"Я доверяю тебе"- не говоря и слова.

В него влюблены все. Люди всех возрастов или национальностей. Темнокожие, рыжие, низкие и высокие, кареглазые или голубоглазые. Сейчас это не имеет смысла. Прошло уже много времени с тех пор, как у него появилась девушка, но любовь фанатов он не обесценивает. На своих эфирах они неоднократно пели дуэтом и в каждом их эфиров, этот парень говорил, что его фанаты, это просто чудо. Он всегда замечал фанаккаунты, арты, видео, он часто фотографировался с подписчиками на улицах и уже не раз устраивал сходки. На каждой из них он улыбался, никто из фанатов не смог бы видеть его грустным или рассерженным. Они не представляли его со слезами и всеми силами показывали, как они его любят. Сотни сообщений в директ в инстаграмме, миллионы видео в Тик Токе, тысячи историй с отметкой его аккаунта, вот что приходиться разгребать ему и его девушке. За вечной улыбкой скрывается жуткий недосып и тонна боли, которую он не может выместить на кого-то или показать ее своим фанатам. Парень снова и снова одевает маску доброго и милого мальчика, у которого есть два любящих родителя, множество друзей, самая лучшая девушка и нет ни единой проблемы… Но с каждым разом ему все сложнее скрывать мешки под глазами, натягивать эту лживую улыбку. Ему все сложнее говорить что-то по ранее заготовленному сценарию, все сложнее придумывать новый контент для своих соц сетей, сложнее врать фанатам… хотя… Возможно… Ему легче наврать себе, чем тем, кто ему дорог. Обычное раннее утро, ничего особенного. Все тот же Лос-Анджелес. Все тот же дом. Все та же комната. -Ничего необычного… - сказал в пустоту парень и лег обратно в кровать. Время до подъема еще есть, может ему все таки получиться выспаться и наверстать еще, хотя бы часик сна. Он опять сидел допоздна. Опять сидел над гитарой не осмеливаясь взять ее в руки и съиграть что-то. Последнее время он не хотел касаться инструмента, хоть и было желание съиграть. Да, он играл на трансляциях, пару раз на видео,но удовольствия он от этого не получал. Друзья говорят, что еще чуть чуть и все пройдет, что он сможет спокойно играть и даже писать новые песни. Говорят, что это всего лишь небольшие трудности, которые со временем уйдут. А парень лишь улыбался и продолжал ждать конца этих «трудностей». Будильник как всегда не вовремя. Только брюнет стал засыпать, как на всю комнату раздался звон. Тяжело вздохнув, парень поднялся с кровати и отправился в душ. Холодные струйки воды вызывали табун мурашек по коже и одновременно с этим бодрили. Эйдан всегда любил принимать холодный душ, после которого мысли приходили в порядок, а настроение слегка поднималось. - милый, ты уже проснулся? - снизу донесся женский голос. Парень только улыбнулся и вышел из душа. Капли воды стекали по его телу и падали на пол, некоторые впитывались в полотенце, которым юноша вытирался. Влажные волосы упали на черную футболку. После водных процедур брюнет зашел обратно в свою комнату и взял свой телефон, дольше он спустился по лестнице на первый этаж, где его уже ждала семья. -Доброе утро — парень прошел на кухню, как всегда улыбаясь. Он занял свое место возле отца и они начали завтрак. Аппетита не было, да и желания сидеть здесь, но для того, чтобы родители ничего не поняли, он продолжал сидеть и отвечать на вопросы. После еды, Эйдан направился за рюкзаком и в школу. Там все также он продолжал лживо улыбаться и говорить, что все прекрасно, но мы ведь уже давно поняли, что парень прогнулся под волной тех самых «небольших трудностей». Друзья, которые окружали его целый день, не заметили ничего, ни его грустного взгляда в пустоту, ни связанной речи, хотя это парень и старался скрывать, пытался продержаться до прихода домой. - Эй, Эйдан, ты чего? Ты меня слушал? - вдруг вскрикнула его девушка. Она странно на него смотрела и озадаченно моргала глазами. По ее глазам было понятно, что скандала на людях не избежать. Опасливо, боясь своих предположений, Галлагер бегло осмотрелся вокруг и глаза наткнулись на рядом стоящую Вилл. Она стояла по правую руку от его девушки и обеспокоенно поглядывала на парня. Когда ее взгляд вновь метнулся на него, на лице Эйдана появилась скрытая просьба. Глаза умоляюще смотрели на нее и будто говорили: «Ви, помоги, она же заживо съест меня. Ты же знаешь, что нужно делать...». Незаметно для подруги, красноволосая немного кивнула головой и будто невзначай сказала. - Ой, Рокси! Нам нужно бежать. Нас с Эйданом ждут наши родители. Ты же знаешь, что наши родители дружат? Так из-за этого мы идем на званый ужин. Если мы опоздаем, то нам обоим знатно влетит… - разворачивая и толкая зеленоглазого в спину, на ходу прокричала девушка. Получив гневный взгляд в спину, она смогла спокойно выдохнуть. Парень же шел уже сам, немного повесив голову. До дома они дошли молча. Вилл с Эйданом жили по соседству с детства. Всегда приходили в трудные моменты в гости. Они могли просто молчать, но и подолгу разговаривать, находя решение вместе. Даже сейчас, когда Эйдан впустил девушку в дом, она точно знала, что уже значительно большой срок у Эйдана какие-то проблемы, но из-за своей гордости парень опять не рассказал, даже не показал этого, но она знает его поведение, когда у него все хорошо, когда он счастлив. Рассеянность никогда не входила в нормальное состояние брюнета, обычно, когда ему становилось тяжело он становился еще более веселым. Она понимала почему он так себе ведет, когда ему плохо. Но все чаще появляется вопрос. Почему остальные этого не замечают? Хотя, сейчас это не так важно, сейчас куда важнее помочь, или хотя бы попытаться … Только зайдя в комнату, парень сел на кровать. Совсем как в детстве… по-турецки… и смотрел на место напротив себя, без слов давая приглашение. И Вилл, понимая, что сейчас ей все расскажут, также,поджав под себя ноги, села напротив парня. Она не торопила его что-то рассказывать, она не смотрела на него с укором, не смотрела выжидающе. Наоборот, она проявляла не наигранную тревогу, которая никак не давила на Эйдана, даже наоборот, он чувствовал, что его проблемы будут услышаны, что этот человек слушает его… Молчание никак не напрягало никого, оно создавало атмосферу доверия. - Вилл… - хриплым, севшим голосом прошептал парень. Его голос дрогнул. - Вилли! - уже громче, срывающимся из-за слез голосом, сказал дрожащий парень. Без слов, девушка втянула парня в объятия, давая точно понять, что она здесь, что она не отвернется от него, что она будет рядом в этот момент, до тех пор, пока он сам не оттолкнет ее. Она тихо поглаживала его по голове, пока он тихо, словно боясь быть услышанным, выплакивал все, что копилось все это время. Все время, пока никто не видел, пока ему не стало настолько плохо, что он не смог поддерживать образ лучезарного парня. Сейчас, сидя в объятиях подруги, он наконец-то может показать все то, что не может показать остальным. Нет, он не боялся показать свои чувства и состояние другим. Он боялся, что его никто не услышит, что никто не поможет, а только наоборот помогут утонуть в негативных эмоциях. Он сидел в ее объятиях. Не отталкивая… Не сопротивляясь… Не боясь… Он доверял девушке, ведь знал ее как никого, в свою очередь, Вилл знала Эйдана, лучше всех остальных. Они никогда не боялись доверять друг другу что-то, ведь они боялись, и до сих пор боятся потерять друг друга. Потерять того человека, который держит его на плоту. Боятся отпустить друг друга. Не говоря ни слова, они знали, что значат намного больше друг для друга. Они были для себя теми людьми, про которых говорят, что они даны судьбой, что их послал сам Господь! Но они никогда этого не озвучивали… Никогда… да и зачем? Ведь они и так все понимают. Она сидела, прижимая к своей груди того самого «лучезарного» парня. Парня, который никогда бы не пожаловался на свое состояние. Будь она ему обычной подругой, той же девушкой, она бы никогда не увидела истинного Эйдана, который как все люди, может хвататься за футболку, сжимать предплечья, лишь бы не отпускать человека, который дарит чувство безопасности. Она поглаживала его волосы, спину, также чувствуя его боль. Боль, от которой режет сердце. Боль, от которой ломаются люди. Боль, от которой, твои слезы самовольно накатывают на глаза и тяжелым грузом, скатываются по лицу. Боль, от которой, ты просто хочешь кричать, кричать настолько громко , чтобы тебя услышали. Боль, которую ты хочешь донести до других. Подать знак, что тебе ужасно… Но тебя не слышат… Эту боль сейчас они разделяли. Вилл не могла прочувствовать на все сто процентов это чувство, но небольшой кусочек, лишь малую часть, она хотела разделить с ним. Чувствуя тот груз, который тяготил Эйдана на протяжении некоторого времени, девушка неосознанно, начинает глотать слезы. И… Она не боялась плакать при нем… Ведь она знала, что сейчас было нужно парню. Она хотела, хотя бы немного… Хотя бы капельку, облегчить страдания парня. Она хотела помочь ему выплеснуть накопившиеся эмоции. Она тихо поглаживала его по волосам, глотая слезы… Они не собирались отталкивать друг друга, даже наоборот, им хотелось спрятаться глубже в объятиях, спрятавшись от всего мира, от всех этих эмоций… Они не собирались убегать от себя. Им хотелось показать миру, что они представляют из себя, но сейчас, они сидели в закрытой комнате и переживали этот трудный момент вместе. Обмениваясь накопившимися чувствами. Чувствами, которые они не могли передать словами, которые можно передать лишь так, схватившись за друг друга, так, что можно было услышать и почувствовать сердцебиение. Эйдан не хотел отпускать ее руку. Так, он чувствовал ее тепло, ее присутствие рядом. Он чувствовал ее родной, до боли приятный запах... Щекочущие волосы, которые касались его шеи и рук. Теплое дыхание на макушке… Нежное поглаживание по голове и не сильно прижимающую к себе, руку, которая не делала больно или дискомфортно. Он чувствовал ее… От этого ему становилось спокойно, мысли приходили в порядок, а чувства приходили в норму. Так они просидели около двух часов. Они не шелохнулись до тех пор, пока не успокоился Эйдан. Пока его дыхание и дрожащие тело не пришло в норму. Лежа на ее животе, он медленно рассказывал Вилл все. Все, что он не смог передать через эмоции. Рассказ был спокойным. Таким же спокойным, как дыхание девушки. Они лежали расслаблено, также как ее рука на плече Эйдана. Эта атмосфера совсем была другой, но совершенно не обременяла и не давила. Они все также лежали и делились друг с другом всеми проблемами и переживаниями. И все больше понимали незаменимость друг для друга...