Ромашковый чай

Прошло два месяца. За это время Минхо с Джисоном даже как-то сдружились. Конечно же, все их разговоры являлись смесью иронии, сарказма, поддёвок и шуток, порою даже тупых. И никто из них пока не собирается полностью признавать свои чувства. Минхо всё ещё считает себя чистейшим натуралом. А то, что он периодически засматривается на младшего, так это не считается. Ну а Джисон.. А что Джисон? Он иногда тихонечко ревёт в подушку от неразделённых чувств. Ну кто же виноват, что парень настолько невезучий, что втюхался в этого натурала, иногда проявляющегося признаки гомофобии? И сначала всё вроде было не так. Джисону понравилось тело старшего. А кому оно может не понравиться? И это смахивало просто на обычную слабую симпатию к телу, но никак не к человеку. Но у Хана ничего не может быть просто, у него всегда всё сложно. Через какое-то время парень заметил, что ему очень нравится манера разговора старшего, потом он начал засматриваться на его лицо, которое теперь считал идеалом красоты. И в конце концов мы имеем то, что имеем. А имеем мы Джисона, который вдруг оказался ненатуралом, по уши влюблённым в своего преподавателя по английскому. Но не стоит отрицать, что очень красивого и сексуального преподавателя! А Минхо будто и не замечает ничего. Ни этих частых поглядываний, ни некоторых разговоров, неожиданно, но плавно перетекающих в тему ЛГБТ. Не замечает он так же и синяков под опухшими глазами, а когда замечает, то просто списывает всё на учёбу. Конечно, ему ведь и в голову не могло прийти, что его бывший-враг-нынешний-друг сохнет по нему. И Джисон хочет, очень хочет склонить старшего на свою радужную сторону, но делать это открыто не позволяет сам Ли, поэтому Хан решает пойти по довольно дебильному пути. Но других у него всё равно нет, поэтому будь что будет. Джисон решил мягко намекать Минхо. А заодно, как подумал младший, попробовать намекнуть и на свои чувства. Что ж, радужный свитер, купленный им же в каком-то магазинчике в торговом центре, ему в помощь. Чего только не перепробовал Джисон.. Минхо был тупой как пробка, не понимая ни одного намёка. В конце концов Хан решил просто продолжать периодически "случайно" касаться старшего. Это хоть что-то. Но Минхо, наоборот, был очень даже умный. Он ничего не пропустил мимо. По правде говоря, сначала Ли не понимал, к чему всё это, а потом до него дошло. Проснулась внутренняя гомофобия и отвращение. Он как-то чуть не послал Хана куда подальше, когда он снова пытался чуть ли не в открытую заявлять о своей ориентации. Но Минхо сдержался. А всё потому, что он вдруг понял, что всё это время пытался выдать себя за того, кем не являлся. Признание ориентации – штука очень сложная, особенно если тебе всю жизнь навязывали, что это всё неправильно. Именно поэтому старший тогда все выходные ни с кем не контактировал, пытаясь до конца понять себя. Джисон очень волновался. Вдруг он сделал что-то не так? Вдруг Ли его полностью оттолкнёт от себя? Минхо было даже немного стыдно видеть всё это в глазах напротив, поэтому он всеми силами пытался доказать младшему, что у него всё хорошо, и он не собирается заканчивать их общение. А потом пришло осознание того, что ему всё-таки нравится Джисон. И внешне, и как человек. Он влюбился в него по-особенному, так, как ни в кого раньше не влюблялся. Джи нравился ему весь. И его милая детская внешность, и его иногда заносчивый характер. Минхо втюрился. Окончательно и бесповоротно. Только вот старший так и не понял, что нравится Джисону. И это стало серьёзной преградой для чувств обоих. Ни Минхо, ни Джисон никак не хотели признаваться друг другу, ведь были уверены, что это точно не взаимно. Два влюблённых идиота.

***

– Не мешайся, я бутерброд себе готовлю! – Что за неуважительное поведение по отношению к старшим? Я твой преподаватель, не забыл? – на этом моменте Джисон страдальчески закатил глаза. – И вообще, я хочу кофе. А ты, засранец, мало того, что припрятал его на самую верхнюю полку, так ещё и стал здесь. – Я не уйду, пока не закончу делать свой бутерброд. Сказал, как отрезал. Минхо знатно так прифигел. Но он же у нас никогда не сдаётся, поэтому начал тянуться за заветной баночкой прямо так, не дожидаясь приготовления этого злосчастного бутерброда, а, следственно, и ухода младшего с этого места. Минхо почти докоснулся до банки с кофе, но всё равно немного не хватало. Чёртовы полки под самым потолком. Кто вообще их придумал? Ли решил подойти ещё поближе, уже почти полностью нависая над Джисоном. И вот, он уже взял нужную ему банку, но вдруг застыл, как вкопанный. Мино почувствовал, что упирается пахом прямиком между ягодиц Джисона. «Блять..» – проскальзывает в мыслях у обоих. Хан наклоняет голову и заливается краской. «Лишь бы не заметил..» – умоляюще подумал младший. Джисон стоял весь красный и донельзя смущённый. Чёртов Ли Минхо со своими выходками! А тем временем сам Ли чувствовал себя не лучше. Единственное, на что его самообладания хватало в данный момент, так это на мысленные молитвы, чтобы у него, не дай Бог, не встал. Иначе будет полнейший пиздец, Ли в этом уверен. Минхо находит в себе силы и отстраняется. Он старается не показывать своего волнения и как ни в чём не бывало идёт ставить чайник. Джисон пережидает некоторое время, наконец, заканчивая мучения над бедным хлебом с колбасой и сыром. – А ты чай попить не мог? – разрывая напряжённую тишину, возмущается младший. – Да не могу я твою пресную хуйню пить. Понять не могу, почему ты этот "Липтон" литрами хлещешь? – Да потому что он великолепный, а ты просто ничего не понимаешь! Это твоё кофе хуйня, ещё и горькая! – Ну вообще-то не "твоё", а "твой", неженка необразованная. – А ты.. А ты глыба мускулистая, вот! – Это больше похоже на комплимент, – рассмеялся Минхо. – Нет, мне не нравятся перекачанные парни, – беспардонно соврал Джисон. Минхо застыл в сметении. Но потом оба рассмеялись, в то время как Хан делал ещё один бутерброд для старшего. Когда-нибудь они признаются друг другу, но не сегодня уж точно. Пока ни один, ни другой не готовы идти на такой отчаянный шаг, наслаждаясь такими моментами. Им хочется проводить как можно больше времени друг с другом, даже в качестве друзей.