Aqua Tofana

Женщина обессиленно вздохнула, поставив два доверху заполненных ведра воды на пол хлева. Мелкие брызги спасательной влаги расплескалась вокруг сосудов, поднимая вокруг клубы пыли. Толстые натруженные руки женщины, покрытые разноцветными гематомами, то цветущие мелкими фиалками на запястье, то желтеющие крупными одуванчиками на предплечье, опустились, вытирая влажные пальцы об фартук замызганной зелёной юбки. Эти юбки, ещё совсем юная Тофания получила в подарок от сестры, в день своего бракосочетания. Такой особенный день тогда, и такая удушающая обуза теперь.. Как и все маленькие девочки, Тофи, как нежно звала её сестра, всей душой верила в чистую и взаимную любовь с человеком, на 10 лет её старше, с которым часто подолгу засиживался её отец. Её возлюбленный, а ныне муж, держал небольшой прилавок, где торговал дешёвыми свечами из свиного жира. Предприятие было настолько безуспешным, что вся эта копеечная прибыль, что попадала в карманы мужа, благополучно спускалась на выпивку в ближайшей выпивнушке. Бедная женщина, оставшись наедине со своим горем, могла только плакаться в исповедальне, после утренней воскресной службы, сетуя на тяжкую судьбу и нерадивого мужа. Лишь тень смерти может снять с нее эту обузу, подолгу размышляла Тофания, всматриваясь в одутловатое раскрасневшееся лицо пьяницы. Свиньи заметно расшумелись, услышав приближение хозяйки. Розовые пятачки принюхивались, пытаясь угадать содержимое ее карманов. Добродушная женщина часто угощала немногочисленных подопечных то краюшкой хлеба, то кусочками перезрелых фруктов. Животные чувствовали заботу и благодарно лизали руки темноволосой женщины. Все, кроме одной. Святая Антуанетта, черноухая и взбалмошная свинья, не признавала хозяином никого кроме супруга Тофи, чем безмерно насыщала самолюбие того. Божья тварь вела себя, отнюдь, не праведно - привередничала, кусала пальцы при неосторожных движениях, переворачивала корыто с едой и поднимала страшный скандал на всю округу, едва ей что-либо прийдётся не по душе. И без того загруженная делами, Тофания тратила по меньшей мере час лишь для того, чтобы накормить надоедливое животное. Как хорошо, что предприимчивая женщина отвела роль и такому невоспитанному существу. На ночь, перед уходом, Тофи добавляет в кормушку Антуанетты несколько капель раствора - смертельного яда, в новой концентрации, которую аккуратно отмечает засечками на стене хлева. За три года животное ещё ни разу не притронулось к отравленной воде, как бы сильно не испытывало жажду. Терпение потихоньку начинало сдавать " Что если никогда не найти, то что спасет меня и одновременно избавит мою грешную душу от вероломной ошибки молодости?" Женщина вскинула голову и руки в молитвенном жесте. Набожная прихожанка церкви Святого Николая долго молилась, наконец захлопнув двери сарая. Глаза устремились в направлении к дому и по коже разлилось терпкое чувство предстоящей боли, ладонь с силой сдавила горлышко бутылочки, которая покоилась в бездонном кармане обветшалой юбки. Тофания улыбается про себя, припоминая благословенный день, когда впервые задумалась об убийстве и как вовремя в то время ее свояк позвал для помощи с уборкой аптеки. Спаси Боже грешную душу, но если бы не такой шанс, она бы наверняка решилась на самоубийство. Наблюдая, как работает родственник, Тофи со временем заметила закономерности использования сильнодействующих препаратов. Особенно опасные, свояк тщательно взвешивал и прятал за стеклом аптечного серванта, в самом отдаленном месте просторного помещения. Красть впервые было страшно и неприятно, мучительное давление совести заглушало только неровный галоп сердца. Несколько гранул мышьяковой кислоты, пару капель вытяжки белладонны каждый вечер заботливо уносились в карманах осторожной дамы. Она знала много историй про обиженных женщин, которые таким нехитрым способом убивали мужей. Нет, она была лучше чем они. В ее планы входило сполна насладиться жизнью вдовы, не отбывая остаток жизни в заключении, более того Тофания не собиралась простится со своей головой. Симптомы отравления всегда были легко узнаваемыми и нередки случаи, когда жертва сама догадывалась об отраве, учуяв специфический запах или привкус блюда. Подобную ошибку права допустить нет. По дороге домой, сомнения в решении постепенно улетучивались, оставляя Тофанию наедине с тянущей болью в теле. Для соседей не было секретом отношение супруга к своей избраннице. Регулярные измены и избиения, ссоры и беспробудное пьянство удостаивались молчаливого сочувствия и тени укора в их глазах. На что может ещё рассчитывать столь бесправное существо как женщина в обществе, где она не более чем дополнение к мужу? Тофания ложиться глубоко заполночь, тихо улыбаясь про себя, предчувствуя, что завтра все её усилия будут сполна вознаграждены . Утром ее будит взволнованый муж, неистово тряся за плечи: "- Просыпайся! Просыпайся скорее, окаянная! Святая Антуанетта, она больна! Сделай же что нибудь, женщина!" Скрывая торжествующую улыбку, в одной сорочке, Тофи спешит в хлев, несколько с целью помощи пострадавшей любимице мужа, сколько с целью своими глазами убедиться в успехе предприятия. Животное действительно выглядит нездорово: лежит на боку, смотря своими блеклыми глазищами в пустоту. При приближении любимого хозяина, вместо того чтобы возбужденно обнюхать того, Антуанетта лениво поворачивает голову, не предпринимая попытки встать. Тофана скрывает ликующую улыбку в кулаке, делая вид что глубоко озадачена сложившейся ситуацией. "- Ну что ты молчишь??? - размахивает руками муж, толкая жену локтем в бок." Не обратив внимание на столь привычный жест, после которого в боку начинает саднить, в мыслях мелькают события, которые развернутся в ближайшем будущем: То, как безвкусный яд разбавит излюбленную огненную воду мужа, как несколько недель его будут мучить безумные боли и как постепенно его жизнь по капле будет уходить из тела. " Животное больно и может заразить остальных." - безэмоционально констатировала женщина, утешающе кладя руку на плечи рыдающему супругу, -" Будет разумно ее убить и сжечь." - "Скорбим Вашей утрате, примите наши соболезнования" - лепетали соседки, обнимая овдовевшую Тофану. За темными кружевами вуали той, они не могли заметить приподнятые уголки губ счастливой женщины.