— пожалуйста, не умирай

— Пожалуйста, не умирай...— тихим шёпотом начал напевать Эндрю, сидя на больничной койке Нила и гладя большим пальцем по его щеке, — или мне придётся тоже. Ты, конечно, сразу в рай, а я... — Миньярд было на мгновение запнулся, рассматривая возлюбленного, находящегося в коме после встречи с Мясником, но сумел взять себя в руки и продолжить, — не думаю, что тоже. Хочешь сладких апельсинов, хочешь вслух рассказов длинных? — после нескольких последних слов на губах появилась еле заметная болезненная улыбка, а в сердце защемило – вспомнилась одна из поездок, когда Нил всю дорогу рассказывал о своей жизни. — Хочешь я взорву все звёзды, что мешают спать... — к горлу в очередной раз подступил тугой комок, состоящий из злобы на самого себя и разочарования из-за того, что всё вышло вот так, а не иначе. — Пожалуйста, только живи. — Миньярд изо всех сил старался сдерживать дрожь в руках, да только получалось плохо – рука, которую он держал на щеке Нила, начала предательски подрагивать. — Ты же видишь, я живу тобою. — не было никакой надежды, что Джостен очнётся после всех полученных травм, но голкипер, как завороженный, продолжал каждый день приходить в палату в ожидании чуда, ведь где-то глубоко внутри теплилась надежда на лучшее. — Моей огромной любви хватит нам двоим с головою. — сейчас, в полной мере осознав всю свою привязанность к этому рыжеволосому чуду, он не представлял жизни без него. И в какой-то степени без этого чуда он боялся вернуться к себе прежнему, — Хочешь море с парусами? Хочешь музык новых самых? Хочешь я убью соседей, что мешают спать? — Эндрю понимает, что сделал бы всё, о чём поётся в песне, и даже больше. Намного больше. — Хочешь солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь я отдам все песни, про тебя отдам все песни... я?.. — на последних словах Миньярд чуть сжимает пальцы на чужой щеке и с искривлённой, всё такой же болезненной улыбкой утыкается лбом в грудь Джостена, в которой еле слышалось сердцебиение. В последние дни эти звуки бьющегося сердца стали единственным, на чём держится Миньярд; он послал даже Кевина, который неумело пытался поддержать друга. — Пожалуйста, не умирай... — Эндрю стал словно сумасшедший шептать одну и ту же строчку из песни, будто надеялся на то, что Нил его услышит. Ведь пока сердце бьётся, надежда есть...       Монотонный и в то же время раздирающий уши звук, оповещающий об остановке сердца, пронзил Эндрю миллионами стрел. Он стал раздирать изнутри, вырывая по порядку все органы, а после сваливая их в кучу и кромсая на кусочки. Все надежды разом умерли, оставляя в сердце зияющую дыру.       Сейчас, вместе с Нилом Джостеном, навсегда умер и Эндрю Миньярд.