Тревога

В городе Зерро всегда происходило самое интересное, что нельзя было встретить в других местах. А именно — тут вас могли встретить многочисленные пропажи людей, грабежи и даже убийства, но даже в такой суматохе оставались люди, которые решались встать на путь порядка, пробивая всю это грязь. Как например один молодой полицейский, который закончил академию на отлично и посвятил всю свою жизнь именно этому. Когда его устроили на новое месте, он сразу заработал себе авторитет, а именно тем что лишь работал и работал. Все время вместо того, чтобы уйти пораньше домой — тот засиживался до ночи и расследовал дела, как именно сейчас тот и делал. Сидя в одном из главных офисов, расположенный в тюремном здании, для совместных работ, где было 4-5 стола, за одним из таких Кевин и сидел, поправляя все бумаги, для того чтобы поставить рядом чашку кофе. Когда на столе царил порядок, можно было и позволить достать папки дел, которые были не закрыты и опять запрятать самого себя в это все. С недавних пор, Кевину было как-то более тяжко, ведь недавно его напарница уволилась, после происшествия. Да, его правило не позволяло заводить друзей на работе, тяжело терять, но именно этот человек, своей жизнерадостностью, мог разбавлять атмосферу серого бытия жизни. Дабы убрать навязчивые мысли, тот потряс головой и вернулся к работе. Разложив перед собой 6 дел, которые были связанной одной красной нитью, тот снова вернулся к просмотру. Первая попавшая карточка, а именно главная с номером «09643», а открыв папку можно было увидеть фото девочки, рядом с которым красовалось «Дейви Ли», пол — женский, возраст- 14. Ха, сейчас бы ей было уже 16, уже сколько прошло с ее дня пропажи. Они были почти у цели, но упустили ниточку, точнее не просчитали… Но из раздумий выбил вой сирены, черт, тот уже и успел забыть что пару недель назад, эта штуковина вышла из строя, и ее никак не удается починить, как будто все время, кто-то нарочно подкачивал ее, дабы она вот так пугала надзирателей, а именно тех кто сидит в камерах внизу, под зданием или в главном корпусе. Можно было бы конечно отправить их подальше, но их чертовы адвокаты, которые «бояться за сохранность клиента», решают до суда упаковать их тут, держа в прекрасных условиях, чем где-то в тюрьме, с уже отсидевшими, потными мужланами, которые не прочь тебя сделать своей маленькой шлюхой, которая бы рядом скакала. А еще, более отравительное, когда эти на время заключенные, в их участке, постоянно мерзко шутили, как делали свои злодеяния, запугивая новобранцев, которые сразу же трепали нервы именно им. Больше всего бесило начальство, которое на это закрывало глаза. — Не тюрьма, а психбольница, — молвил мужчина, поправляя ладонью свои волосы и возвращаясь к делу. Точно, эта девочка, с которой все и началось. Два года назад к ним прибежала женщина, как выяснилось это была тетя малышки, вместе с старшей сестрой, которые утверждали в похищении их малышки, которую посреди ночь выкрали. Узнав детальнее, девочку в последний раз видели в комнате, когда она играла с своим любимым кроликом, а позже старшая из семейства услышала шаги и выйдя посмотреть, вдруг дети проснулись, обнаружила пустую кровать и игрушку, а окно было нараспашку. Это было ужасно читать, особенно когда дело о пропаже переплетается с делом где было убийство, сейчас как раз его напарница могла бы попытаться как то приободрить, сказав что возможно девочка сбежала, ведь иногда подростки, особенно учитывая их город, могла просто сбежать… Но это не так. Год девочку не могли найти, зато спустя месяца, что-то всплыло, но было упущено, добавив больше работы. От новости, что девочку опять упустили, Лайла, так звали тетку, не пережила горя, а старшая сестра Миэл, бойкая девушка, не упускала рук и была намерена найти свою сестренку, не хотя ее оставлять где-то в чужих объятиях темноты. Кевин отложил эту папку, взяв вторую с фотографиями и надписью «Место преступления». Ах да, все с чего началось. Именно из-за этого бардака, его Люри и уволилась, не желая больше оставаться в этом месте и переехав куда-то далеко, каждый год присылая открытки, что все хорошо с ней и ее новой семьей. Чарли Агрест — мужчина 35 лет, взявший фамилию жены, по словам очевидцев, он не любил разговоры о своей старой жизни, семье. Как он говорил, единственные кто у него есть это Даниель Агрест, супруга, и Эвелина Агрест, дочь. Чарли Агрест — мужчина 35 лет, взявший фамилию жены, по словам очевидцев, он не любил разговоры о своей старой жизни, семье. Как он говорил, единственные кто у него есть это Даниель Агрест, супруга, и Эвелина Агрест, дочь. Со слов единственного свидетеля, пришло письмо, в котором было указано приглашение от брата Чарли — Рю Стоуна. Отец семейства даже не хотел читать его, отложив далеко, но из-за супруги, которая хотела чтобы братья помирились, не взирая на старые обиды, то что давно произошло в прошлом — сейчас настоящее и будущее.

***

Мужчина расхаживал по кабинету, держа в одной руке сигарету, иногда стряхивая пепел в пепельницу. Зеленоглазый мужчина не любил курить, говоря что это плохая привычка. А когда маленькая дочурка иногда спрашивала, зачем тогда люди курят — отвечал с любовью, что люди хотят побыстрее увидеть ангелов и Бога. Но в данный момент, он бы даже объяснять не хотел, почему сейчас хочет поближе познать грех. Именно в стрессовых ситуациях, тот и сам был не прочь скурить весь магазин, если речь шла о его брате, с которым у них были сложные отношения. Когда тот был мальчишкой, именно Рю был для него идеалом, но все рушиться, когда ты становишься взрослым и видишь вещи, которые не замечал ранее, из-за которых страдают обе стороны и кто-то должен покинуть это гнездо с двумя птицами, это был Чарли. Самое разочаровывающее в данном состоянии было то, что его супруга уже случайно болтнула дочери о том, что дядя принес им весточку в дом. Он не винил ее, малышка Эвелина в свои 6 уже была довольно-таки находчивой а также любознательной, она была получше всяких полицейских, могла быстро вывести на воду, вопросами, заговаривая человека. Да, иногда он видел в ней своего старшего брата. От такой мысли, сердце сжалось, навеивая снова тоску по старым временам. Сколько бы обиды не было, он и правда хотел бы повидать свою старую семью. Возможно, не такая уж и плохая идея навестить старый дом. Когда тот решил оставить окурок в пепельнице, открывая двери кабинета, оповещая свою семью о своем решении, невольно тот подумал, что скорее сердце подсказывало не о неутолимой туги, а скорее про тревогу. Тревогу, которая заполняла его, с каждой мыслью про то, что скоро он узрит своего брата.