ей же лучше. Чонгук волновал одним своим взглядом, она и так еле сдерживала дрожь в руках, поэтому радовалась, что он не будет наблюдать. Она села на пол возле его ног и столкнулась с одной проблемой. Его джинсы были узкими, закатать их удалось всего на несколько сантиметров и до раны она так и не добралась. — Мне нравится эта поза, — прозвучал хриплый голос Чонгука, и Дохи вскинула голову, встречаясь с его потемневшим взглядом. — Вот только надо сидеть не около моих ног, а между ними, — произнес парень, похлопав по своим бедрам. Дохи проследила взглядом за его жестом, тихонечко вздохнула, тут же представив в голове эту картину, и махнула головой, мысленно умоляя свою фантазию прекратить над ней издеваться. — Дурак, — буркнула она, тут же поднимаясь на ноги, про себя удивляясь очередной перемене его настроения. — Где у тебя ножницы? — Зачем тебе? — удивленно приподняв бровь, спросил Чонгук, но до него почти сразу дошло, что хотела сделать девушка. — Собираешься их разрезать? Может, я просто сниму? — Нет! — слишком громко воскликнула Дохи, выставляя руку вперед. — Раздеваться будешь, когда уйду. Лучше разрежу. Все равно они порваны и в крови. — Боишься увидеть меня в трусах? — склонив голову вбок, спросил Чонгук. Хотя его голос и звучал насмешливо, глаза были серьезными. — Ты меня и без них видела. — Прекрати, — вспыхнула Дохи, ощущая, как начали гореть щеки. — Лучше ответь на мой вопрос. Какое-то время парень внимательно изучал ее взглядом, нахмурив брови, а затем махнул рукой в сторону кухни. — Там, на подставке с ножами. Дохи поблагодарила его кивком и снова направилась на кухню. Увидев подставку, она протянула к ножницам руку и только сейчас заметила, как сильно та дрожала. Какое-то странное ощущение, предчувствие охватило девушку, словно должно произойти что-то плохое, но она тряхнула головой и решительно отбросила эти мысли. Положив ножницы рядом с раковиной, На смочила руки холодной водой и приложила их к пылающим щекам. Чонгуку снова удалось ее смутить и взбудоражить своими словами. На самом деле она была бы не прочь еще раз увидеть его в белье, да и без него тоже, но пока они не разберутся в своих отношениях, лучше забыть о пошлых мыслях. Сексом проблему не исправишь. — Готов? — спросила она, когда приземлилась на ковер рядом с его ногами. — К чему? — усмехнулся Чонгук, заметив, как девушка тяжело вздыхала, замерев с ножницами у ткани, но так и не решившись ее разрезать. — Забей, — отмахнулась Дохи, прикусив губу, и испугано вскинула глаза на парня, когда он дернулся из-за того, что холодный металл коснулся его кожи. — Тебе больно? Он покачал головой и прикрыл глаза, намекая, что она могла продолжать. На аккуратно работала ножницами, застывая каждый раз, когда вздрагивал Чонгук, но в конечном итоге все же смогла закончить, для удобства разрезав штанину до самого колена. Она осторожно попыталась убрать мешающую ткань в сторону, но она немного присохла, поэтому Чонгук болезненно зашипел, когда девушка смогла все же отсоединить ее от кожи. — Прости, — пролепетала На, беря в руки ватный диск и смачивая его перекисью. Ей было не по себе. Рана оказалась намного больше, чем она думала, нога почти полностью была в крови, и девушку слегка потряхивало от этого вида. Сглотнув ком, образовавшийся в горле, она осторожно провела ватой около раны, слыша, как Чонгук сдавленно матерился. В данный момент Дохи чувствовала себя откровенно ужасно. Ведь по ее вине парень оказался в этой ситуации и терпел боль, а она ничем не могла ее облегчить. — Да уж. Не так я себе представлял сегодняшний вечер, — произнес Чонгук, и На поникла еще больше, не решаясь поднять на него свой взгляд. — Совсем не так. Ничего не ответив, она продолжала медленно убирать засохшую кровь, чтобы получше рассмотреть рану. Внезапно ее внимание привлекли белёсые следы, обнаружившиеся под кровью. Приглядевшись, Дохи поняла, что это шрамы, причем очень странной формы. Склонившись еще ближе к ноге, она стала пристально их разглядывать, пока не осознала одну простую вещь. Она сдавленно охнула и резко отстранилась от парня, ощущая, как тело снова накрывает волна дрожи. — Ты чего? — Чонгук, внимательно наблюдавший за ней, удивился ее реакции и непонимающе уставился на девушку. — Это что? Трясущимся пальцем она показала на его ногу, и Чон опустил взгляд, пытаясь понять, о чем она говорила. Но как только до него дошло, на его лице отразился испуг, который он тут же постарался скрыть. Чонгук посмотрел на девушку, которая резко побледнела, и решительно протянул к ней руку. — Дай-ка мне вату, я сам все обработаю. А ты можешь идти. На его слова она никак не отреагировала. Все так же сидела на полу, пялилась на его ногу, прижимая руки к груди. — Чонгук, — просипела Дохи, чувствуя, как в груди грохотало сердце. — Это же укусы. Откуда они у тебя? — Дохи, не надо. Лучше тебе не знать, — покачал головой парень, с силой сжимая кулаки и с волнением глядя на встревоженную девушку. — Это ерунда. — Я спрашиваю откуда?! Чонгук! — Дохи не замечала, как визгливо звучал ее голос, как и то, что слезы струились по ее щекам. Она вскрикнула, когда в голове что-то болезненно прострелило, и сжала ее руками. Чонгук как подкошенный свалился с дивана на колени, рядом с ней, даже не пискнув, когда его ногу пронзила сильная боль. Но Дохи не обратила на это никакого внимания. Она стала раскачиваться взад-вперед, ощущая, как сильно ныли виски. — Дохи. Не думай об этом. Не надо. Не вспоминай, — сбивчиво говорил Чонгук, протягивая к ней руки, чтобы схватить в объятия, но было поздно, триггер сработал, и воспоминания, надежно спрятанные сознанием, стали возвращаться. Картинки прошлого начали вспыхивать в голове, заставляя девушку заново переживать ужас давно минувших дней и задыхаться от приступа панической атаки. Горло привычно сдавило, не пропуская внутрь воздух, сердце заполошно билось в грудной клетке, а Дохи, не в силах даже вздохнуть, цеплялась пальцами за шею, царапая ее ногтями, и смотрела на испуганное лицо Чонгука до тех пор, пока в глазах не потемнело. В этот раз все произошло за считанные секунды.

***

Опять этот кошмар. Опять она видит эту сцену из прошлого и Чонгука. Они убегают от собак, Дохи падает, а парень поднимает ее и умоляет бежать. Обычно на этом моменте сон обрывается, но не в этот раз. Убежать далеко она не успевает, слышит отчаянный крик, оборачивается и видит, что один из псов нагнал Чонгука. Ужас накатывает на Дохи при виде развернувшейся сцены. На ее глазах подросток прикрывает руками шею и лицо, защищая их, пока озлобленное животное вонзает свои зубы в его ногу, раздирая ткань и кожу. Дохи закричала. Кричала так громко, что казалось, сейчас сорвёт свои связки. Она билась в истерике, металась из стороны в сторону, пока ее тело не пригвоздили к кровати и тихий шепот не пробрался сквозь сон: — Дохи, успокойся. Пожалуйста, не дергайся, я не хочу тебе навредить. Осознав, что это голос Чонгука, девушка замерла, ощущая горячие руки на своем теле. Резко распахнув глаза, несколько раз моргнула, сгоняя остатки кошмара, и, увидев сидящего рядом с ней парня, разрыдалась. Чон сразу же потянул ее вверх, усаживая, и сжал в своих крепких объятиях. Рвано глотая воздух, Дохи вцепилась пальцами в его плечи и уткнулась лицом в грудь, тут же намочив слезами тонкую ткань его одеяния. — Дыши. Все хорошо. Я рядом. — Вспомнила… я вспомнила, — сотрясаясь всем телом, всхлипывала Дохи, пока Чонгук с нежностью поглаживал по ее спине, стараясь успокоить. — Там было столько твоей крови. Прости меня. Прости. — За что ты извиняешься? — спросил Чон, прижимая ее еще крепче к себе и касаясь подбородком макушки. — В тот день я сам пошел за тобой, и в том, что случилось дальше, нет твоей вины. А вот мне стоит извиниться за то, что ты попала сегодня в больницу. Я не должен был дать тебе увидеть шрамы. — В больницу? — от изумления Дохи даже всхлипывать перестала. Она осторожно отстранилась от Чонгука, который не хотел выпускать ее из объятий, все еще обеспокоенный состоянием девушки, осмотрелась вокруг и поняла, что находилась в больничной палате. Чон, сидящий рядом с ней, был одет в пижаму, на ней была такая же. — Ты… — начал парень, но его голос тут же сорвался, и он, опустив взгляд, неловко прокашлялся. — Ты не могла дышать, твои губы посинели. Искусственное дыхание не помогало. Я так перепугался, вызвал скорую, — бормотал он, не поднимая взгляда, пока Дохи слушала его, наблюдая за его взволнованным лицом. — Они так долго ехали. Я думал, ты умрешь, — внезапно Дохи услышала вздох, чем-то похожий на всхлип, и Чонгук все же посмотрел на нее, да так, что у девушки сердце сжалось. В его глазах не было слез, но они покраснели, словно он готов вот-вот заплакать. — Прости меня, Дохи. За то, что накричал в парке. За то, что ушел, бросив тебя одну. И за то, что позволил тебе увидеть эти шрамы. Я так вин… Закончить ему не дали губы Дохи. Девушка порывисто прижалась к нему, стараясь вложить в этот поцелуй все свои чувства, всю свою невыносимую любовь к Чонгуку. Они не размыкали губ, просто касались ими друг к друга, а сердце Дохи все равно с ума сходило от этой близости. Но внезапно все оборвалось. Чонгук резко отстранил ее и с серьезным видом уставился на девушку. — И что это было? — рвано вздохнув, спросил Чонгук, глядя во все еще поблескивающие от слез глаза Дохи и ощущая ее крепкую хватку на плечах. Он не выглядел злым или радостным, скорее настороженным и расстроенным. — А ты как думаешь? — прикусив губу, ответила девушка вопросом на вопрос, рассматривая его лицо с лёгкой тревогой. Поймет ли он, что она хотела передать своим поцелуем? Ответить Чонгук не успел. Дверь в палату распахнулась, и на пороге появилась медсестра. — Я так и знала, что вы здесь, — сурово посмотрев на Чона, процедила женщина. — Молодой человек, я же сказала вам, что поговорить можно и завтра. А на сегодня у вас постельный режим. Два часа ночи, между прочим. Быстро к себе в палату! — не терпящим возражений тоном произнесла она и двинулась вперед к паре. Чонгук нахмурился, явно недовольный тем, что его прогоняли, но спорить не стал. Девушка с удивлением наблюдала за тем, как он опустил на пол одну ногу, а на вторую старался не наступать, так и балансируя, пока медсестра не помогла опуститься ему в кресло-каталку, стоявшее рядом с кроватью, которое На до этого не замечала, как и гипса на ноге парня. — Что?.. — от удивления, Дохи даже фразу не смогла закончить, но Чон, заметив направление ее взгляда, понимающе улыбнулся. — Оказалось, что у меня небольшая трещина в ноге, — запустив руку в волосы и слегка потрепав, смущенно сказал он, когда заметил, каким взглядом на него смотрела На. — Я же говорила, что надо в больницу, — воскликнула Дохи, и парень недовольно скривился. Ему явно не нравилось то, что девушка оказалась права. Он хотел ей ответить, но послышалось намекающее покашливание, и, тяжко вздохнув, он вдруг подался вперед, коснулся руки Дохи, которая лежала на ее колене и так же быстро отстранился, оставив ее недоумевать, что же значил этот жест. — Поговорим обо всем завтра, — пообещал ей Чон, кивнув в сторону медсестры, которая смотрела на него словно цербер. — Спокойной ночи, Дохи. — Спокойной ночи, Чонгук. Медсестра увезла Чона, и девушка легла обратно на кровать, понимая, что после того, что свалилось на нее сегодня, она ни за что не уснет. Ведь стоило ей только на секунду прикрыть глаза, как перед мысленным взором появлялась картина окровавленного Чонгука. Вздрогнув в очередной раз и сжав руками покрепче одеяло, Дохи всхлипнула, чувствуя, как снова подступают слезы. Но не успела слезинка скатиться по ее щеке, как тихая вибрация мобильника привлекла внимание На. Чонгук: Знаю, я говорил, что мы обсудим все завтра, но я не смогу уснуть, если не узнаю, зачем ты меня поцеловала. Увидев его сообщение, девушка не сдержала улыбки. Все-таки Чон очень нетерпеливый. Ничего, ему придется еще немного оставаться в неведении. Она не собирается говорить о своих чувствах по телефону. Скажет лично, глядя ему в глаза. Дохи: Значит мы вместе проведем эту ночь без сна. До завтрашнего дня я не собираюсь ничего тебе говорить и объяснять. К тому же я хочу получить ответы на свои вопросы. Чонгук: Вот как? И свое решение не изменишь? Дохи: Нет. Чонгук: Хорошо. Потерплю, но только до завтра. Чонгук: Но почему ты не будешь спать? Это все из-за мыслей обо мне? Дохи: Мне страшно засыпать, сразу воспоминания накатывают. Это жутко нервирует. Девушка отправила сообщение, сразу ожидая ответа, но прошла минута, другая, а парень молчал. На уже успела пожалеть о том, что сказала ему об этом, ведь Чон явно станет из-за этого переживать, но вдруг телефон в ее руках завибрировал, оповещая о входящем звонке. Дохи тут же ответила на вызов. — Я тут подумал, — хриплый голос Чонгука, раздавшийся в динамике, вызвал у девушки табун мурашек, пробежавшихся по спине. — Раз уж мы оба не собираемся спать, то почему бы просто не поболтать.

***

Утром Дохи проснулась, все еще сжимая в руке телефон. Они с Чонгуком проговорили всю ночь, не затрагивая серьезные темы, просто разговаривая ни о чем до тех пор, пока в какой-то момент девушка просто не вырубилась. После пробуждения На хотела сразу пойти к нему, но не тут-то было. Из-за приступа врачи переживали за ее состояние, поэтому девушке пришлось долго и нудно общаться с психологом, который пытался выяснить, в чем причина ее состояния. Дохи рассказала все, как было, учитывая новые открывшиеся ей факты, и по мере разговора с врачом у нее возник вопрос, который до этого не приходил в голову. Если ее действительно спас Чонгук, и это не было очередными играми ее мозга, то почему ей никто об этом не сказал? Почему ни родители, ни Хосок не рассказали ей правду, а позволяли оставаться в заблуждении. Почему она вообще решила, что ее спас Хоби? Дохи напрягла мозг, пытаясь вспомнить события, происходившие в больнице после нападения, но они были смутными, обрывочными и никакого ответа не давали. Но был тот, кто мог все ей рассказать. Уже ближе к обеду Дохи наконец освободилась, и лечащий врач пообещал, как только он получит заключение от психолога, ее выпишут. За все время, пока она проходила обследования, ей не удалось хоть как-то поговорить с Чоном, но он прислал ей сообщение, в котором говорил, что Хосок скоро их заберет. Дохи даже страшно было представить, что их ждало. Она не знала, что именно Чонгук рассказал брату, но в том, что ей придется с ним объясняться, была уверена. В конце концов, это ее вина, что Чон пострадал, и из-за нее ближайшие пару месяцев ему придётся передвигаться с помощью костылей. Про реакцию родителей и вовсе лучше умалчивать. Двигаясь вперед по коридору, На выискивала палату, в которой находился Чонгук. Ей не терпелось объясниться с парнем, хоть она и боялась это делать. Увидев нужный номер на двери палаты, девушка почувствовала волнение и, постучав, вошла внутрь. Чон лежал на боку, уставившись в телефон, помимо него в палате было еще два человека, поэтому на открывшуюся дверь он даже внимания не обратил. Лишь когда Дохи встала рядом с его кроватью, он поднял голову и уставился на нее. — Я пришла тебя похитить, — с улыбкой сообщила Дохи, придвигая к кровати Чонгука кресло каталку. — Запрыгивай скорей, пока нас никто не хватился. — Да? И с какой же целью ты решила пойти на это преступление? — приподняв бровь, спросил Чон, усаживаясь на кровати и свешивая с нее ноги. — Цель у меня благородная, — прикусив губу, ответила Дохи, чувствуя, как участилось сердцебиение. — Но о ней я расскажу чуть позже. — Заинтриговала, — пересев в кресло, сказал парень, заинтересовано глядя на нее. — Что ж, вези. Оказавшись во внутреннем дворе больницы, Дохи огляделась. Вокруг неспешно прогуливались пациенты, поэтому девушка взглядом искала укромное местечко, в котором сможет поговорить с Чоном. Увидев наконец, что беседка, стоящая неподалеку, совершенно свободна, девушка, подталкивая кресло, направилась туда. Но чем ближе она была к этому месту, тем больше переживала насчет предстоящего разговора. Закатив Чонгука вовнутрь, Дохи подвезла его к скамеечке, развернула кресло так, чтобы оно было напротив нее, и села перед парнем. Сложив руки на коленях и сминая пальто, она не спешила начать разговор. Вся решимость резко покинула ее. В голове было столько мыслей и вопросов, и она не готова была начать с того, ради чего привезла сюда Чона. Да, она хотела ему рассказать о своих чувствах, но совершенно не знала с чего начать и, откровенно говоря, даже несмотря на его признание, все еще боялась быть отвергнутой. — Долго ты будешь молчать? — нетерпеливо произнес Чонгук. Было видно, что и его эта ситуация напрягала не меньше. Он выглядел взволнованным, словно догадывался, что она хотела ему сказать, и это давало Дохи надежду на то, что он примет ее чувства. Но прежде чем о них рассказать, она хотела еще кое-что выяснить. — Почему не рассказал о том, что это ты меня спас, а не Хосок? У тебя ведь была возможность сделать это, но ты не стал. — По глазам Чонгука Дохи видела, что он совершенно не это ожидал услышать, но ей было важно узнать, поэтому девушка мысленно просила у него прощения за то, что оттягивала момент признания, и надеялась, что Чонгук не рассердится на нее. Парень нахмурил брови, недовольный услышанным вопросом. Он молчал, пристально разглядывая ее лицо, словно решал, стоит ли отвечать, но видимо что-то в ее взгляде заставило его смягчиться, и, коротко вздохнув, он ответил: — Я боялся, что если расскажу правду, это спровоцирует приступ. Мы все этого боялись, поэтому и молчали. — Все? — Да. Я, твои родители, Хосок. После того, что случилось… после того, как ты увидела… — Чонгук вздохнул, не решаясь произнести это вслух, он прикусил губу, а после продолжил: — В общем, как ты сама понимаешь, я не был свидетелем всего, потому что после нападения был в довольно тяжелом состоянии, но мне рассказывали родители, что эта ситуация для тебя стала сильным стрессом. Нас тогда обоих забрали в больницу в бессознательном состоянии. Я потерял его от боли, ты, видимо, от страха за меня. А когда ты очнулась, у тебя начались панические атаки. Каждое твое пробуждение заканчивалось истерикой и приступами удушья, и это длилось довольно долго, пока в один прекрасный день ты не проснулась и не решила, что тебя спас Хосок, — Дохи, услышав это, ошарашено посмотрела на Чона, широко распахнув глаза. Такого она не ожидала, почему-то она решила, что ей внушили эту мысль, а на деле оказалось, что она сама все придумала. — Врачи сказали, что таким образом твой мозг решил бороться со стрессом и чувством вины. Он просто исправил воспоминания, заменяя меня на Хосока и убирая болезненный для тебя финал, придумав счастливый конец. Родители запретили говорить тебе правду и как-то напоминать об этом. — Я… боже, — Дохи на мгновение прикрыла лицо, а потом, убрав руки, виновато посмотрела на Чонгука. — Прости. Тебе столько пришлось перенести из-за меня. — Это уже в прошлом, — поджав губы, серьезно ответил Чонгук. — Мы не будем это ворошить. Я просто отвечу на твои вопросы, и я надеюсь, что больше не вернемся к этой теме. — Хорошо, — кивнула Дохи, уважая его решение, хотя чувство вины неприятным червячком точило все внутри. — Но мне еще кое-что не дает покоя. Если это ты меня спас, значит в то время не был в тренировочном лагере. Тогда куда ты пропал на полгода? — У меня были довольно серьезные повреждения, — Чонгук скривился, словно ему было неприятно об этом говорить. — Я проходил реабилитацию и все это время лежал в больнице. Именно поэтому ненавижу их. Байка про тренировочный лагерь была придумана для тебя. Чтобы ты не узнала, что со мной произошло. Я так злился на тебя, — понизив голос, почти шепотом произнес парень. — Из-за произошедшего мне пришлось пропустить учебу, а потом долго и нудно все нагонять. Но это злило не так сильно, как то, что ты не помнишь. Уже тогда я был в тебя влюблен, именно поэтому и оказался на той площадке. Я каждый день незаметно провожал тебя домой, и вот во что это вылилось. Но не думай, я ни о чем не жалею, — тут же поспешил сказать он, видимо, заметив, что расстроил этими словами Дохи. Но было уже поздно, слезы выступили на ее глазах и медленно стали скатываться по щекам. Девушка шмыгнула носом и виновато опустила голову, а Чонгук подался вперед, и аккуратно стер влагу с ее лица, не спеша убирать руки. Так и продолжал поглаживать ее щеки. — Ты ненавидел меня тогда? — Да. Но не из-за того, что пострадал. Это прозвучит глупо, — Чонгук усмехнулся и пристально посмотрел девушке в глаза, — но я хотел быть для тебя героем. И вот когда я наконец совершил героический поступок, ты про него просто забыла! — Тон Чона был настолько возмущенным, а выражение насупленным, что Дохи не выдержала и рассмеялась, откидывая голову назад, освобождая лицо из плена рук Чонгука, которые он тут же опустил на ее колени. — Смейся-смейся, ты ведь и представить себе не можешь, как мне было обидно. — Прости, — моментально успокоившись, произнесла Дохи, накрывая ладонью его руку. Чонгук тут же вытянул ее, но только для того, чтобы перехватить и переплести их пальцы. Щеки На вспыхнули, и несмотря на то, что на улице было довольно прохладно, она почувствовала, что ей становится жарко. — Я понимал, что так лучше для тебя, — как ни в чем не бывало продолжил Чонгук, — как и то, что никогда не расскажу правду. Но я был так обижен и зол. А когда я узнал, что ты влюблена в Хосока, почему-то решил, что это из-за спасения, и для меня это стало сильным потрясением. Моя злость превратилась в ненависть, и когда я вернулся, стал ужасно себя вести с тобой. Не знаю, чего я хотел этим добиться, но остановится не мог. Даже когда вырос. Продолжал ненавидеть по привычке, но вместе с тем и любить. Чонгук закончил и уставился на Дохи, ожидая ее реакции. Он уже второй раз говорил о своих чувствах, а она молчала в ответ, хотя больше всего на свете хотела ему ответить взаимностью. Но стоило ей только подумать об этом, как страх сковал все тело, не позволяя языку шевелиться, а голосовым связкам работать. Пытаясь успокоиться, не отрывая напряженного взгляда от терпеливо ждущего Чона, Дохи перебирала пальцами свободной руки всякую мелочевку, завалявшуюся в ее кармане, пока не нащупала там монетку. Вытянув и задумчиво посмотрев на нее, Дохи облизнула губы, пытаясь найти выход из лабиринта своих страхов. Ведь Чонгук не будет ждать вечно. — Давай сыграем? — хрипло сказала она, показав парню монетку и наблюдая за тем, как его лицо с недовольного менялось на удивленное. — Что? — Давай так: выиграешь ты, и я расскажу тебе секрет. Выиграю я, и ты правдиво ответишь на мой вопрос. — Хм. Думаешь, мне нужно его знать? Откинувшись на спинку кресла, Чонгук посмотрел на нее, стараясь выглядеть незаинтересованным. Но Дохи видела проскочивший в его глазах интерес. Он словно догадывался обо всех ее сомнениях, и, подыгрывая, позволял таким образом собраться с духом. — А ты уже уверен в победе? С чего ты решил, что это мне придется делиться секретом? На ее слова Чонгук лишь усмехнулся. Ему всегда везло во всяких играх, и в этот раз он не сомневался в победе. Сказав Дохи не оттягивать неизбежное, он сделал выбор в пользу решки и подкинул монетку, которую внаглую свистнул у На, несмотря на ее возмущения. Но когда он убрал ладонь, и увидел, что выпал орел, на его лице отразилось разочарование. Он явно рассчитывал на другой исход, а вот На радовалась победе. — Значит я задаю вопрос, — показав язык недовольному Чону, сказала Дохи, но через мгновение ее игривый настрой пропал. Она хотела знать правду, но боялась слышать ответ, поэтому и не торопилась говорить. — Ну же, — цокнул Чонгук, подгоняя ее. Недовольный проигрышем и тем, что так и не услышал того, что хотел, он снова начал раздражаться. — Задавай свой дурацкий вопрос и пошли обратно. Я замерз. — Та девушка, с которой ты был в аудитории. Кто она? — выпалила Дохи и, прикусив губу, опустила взгляд вниз. Она затаила дыхание, пока ждала ответа и нервно сминала края пальто. Чон, заметив это, тихонько хмыкнул. — В аудитории? — задумчиво протянул Чонгук, почесав затылок. Он не сразу понял, о чем она говорила, но спустя секунду до него дошло. — Ты о Давон, что-ли? — На вскинула голову, услышав знакомое имя, и увидела, как Чон улыбался. — Так и думал, что ты ее не узнала. Это же моя двоюродная сестра, помнишь ее? — Сестра? Но ты называл ее Дани. Дохи нахмурила брови, решив, что он ее обманывал. Хотя вероятность того, что он говорил правду, тоже была. Последний раз На видела Давон лет восемь назад, поэтому действительно могла ее не узнать. Но зачем он тогда назвал другое имя? — Ну ты же называешь Хосока Хоби, а меня Гуком. Это прозвище. А почему ты про нее спрашиваешь? — склонив голову вбок, спросил он и, когда девушка снова отвела взгляд, его озарила догадка. — Ты ревнуешь?! — Нет! — Да! — На лице Чонгука расплылась довольная улыбка, а Дохи раздраженно выдохнула. — Ревнуешь. Признай это. Я же все вижу по твоим глазам. Он подался вперед, приблизившись почти вплотную, и, обхватив ладонями ее лицо, не дал отвернуться, пристально заглядывая ей в глаза. — Да, черт возьми, я ревную, — вспылила Дохи, пойманная на горячем. — Я чуть с ума не сошла, когда услышала, что ты договариваешься с ней о встрече. У меня в тот момент словно сердце разбилось. — Почему? — Что почему? — Почему твое сердце разбилось, Дохи? — Чонгук в одно мгновение стал серьезным, чувствуя, что наконец-то подобрался к самому главному. — Почему? — Потому что я тебя люблю. И я испугалась, что тебе нравится другая, — на выдохе выпалила На и замерла, как впрочем и Чонгук. Он несколько секунд сидел не двигаясь, словно переваривая то, что она сказала, и Дохи почувствовала, как сжимается ее сердце, когда на его лице отразилось сомнение. Неужели она настолько затянула с признанием, что теперь он просто не поверил ее словам? Но как оказалось, причина была в другом. — Ты же сказала, что еще любишь Хосока, — Чонгук выглядел растерянным. Да, он услышал то, о чем так долго мечтал, но боялся в это поверить. Он опустил руки и перевел взгляд на них. — Не говорила. Ты сам так решил, когда я промолчала, — тут же поспешила объясниться Дохи, чувствуя, как ее охватывало сильное волнение. Чонгук должен, просто обязан поверить в ее искренность. — А я просто запуталась. Побоялась, что та ночь для тебя ничего не значила, и поспешила тебя отшить, прежде чем ты сам это сделал. Ну и твой разговор с Давон сыграл в этом не последнюю роль, я подумала, что у тебя свидание, вот и наговорила чуши. Оказывается, я довольно ревнивая, — девушка печально усмехнулась, вспоминая, сколько глупостей наворотила с ревностью и к чему это привело. — Что касается Хосока, то я поняла, что у меня нет чувств к нему уже давно, но вот чувства к тебе принимать не хотелось. Я боялась, что мне вновь придется страдать от неразделенной любви, ведь ты так отвратно себя вел, что я и подумать не могла, что все взаимно. — Я собирался признаться после конкурса, — внезапно сказал Чонгук, вскидывая на нее свой взгляд. Он подался вперед, хватая девушку за талию, и одним рывком перетянул несопротивляющуюся Дохи к себе на колени. Усевшись на него боком, трясущимися от волнения руками, Дохи обхватила его шею и уткнулась в нее носом, чувствуя, как понемногу отпускали тревоги и маленький огонечек счастья разгорался в груди. А Чон все продолжал: — Я взял у нуны ключи от квартиры ее парня, хотел все сделать романтично, как в дорамах. Но у нас все не как у людей, — усмехнулся он, поднимая руку и с нежностью проводя по щеке Дохи. — Ну почему же, авария получилась как раз в духе лучших дорам, — неловко хихикнула Дохи, чувствуя, как ее внутри начинал распирать восторг от того, что он ее не оттолкнул и, похоже, не собирался этого делать. Ей казалось, что это чудесный сон, в котором они наконец разобрались и открыли друг другу свои чувства. И больше всего на свете она боялась проснуться. Но его крепкая хватка на бедре и ласковые поглаживания говорили о том, что это не сон. — Я даже рад, что так получилось. Иначе бы мы долго еще ходили вокруг да около, — произнес парень, обхватывая ладонью ее подбородок и заставляя девушку взглянуть на него. В его глазах было столько любви и радости, что у Дохи аж дух перехватило. Таким Чонгука она еще никогда не видела. По губам Дохи скользнула счастливая улыбка. — Вообще-то я шла к тебе домой, чтобы сказать о своих чувствах, — сказала девушка и, заметив отразившееся на его лице удивление, усмехнулась. — Но я так погрузилась в свои мысли, что не заметила машину, и ты пострадал. Она на мгновение поникла, но Чонгук, заметив это, покачал головой и легонько чмокнул ее в нос, разгоняя все тревоги и заставляя вновь ярко улыбнуться. — Скажи мне еще раз. Я хочу услышать это вновь, — прошептал парень, пристально глядя ей в глаза. Дохи не стала делать вид, что не поняла, о чем он. — Я люблю тебя, Чонгук, — уверено произнесла она, одарив его влюблённым взглядом и чувствуя восторг от того, что наконец-то без всяких проблем смогла это сказать. — И ты уверена, что тебе нужен я? Не Хосок? — в его глазах она видела страх и настороженность, и Дохи поняла, что он до сих пор боялся до конца поверить в ее чувства. Она обхватила ладонями его щеки, скользнула пальцами по скулам, внимательно разглядывая его лицо, чувствуя, как нарастало напряжение между ними, и, приблизившись к его губам, тихо, но так, чтобы он услышал, прошептала: — Только ты и никто больше. — Люблю. Чонгук больше не мог сдерживать своих чувств и, крепко сжав ее талию, впечатывая в свое тело еще сильнее, впился в ее губы, целуя рвано, порывисто, отстраняясь и снова припадая к губам, словно никак не мог насытиться. Дохи обхватила рукой его шею, кладя ладонь на затылок, чтобы удержать его в одном положении и углубить поцелуй, но… — А вот вы где! Я везде вас ищу, — громкий голос Хосока, прозвучавший совсем рядом, заставил их отпрянуть друг от друга. Дохи смущенно посмотрела на Чонгука и спрятала покрасневшее лицо у него на груди. — Ой. Чон-старший удивленно смотрел на них, сжимая в руках костыли, привезенные для Чонгука. — Хё-о-о-н, — тут же простонал тот, недовольный тем, что их прервали. Он выразительно посмотрел на брата, на что тот развел руками. — Ты так не вовремя. — Прости братишка, я же не знал. — На его губах возникла лукавая улыбка, и он хитро прищурился, глядя на Дохи, которая все же решилась посмотреть на друга, хоть и была смущена. — Вы наконец разобрались? — Как видишь, — ответил Чонгук, довольно улыбаясь и сияя счастливым взглядом. А у Дохи вновь сердце затрепетало, когда она это увидела. Ее и саму просто распирало от счастья и хотелось кричать на весь мир о том, как она влюблена, но вместо этого она лишь сильнее прижалась к парню, находя его ладонь и переплетая пальцы. — Вот блин, слишком рано, — внезапно простонал Хосок, удивив этим парочку, которая возмущенно уставилась на него. Он тут же замахал руками, осознав, что его не так поняли. — Ничего не подумайте, я рад за вас, просто это значит, что я проиграл Инджи свою приставку. Я ставил на то, что ты еще пару месяцев с признанием будешь тянуть. — Что? Чонгук изумленно выгнул бровь, с недовольством глядя на брата. Дохи тоже была удивлена, но она улыбнулась, подумав, что подобные поступки в духе Хоби. Хотя оба брата были чертовски азартны. — Что? — в той же манере ответил Хосок и внезапно показал младшему язык. — Кто ж знал, что ты включишь мужика и наберешься храбрости, чтоб признаться. — Иди ты… куда подальше, — возмущенно процедил Чонгук, сощурив глаза. Он кивнул головой в сторону, намекая на то, куда именно стоит идти брату, и перевел взгляд на Дохи, посмотрев ей прямо в глаза. Девушка тут же прикусила губу, заметив его горящий взгляд. — У меня тут незавершенное дело осталось. — Вы же не собираетесь этим прям на улице заниматься? — Хоби! — воскликнула Дохи и с возмущением уставилась на Хосока. Парень на ее реакцию лишь подмигнул девушке и, заметив, что она покраснела, расхохотался. — Ладно, — успокоившись, сказал Чон-старший и посмотрел на Чонгука, который прожигал его взглядом. — Выписки я забрал, буду ждать в машине. Сильно не задерживайтесь. Меня Инджи ждет. Он оставил костыли на скамейке и наконец-то ушел, оставив пару наедине. Дохи облегченно вздохнула, чувствуя, как Чонгук сжал ее талию руками. — Так на чем мы остановились?