я нежен, как никогда, но она продолжает скулить

Вечер, который изначально звучал в моей голове как «Безумно романтичный и нежный вечер с папочкой» понемногу переименовывался в «Безумно скучный и сонный вечер ожидания папочки». Он зависал на каком-то ненормально срочном дне рождения «очень близкой» родственницы, о которой, наверное, узнал только утром, после звонка родителей. Звал меня с собой, а я отказалась. Все-таки домашняя атмосфера рядом с плюшевыми друзьями меня манила больше, нежели назад в СССР. Сериалы по попсовым каналам типа СТС и ТНТ уже знатно надоели и шли просто для того, чтобы создать фон. Я сидела и играла в игры на телефоне. Скачивала фермы и аркады, пробовала шахматы, приключения, один раз полностью разрядила телефон. На самом деле, так скучно, когда все дела сделаны, и ты не можешь найти, куда прибиться, чтоб скоротать время. Был бы рядом папочка, прибилась бы к нему. Часы тикали (как таковых часов, настенных, настольных у нас не было, ничего не тикало, просто минуты бежали на экране телефона), а его не было. Я не помню, вообще-вообще не помню, как я вскочила от звонка в дверь. И как долго он уже звонит, неизвестно. Знаю, что окончательно проснулась я уже около глазка; потом посмотрела на время – девять вечера с небольшим. Ладно. Похвально. Уснуть в 9, а то и в 8. В выходной. Умаялась, бедная, устала. Тем не менее, его я рада была видеть в любое время, хоть и жили мы вместе. Его уставший взгляд. Мне показалось, что из его головы идет пар от напряжения, которое было там, в гостях. Но он дома. Я сделала шаг назад, давая ему пройти вперед. Он положил черный рюкзак на тумбу. На самом деле, папочка был так привлекателен. Волосы, ровно и свежо постриженные, вечно испытывались его руками – была у него эта привычка, но делал он это мастерски красиво. Назойливые движения людей раздражают меня, но на поправление волос папочкой я бы смотрела вечно. Темная, серая рубашка, красиво облегающая его сильные руки. В глаза сразу бросается ремень. Следом, как условный рефлекс, возникают в голове слова: «Теперь ты будешь послушной?». От воспоминаний приятно передернуло, а бляшка ремня будто сверкнула в ответ. Широкого кроя брюки, классика, но такая манящая, особенно на нем. Гармонично, стильно, красиво. Папочка. Я вздохнула. - Маленькая моя, - он раскинул руки. Я помчалась к нему в объятия, самые родные и властные объятия в мире. – Как ты тут? Соскучилась? - Соскучилась. Все хорошо, даже очень, но скучно. Уснула, пока ждала тебя. Он разулся, не торопясь прошел в комнату, включил свет. Стал переодеваться. Я подошла к дверям и аккуратно выглянула, надеясь, что он стоит ко мне спиной и не увидит. Стоял лицом. Увидел. - Подойди, - и я подошла. – Садись, - он указал двумя пальцами, сложенными в виде пистолетика, вниз, на пол. – На колени. Наверное, сегодня ему пришлось много говорить и рассказывать, потому его голос, измученный этим, чуть охрип. Он говорил тише, чем обычно, от чего я даже старалась медленнее и реже дышать, чтобы услышать каждое его слово. Я села на колени и положила на них руки. Вышло так, что сижу спиной к кровати. Папочка сел позади меня на край кровати, стал гладить мои волосы, нежно расчесывать их пальцами, вдыхая их запах. Приятно. Очень приятно. Я покрылась мурашками, и казалось, что даже кожа головы и щек тоже. - Сидя за этим огромным и душным столом, я все время думал о тебе. Меня немного отвлекали расспросы о работе, о целях и планах, но как только я вываливал им всю информацию, и они, наверняка, придумывали новый вопрос, я не упускал возможности вспомнить твои смущенные глаза и красивые плечи. Он погладил мои плечи, провел пальцами по ключицам, обернул рукой шею и немного сжал. - Моя маленькая девочка осталась тут одна на несколько часов. А папочка так сильно скучал. Я громко проглотила слюну. В груди накапливалось тепло, хотелось что-то сказать или ответить, но я медленно будто погружалась в транс от его голоса. Было хорошо. Он знал это мое состояние, мое его любимое состояние. - Ты закончила весь список дел на сегодня? Я просто кивнула. Нетвердо, даже не помню, как, кивнула. Я пока помнила прошлое, но размыто понимала настоящее. Хотелось упасть назад, но колени папочки поддерживали мои лопатки сзади. - Умница. Он сказал это почти шепотом, потянув меня за волосы назад. Я поддалась. Уставшая ли, сонная ли, не знаю. На самом деле, энергии во мне было много, я спокойно могла встать и чем-то заняться с ним вместе. Но, однако. Вставать не хотелось, мышцы слабели. Он аккуратно начинал щипать меня в области шеи, сильнее натягивал волосы, при этом томно дыша и говоря: - Будь для меня хорошей девочкой. Боль притуплялась, становилась самым приятным ощущением в теле. Папочка приказал (и даже не попросил, потому что это было настолько властно и грубо) подняться на ноги, и я тут же подскочила. Я не очнулась, не вышла из того состояния, я поднялась на ноги, но, не простояв и пары секунд, почти сразу же повалилась вниз. Он поймал меня. Еще бы. Поймал и взял на руки. Я чувствовала, как его сильные пальцы впились в кожу на ребрах, а вторая рука держал колени снизу. Голова, ватная, тяжелая, загруженная от сегодняшнего скучного вечера, лежала на его плече так комфортно и удобно. - Я позабочусь о том, чтобы остаток вечера ты провела как можно приятнее, ладно? Из-под носа раздалось медленное «угу» и тяжелый выдох. До гостиной шагов 10, но казалось, что мы идем дольше. И пусть. Я бы лежала на его плече всегда. Я чувствую безопасность, я чувствую доверие и защиту. Он – власть, но справедливая и мудрая не по годам власть. Кажется таким большим, таким крепким, но худощав и высок. А я - самое маленькое, что у него есть. Я крошка рядом с ним, и мне нравится ощущать себя такой. Такой малюткой, милой нежной девочкой, которая слушается и подчиняется. Потому что любит. Потому что верит. Я открыла глаза, будучи еще у него на руках, и подняла их вверх. Вижу целеустремленный взгляд. Он медленно водит глазами вокруг нас, будто о чем-то думая и что-то ища одновременно. Стараюсь устремить свои глаза по той же траектории, что и его – интересно. Но не выходит. Все такое мутное вокруг, а фокусироваться желания нет. Вспомнила о том, что у меня есть позвоночник - какая-никакая опора – но только тогда, когда почувствовала, что сижу на полу. И почему-то одна. Беспокоиться не о чем – он вернется. Одежда начала резко давить, будто мешала выхождению какой-то теплой энергии от меня. Стесняла мысли, движения. Захотелось раздеться. И я разделась. Сняла легкую и короткую футболку и бросила ее на пол, рядом с собой. Сидя в одних трусах на полу и положив голову подбородком на колени, я еще больше «отрезвела». Слышу уверенные шаги – папочка. Видит меня полуголую и замирает при входе в комнату на пару секунд. Затем подрывается с места и, раза в полтора увеличив скорость шагов, подходит ко мне. Меня коснулся легкий ветер после его движений. Перед моим лицом его ноги, покрытые черными штанами, где-то повыше ехидно блестит ремень. И эта картина достаточно резко обрывается. Он быстро садится на корточки так, чтобы наши лица оказались друг перед другом. - Я позволял тебе сделать это? – он указал рукой на футболку, лежащую рядом. - Нет - Нет? - Нет, папочка - А почему ты избавилась от нее без моего ведома? Он строго смотрел в мои глаза, а я старалась их отводить в разные стороны. - Прекрати несобранность. Сейчас ты говоришь со мной и смотришь на меня. Я устремила взгляд на него. Я смотрела в его серые глаза, видя там себя. Зрачки знатно увеличились, наверное, он зол. Я так не люблю злить папочку, но сейчас мне так нужно его «то самое» внимание. - Ты хочешь моего внимания? - Хочу, папочка - Ты этим действием, - он поднял футболку и поднес ее к моему лицу, - хотела заслужить внимания? - Да, папочка - Как бы не так. Открой рот Я широко открыла рот. Папочка вывернул ее наизнанку и начал аккуратно и медленно сворачивать в ровный прямоугольник, который поместился бы в моей ладони. - Сиди и смотри за тем, как я это делаю Я опустила взгляд, сидя с разинутым ртом, вниз. Он закончил. Встал на ноги. Взял меня за подбородок и поднял голову вверх. Затем аккуратно поцеловал свернутую футболку и засунул ее мне в рот. - Ты будешь сидеть здесь так, пока я сам ее не уберу, понятно? Я кивнула, смотря на него снизу вверх. - Хорошая девочка И он ушел в спальню. Челюсти хотели сказать «пока», но я даже не хотела думать о том, чтобы вынуть кляп изо рта на пару секунд и засунуть вновь. Я покорна, и я буду выполнять все его поручения. Я чувствовала, как растет жар в животе от осознания того, что я сижу тут. На полу. В трусах. С кляпом во рту. Со свободными руками. Но не противлюсь. Потому что я хорошая девочка. И папочка будет мной доволен. Он вернулся, держа в руках черный ошейник на стальном поводке, состоящем из мелких звеньев цепей. В другой руке красиво лежал не менее черный вибратор. Он положил эти вещи на диван, а сам подошел ко мне. Хотелось встать и обнять его, но я продолжала сидеть на месте, положив руки на колени. - Хорошо. Очень хорошо. Ты радуешь папочку, принцесса. Он провел рукой по моей щеке и слегка улыбнулся. Медленно вытянул кляп из моего рта. Футболка была светло серой, а теперь местами приобрела темно серый цвет. Он оглядел ее. - Мокрая. Такая же, как и ты? Внутри все сжалось, а он продолжал смотреть на меня. Наверное, я покраснела. - Да, папочка. Я не могла и, главное, не хотела что-то отрицать. Я смутно понимала свои ощущения в тот момент, но он погладил меня по голове, и все встало на свои места. И правда, я его не обманула, сказав «да». Недалеко от меня стоял низкий журнальный столик. На него мы обычно ставили еду, если приходилось есть около телевизора, или клали книги. Сейчас он был пуст. Из темного дерева, покрытый лаком, чистый, прямоугольный. Папочка приказал лечь на него на спину. Легла. Вытянуть ноги не получалось, поэтому колени остались согнутыми. Он подошел ко мне, держа в руке вытянутый вибратор, прикоснулся к животу. Мгновенно пробежали мурашки. То ли от его родных пальцев, то ли от осознания того, что сейчас он будет делать со мной. Его ладонь гуляла по моему телу, сжимала и гладила грудь, доходила до трусов и снова резко поднималась выше, заставляя меня громко выдыхать. Я положила руки вдоль тела, не двигала ими, потому что хотела позволить ему все. - Ты хочешь меня? - Да, папочка - Попроси меня об этом Я залилась краской. Вокруг стояла тишина, слышно было мое тяжелое дыхание, и я почему-то молчала. - Значит, плохо хочешь Он включил вибратор, комната наполнилась знакомым шумом. Аккуратно поднес его к животу, спускал к трусикам, пока еще не касаясь кожи. - У тебя есть шанс. Скажи мне прямо в глаза, что ты хочешь меня, и я тебя возьму Он ждал. И я ждала. Я улыбалась, но молчала. Поиграем, папочка? :) - Ты сделала этот выбор. Стоп-слово? - Хватит - Ладно Он одной рукой расставил мои колени шире, заставив взяться руками за щиколотки ног и не отпускать, а потом нежно прикоснулся вибратором. Мое тело поднялось вверх. Вибрация волной разлетелась изнутри. С моих губ сорвался милый стон. Я знала, чего он хочет от меня. Мои мышцы непроизвольно сокращались. И он остановился. - Папочка - Да? - Пожалуйста - Что «пожалуйста»? Он не дождался ответа от меня. Встал, дошел до дивана и взял ошейник. - Подними голову, - он сказал это сильно строго. Я приподнялась. Он ловко, буквально за несколько секунд застегнул ошейник, намотал повод на кулак так, что его рука оказалась около самого основания ошейника, и силой потянул его вверх. Я, зависящая сейчас только от этого красивого черного ошейника, поднялась следом за его рукой вверх. - Так намного лучше. Смотри в глаза Я устремила взгляд на него. Папочка одной рукой держал меня за ошейник в воздухе, а второй прижал вибратор к моим трусам. Это было что-то невероятное, чувствовать себя марионеткой в его руках. Он дразнил меня так, как никогда еще не дразнил. Водил вибратором по кругу, с интервалом в одну секунду попадая в самую приятную точку. Он убирал его подальше, заставляя меня скулить, а затем снова прислонял, увеличивая скорость. - Смотри в мои глаза, иначе я тебя отшлепаю Я старалась фокусировать взгляд, не отводить его и не закрывать глаза. Но мне было слишком приятно. И он был так красив. Смотрел на меня сверху очень жадными глазами, все сильнее натягивая ошейник на себя, поднимая меня выше, ближе к его лицу. Я стонала, глядя на него, от чего было безумно неловко и стыдно, и мне то и дело хотелось отвести взгляд в потолок. - Кричи громче, - тихо сказал папочка И я, как по команде, застонала сильнее. Приятное ощущение нарастало, я чувствовала, как я мокрею с каждой секундой. А он довольно смотрел на меня. Я, чувствуя наступление оргазма, закатила глаза. И тогда он остановился. Опустил мою голову вниз, на стол. Я, очень тяжело дыша, смотрела на него молящими глазами. - Папочка, почему? - Потому что я сам решу, когда ты будешь кончать. Сейчас же встань со стола Я понимала, что не могу так быстро это сделать, как он хочет, потому что ножки начинали слабеть. Но я сначала села на стол, а затем поднялась на ноги. - На колени Я опустилась вниз. Азарт так и рос внутри меня, и теперь мне больше хотелось доводить папочку до пика злости своим непослушанием. И на моих плечах надменно поселились два существа, как это обычно бывает в разных фильмах, - черт и ангел. Такой красненький, симпатичный чертик с игривым хвостом, умным взглядом и вечными фразами по типу «делай то, что хочешь, особенно если хочешь наказания». С ним, собственно, и случались все самые ошеломительные проказы: беспорядки, забастовки, надоедания. Только во время наказания отдуваться мне приходилось одной, ведь папочка не верил в существование какого-то чертика. А он вот он. Сейчас на моем левом плече. И ангел. С невесомыми крылышками, светящимся ярче солнца нимбом, голубыми глазками. Вечно гладит меня по щеке своей крохотной ладошкой, произнося лишь «будь послушной девочкой, и тогда все будет хорошо». С ангелом я просила у папочки прощения, извинялась за все-все плохие дела, убиралась в доме, играла как самый настоящий послушный ребенок в игрушки… Не так весело, но последствия приятнее. Сидит и из последних сил просит подчиняться папочке. На правом плече. По чьим правилам мы будем играть? Черт обжег меня своим дыханием, тело передернулось, и я решила, что сегодня я с ним заодно. Что ж, милый папочка… - Моя девочка о чем-то задумалась? – его голос меня привел в чувства. Он ударил меня по лопаткам ладонью, очень нежно, еле коснувшись пальцами, - спину выпрями. Я расправила плечи, натянулась как сторожевой. Ангел, растворившись, оставил на плече только чертика. Я вспомнила, что слушаться сегодня я никого, кроме этого красного создания, не собираюсь. Тут же расслабила плечи, они опустились вниз, за ними опустилась и спина. - Мне повторить? Я промолчала. Он повысил громкость голоса. - Мне повторить?? – особенно выделил последний слог. - Нет. Я слышу. - Я рад. Почему вызвалась не слушаться? Я снова промолчала. Пускай задает вопросы в пустоту. Ох, папочка, если бы ты мог читать мои мысли. - Я не могу читать твои мысли. Я говорю с пустотой? Объяснись сейчас же. Я смотрела в его глаза без капли смущения. Смотрела, а в его зрачках будто отражались те сладко-жгучие сцены шлепков, которых я ждала. - Папочка, слушай, - я начала говорить, а он схватил меня за подбородок и резко поднял вверх, сам наклонился ко мне. Между нашими носами – пара сантиметров. И еще он оборвал мою речь на втором слове. - Я не буду тебя слушать ровно так, как ты не собиралась мне отвечать. Он взял поводок ошейника, лежащий и мирно покоящийся рядом с моим бедром, дернул его на себя, заставляя встать меня на четвереньки, а затем быстрым шагом пошел к дивану. Колени бились об пол, потому что ползти я пыталась очень быстро, причем еще противилась и ползти вовсе не хотела. - Я не понимаю, что с тобой случилось. Он судорожно начал снимать с себя рубашку, расстегивая пуговицу за пуговицей, а мне приказал стоять как кошечка и не поднимать голову вверх. И я подняла взгляд. Посмотрела на него снизу вверх, пока он расстегивал ремень. Папочка был очень красивым снизу. Его шесть неярких кубиков обрисовывались светом ламп. Я проглотила слюну и вела глазами выше, к груди. Объемные мышцы, поднимающиеся при дыхании, манили видом. Я не прекращала поднимать глаза, и в момент встретилась с его потемневшими. Он был суров. Однозначно суров, даже рассержен. - Почему ты себя так ведешь? Я облизнула губы. - Потому что я хочу себя так вести. От ответа он вытаращил глаза, а затем снова нахмурил брови. Резким движением схватил поводок. - Немедленно ляг животом на диван, оставшись на коленях. «Порка» - пронеслось в голове, и тепло разлилось по телу, достигнув мозга. Я осталась на месте. Папочка, кажется, был ошарашен. Или расстроен. Я не хотела его расстраивать. Всего лишь немного разозлить. - Ты меня злишь. Приятно. Стоять на четвереньках – не очень. Знать, что я злю его – безумно. Я мысленно дала чертику на своем плече «пять». Хорошая работа. Или не очень? Я почувствовала тепло от его тела. Он сорвал с себя ремень, сложил его пополам. Замахнулся. Но пробормотал: «Не заслуживаешь» и швырнул его на диван. - Ты думаешь, что я тебя выпорю? Зря надеешься, понимаешь? Папочка встал передо мной на колени, я опустила голову вниз. - Стыдно? Я помолчала с секунду. - Нет. - Нет? - Нет. Он рывком стащил с себя штаны до середины бедра вместе с трусами. Взял меня за волосы, оттянул назад так, что я подняла голову выше. Я не сразу поняла, но в секунду его член оказался у меня во рту. Папочка покрыл сомкнутыми пальцами мои уши и уперся ладонями в скуловые кости. Он не позволял даже повернуть головой. Папочка двигался сам, четкими, отдельными толчками двигался во мне, будто что-то вбивал меня. И сильно тянул мое лицо вверх, заставляя смотреть в глаза. И я смотрела. Было стыдно. Я смущалась каждый раз, когда во время минета приходилось смотреть на него. А он улыбался, периодически поднимая голову вверх и при этом тяжело дыша. Папочка улыбался, кусал нижнюю губу и довольно смотрел на меня, не переставая двигаться. Мои брови поднялись вверх домиком, глаза умоляюще смотрели на него, я начинала кашлять, но он не обращал на это никакого внимания. Я знала, что если я хлопну его ладонью по ноге вместо стоп-слова, он остановится. Но только я намеренно не делала этого. Он остановился так же резко, как и начал. Смотрел на меня. - А так стыдно? - Нет - Не стыдно? - Не стыдно - Ненасытная или непослушная? Я промолчала. Он расслабленно протянул «ладно». Только сейчас я начинала чувствовать свой организм. Чувствовать то, насколько я мокрая. Стало еще стыднее за то, что мне это дико понравилось. Папочка встал позади меня. Мои ножки уже очень устали стоять на коленях. Он рывком стянул с меня трусы, провел двумя пальцами. - Делаешь вид, что не нравится, а сама насквозь мокрая. Я выдохнула. Папочка прав. Как всегда прав. Но сейчас мне хотелось чувствовать только его внутри себя. Он схватил поводок ошейника. Потянул на себя. Ошейник впился в кожу прямо под челюстью, доступ к кислороду сократился. Стало сложно произносить слова. Он вошел в меня за долю секунды. Полностью, до конца. С губ сорвался стон, но оборвался почти сразу, потому что папочка дернул за ошейник. - Ты будешь сдерживаться, ясно? И, не дожидаясь ответа, сказал: - Ясно Да, ясно. И теперь я поняла, что мы начинаем играть по его правилам, а не по моим. Теперь он контролирует все, а я, увы, не смогу не слушаться. Как бы я ни старалась кричать или стонать, ничего не выходило. Он забрал власть себе, подчинил меня и владел мной. Мысли в голове мешались как под венчиком миксера, но толчками папочка словно выбивал из меня все. Боже мой, так жестко и так приятно. Сдерживаться было невозможно, я пищала, скулила, местами получалось стонать. Он наполнял меня изнутри, надолго задерживаясь там, и все резче и резче были толчки. Я прогибала спину, почти касаясь грудью пола, он скользил рукой по мне, силой сжимал ягодицу, я думала, там оставались маленькие синячки от пальцев. Настолько больно. Но такая приятная волна окутывала тело. Я начинала медленно двигаться навстречу его движениям. - Я не дам тебе кончить. Он отстранился, отпустил поводок и встал, застегнув штаны. - Ты не будешь сегодня кончать, поняла меня? - Пожалуйста, - я правда умоляла. Жалела о своем намерении быть непослушной. Смотрела на него и мило повторяла это несчастное «пожалуйста». - Я сказал тебе «нет». Ты вела себя плохо, я бы сказал отвратительно. Признаешь? А признать равнялось принять поражение. Черт, папочка. Я не признаю этого. Я так горда. - Ты сильно горда. Я знаю, что сейчас ты не согласишься со мной. Ляг на спину. Я перевернулась на спину. - Прижми колени к груди. Перед ним открывался шикарный, по-моему, вид. Он обвел взглядом все линии моего тела, приказал держать колени руками, а сам, взяв ремень, с размаху ударил по ягодицам. Невероятная боль. Жжет и тает. Я вздрогнула. Из-за максимального натяжения кожи на ягодицах, любой удар казался таким сильным. Следом последовал второй, немножко ниже. Я закрыла глаза. Я помнила, что мне хотелось порки. Но сейчас я хотела быть самой послушной девочкой. Адски больно. Но я не скажу это стоп-слово, потому что я добилась этого. Ангелок сидел на краю стола и, подперев руками щеки, болтал ногами. Наверное, еще и думал «дура». Черта, как, собственно, и обычно, духа даже не было. Кидалово. - У тебя есть время извиниться, чтобы я перестал тебя пороть. Я молчала. Серия ударов, один за другим, оставались на моих ягодицах. Я хмурила брови, жмурилась. Неистовая боль возвращала меня на землю и давала в миллионный раз понять, что я принадлежу ему. Только ему. И я должна слушаться. Иначе – худо. Папочка останавливаться не хотел. Откуда в нем столько силы… Хлесткие удары растворялись в тишине комнаты. Слышно было мое сопение, мои вздохи и короткие мычания. Но это – наказание. И я буду терпеть. Буду принимать его как настоящая хорошая девочка. - Ты смелая, принцесса, но позади 24 удара, и я думаю, что тебе хватит. Пойди ляг на диван, а я схожу за лосьоном. Он поцеловал меня в колени, встал и ушел в спальню. Я переместилась на диван, легла на живот. И, наконец, расслабилась. В голове витали мысли о том, какая я умница. Впрочем, папочка сам мне сейчас об этом скажет. - Твои ягодицы покрыты полосчатыми синяками. Папочка рядом и позаботится о тебе. Ладно? - Да, папочка, пожалуйста. Мы долго будем лежать рядом. Только я – ягодицами вверх. А он – сбоку, читая мне сказку.