Без тебя я не выживу

      «Без тебя я не выживу» — говорит куда-то в пустоту Арсений, лежа на полу и бесполезно смотря в потолок. Он устал бороться. Он устал ждать. Он устал страдать. Тишина давит на Попова, будто бы издевается над его разумом, мысли вихрем носятся по голове, больно ударяясь в сознание. Сегодня особенная для него дата — ровно три года назад он пропал. Он. И непонятно кого подразумевать под этим местоимением, то ли самого Антона, который в прямом смысле пропал, и вот уже три года от него ни слуху ни духу, то ли Арсения, который просто пропал. Он без Шастуна загибается совсем.       Казалось бы, столько времени прошло, пора уже забыть его яркие зелёные глаза, светлую, глуповатую улыбку и почти незаметную родинку на кончике носа и продолжить жить дальше, начать все с чистого листа. Он бы смог найти новую работу, сменить обстановку и место жительства на другой город или страну, найти свое место в мире и, возможно даже, снова полюбить кого-то всем сердцем. Но это все до абсурда просто — Арсений так не привык. Он любит, когда все заебисто, непонятно и сложно. Будем честны, Арсений Попов обожает пиздострадать, но еще больше он обожает Антона.       Любить Шастуна, как оказалось, очень тяжело, и это по-своему нравилось Попову. Но он абсолютно не был готов к тому, что его до невозможности любимый парень вдруг исчезнет без следа. В тот день Арсений как будто нутром чувствовал — будет пиздец. И, по иронии судьбы, пиздец настал. Началось все с малого — Антон просто перестал брать трубки, отвечать на смс, а ночью вовсе не вернулся домой. К ним домой. Следующим утром Попов обзванивать всех общих знакомых и друзей, но все как один отвечали злосчастную, царапающюю сердце фразу — «Я не знаю, где он, прости». Он доставал друзей еще сутки, а потом плюнул на все и пошел в полицию. Дни медленно перетекали в недели, а новостей о парне так и не было.        Первые три месяца для Арсения были самыми трудными. Не то что бы после стало легче, вовсе нет, просто в первое время он был на грани. Каждый новый день — неизвестность. Он посыпался в обед после очередной одинокой попойки и не знал, доживет ли до следующего дня. Его жизнь превратилась в существование, смысла в котором Попов не видел. За всю жизнь никому не удавалось сломать Арсения, а Антон молодец, смог.       Все вокруг об Антоне. Все, что окружает Попова, неумолимо напоминает о парне. Каждая вещь в доме Арсения пахнет Шастуном, каждый предмет хранит воспоминания о нем, порой даже кажется, что Антон поселился где-то глубоко, проникая в каждую клетку тела брюнета.       Лежа на полу, Арсений все глубже уходит в воспоминания. Он пытается их отогнать и сильно зажмуривает глаза до звездочек, однако это не помогает. Чем дольше он лежит, тем больнее в груди — сердце болезненно ноет, все еще любит. Попов хочет все отпустить, причем чем раньше, тем лучше, но не может. Он не знает как относится к Антону, к ситуации, что ему делать дальше и как все это оставить в прошлом. — А если я когда-нибудь его встречу, что мне делать? — начинает вслух размышлять парень, — Может ударить его или убежать? Да ну, хуйня, наверное, нужно будет спокойно поговорить… — он переворачивается на бок и открывает бутылку коньяка, янтарная жидкость медленно наполняет стакан до середины, после чего Арсений быстро его осушает, — И о чем мы блять говорить будем? О том, что случилось, или о том, где он был, а может быть о том как он себя чувствовал, пока пропадал, и думал ли обо мне? Пиздец, а если он скажет что-то не так, как я себе представлял? Мм, тогда я просто разревусь. — абсолютно спокойно говорит брюнет, представляя, как позорно расплачется перед человеком, которого он ждет уже три года, — А может лучше тогда уж сразу заплакать, долбоеб? Ага, а потом еще и убежать, чтоб он ахуел.       Жизнь Арсения летит в пизду. Летит причем уже давно, как говорится, медленно, но верно. Все, что вызывало раньше радость, теперь пустое место, пустее разве что у него в сердце. Он уже давно не следит за временем, теряется в числах, месяцах, хоть годы еще не слились в один сгусток отчаяния, и то ладно. Друзей почти не осталось: кто-то устал терпеть пьяные сопли, кто-то просто забил на него, а кто-то и вовсе другом не был. Вся жизнь превратилась в безнадегу, которую никто трогать не хочет, ведь всех все устраивает. «Шастун бы обязательно тебя вытащил, только вот незадача, он ведь тебя сюда и загнал»       И действительно, Антон всегда спасал Арсения, в каком бы дерьме тот не был. Всегда помогал и просто был рядом, дарил все свою любовь. Казалось, что этот человек способен забирать чужую боль, потому что после разговора с ним, становилось в разы легче. Он готов был помочь каждому, Шастун — человек с громадным сердцем. Он словно солнце — всегда светлый, теплый и светится так, что ослепнуть можно. Но что делать, когда солнце заходит за тучи, а на сердце становится пусто? Как Попову справляться сейчас, когда Антона нет?

***

      Пиздец приходит, как всегда, неожиданно. Когда Арсений просыпается от дверного звонка, мир посылается нахуй автоматически. Парень идет к двери и совершенно ничего не подозревает. Ну как сказать, вообще-то жопа инстинктивно сжимается, просто должного внимания этому никто не уделяет. Попов очень доброжелательно собирается послать незваного гостя к черту на куличики и лечь обратно спать, ибо голова болит неимоверно. «А ты почаще бухай, не только голова болеть будет, но и печень отвалится» — дерзит внутренний голос, который, к сожалению, посылают туда же куда и жопу — нахуй, если быть точным.       Арсений резко открывает дверь и охает, когда видит, кто перед ним стоит. Высокий, достаточно плотный мужик с густой, длинной бородой смотрел на него сверху вниз. На нем были круглые очки, вероятнее всего, для зрения, черная кепка, такого же цвета пальто и берцы — странный прикид для лета, а сейчас скорее всего именно оно, точно Арсений не уверен. Во-первых он ни в чем уже не уверен, во-вторых, за временем он перестал следить где-то года три назад.       Попов, вспомнив про лето, побелел. Для него лето — это Шастун, такой же солнечный, родной и долгожданный. Каждое лето с ним — это счастье, которое плотно сдавливает легкие и спирает дыхание, а каждое без него — режущая ножом по сердцу пустота. Он считает, что лета у людей нет уже три года, столько же сколько и у него Антона. Нырнув в воспоминания, шатен совсем забыл о своем ночном госте. Он поднимает глаза и вопросительно изгибает бровь. — Ты кто, блять, такой? — довольно грубо произнес парень, насупившись. Плечи непроизвольно сжались, а брови сползли к переносице. — Пустишь? — вместо ответа, вопросом на вопрос начал бородатый мужик. Голос был вовсе не грубым и не соответствовал внешности его обладателя, что сильно смущало, как и все происходящее в принципе. Сиплый, слегка прокуренный голос Арсению не был знаком, и это очередной звоночек, но он почему-то продолжает ломать комедию вместо того, чтобы просто захлопнуть дверь. — С чего это я должен тебя запускать в свою квартиру, я тебя впервые вижу. А вдруг ты маньяк? — хмуро спросил Попов, прищурив свои голубые глаза. Разумеется, доверия это длинное полено не вызывало, а альтернатива пропустить его в квартиру вообще пугала — кто приходит к незнакомому человеку в квартиру в 4 утра и просится внутрь? — Я маньяк, — просто ответил он и улыбнулся, оголяя ряд белых зубов. Арсений знатно прихуел, но почему-то не испугался, а наоборот заинтересовался. Да, он долбоеб, и что вы сделаете? — И у меня нож. — Тогда проходи. — шатен пропил последние мозги, он и не скрывал, но чтоб так? Серьезно? Это же реально уже пиздец, даже у мусорного пакета инстинкта самосохранения побольше будет, чем у Арсения. Возможно, он уже не видит смысла жить без Антона и не боится быть зарезанным в собственной квартире, а может быть ему просто стало похуй абсолютно на все, опять же, из-за отсутствия рядом Антона, но это все равно не повод впускать незнакомца на порог квартиры.       Дальше все проходит скомкано, оба парня мнутся у входа — Попов ждет, пока гость, если его можно так назвать, разувается, и по-хозяйски проходит в дальше по коридору. Он резко дергается и разворачивается, чем всерьез пугает ахуевающего Арсения. Как будто опомнившись, бородач громко спрашивает: — Где ванна? Хочу руки помыть, — Попов опешил, они с ним точно не лучшие друзья еще с детского сада? Нет? Тогда какого хуя он ведет себя так, словно они с ним одни трусы на двоих носили. Он бы точно запомнил этого человека, если бы они хоть раз с ним виделись раньше. Помедлив, шатен указывает рукой в сторону нужной двери и делает вдох, а затем выдох, его гость скрывается в ванной.       Арсений быстро шагает на кухню, достает самый большой нож, что имеется у него дома, и кладет недалеко от правой руки. Незнакомец вальяжно заходит и плюхается на просторный стул. Парень резко поворачивает голову и встречается взглядом с сидящим на стуле мужчиной. Оба смотрят пристально, изучающе, и в глазах своего гостя Попов видит что-то важное, однако что именно, понять не может. Он, немного повернувшись в сторону, облокачивается спиной на кухонный гарнитур и трет уставшие от пьянств и недостатка сна глаза. — Кто ты такой и зачем пришел, тем более в такое время? — Я пришел поговорить с тобой, — глаза Арсения, больше похожие на монеты по пять копеек, начинают быстро бегать по территории кухни, он пытается понять, что от него хотят, и о чем с ним может заговорить незнакомец. — Интересно, о чем же? — О том, что с тобой стало, — ахуевать от происходящего — это теперь девиз сегодняшнего дня, а вопрос: «Что, блять, происходит?» — его слоган. Попов смиренно ждет продолжения пламенной речи бородача, — Ты себя в такую яму загнал. Куда делась вся энергия и желание жить? Сам на себя не похож, бухаешь, из дома не выходишь, на работу хуй клал, и, что самое страшное, тебя, кажется, все устраивает. Может быть жить начнешь нормально? — когда незнакомец договорил, Арсений лишь похлопал глазами, он не понимает, почему какой-то незнакомый человек позволяет себе отчитывать его за то, как он живет. Бородач лишь поджимает губы, ожидая ответа собеседника. — Ты ахуел? — многообещающе начинает брюнет, крайне возмущенный происходящим, — Кто ты такой, чтобы заваливаться ночью в мою квартиру и учить жизни? С чего ты решил, что я ни с того ни с сего вдруг начну изливать тебе душу? Совсем, видимо, тронулся. — Кто из нас еще тронулся, — хмыкая отвечает он, а потом поднимает полный отчаяния взгляд и всматривается, глубоко так, интимно, что у Арсения мурашки по телу бегут. Глаза его так и просят вспомнить, догадаться. Попов явно что-то упускает и поймать все никак не может. Злится, кулаки сжимает и пыхтит — на чайник похож, — Не я превратил свою жизнь в пиздец, — снова хмыкнул. — Я ничего не превращал в пиздец, а в том, что моя жизнь не имеет больше смысла, моей вины нет, по крайней мере так думаю я — чуть ли не со скрипом зубов выплевывает парень, глаза горят и, кажется, блестят от слез. Снова в груди смесь отчаяния, обиды, боли, одиночества и… Надежды? Сердце начинает биться чаще, а вдруг он что-то знает об Антоне? — Да? И куда же делся твой смысл жизни? — Просто пропал, — с досадой в голосе отвечает шатен. Он снова в полной мере осознает, что смысл жизни был в Антоне. Его Антоне. Но теперь, когда его нет, причин жить счастливо тоже нет, — Давно пропал, бесследно и неожиданно, оставив после себя только воспоминания. Я только ради них и живу, — глаза щиплет, но молчать уже больно, он итак три года держал все в себе, пусть хоть кто-то знает, что он чувствует. Незнакомцу от этой информации ни холодно ни жарко, а значит и навредить он не может, правильно?       Одинокая слеза скатывается по щеке, но Арсений спешит ее поскорее убрать, нюни он разводить вроде не собирался. Он переводит взгляд на собеседника, а тот, кажется, от него и вовсе не отворачивался. Его глаза по-прежнему выражают что-то важное, родное… — Я не просто пропал, Арс… — в один миг у Попова в голове щелкает, эмоции уходят на второй план, а понимание на первый. Вот, что он видел в глазах — Антона. Вот почему они казались такими родными. Это Антон, сидит перед ним и смотрит, смотрит, смотрит. Никто так не умеет смотреть, как это делает Антон. В сердце шторм, мысли кружатся, сталкиваются друг с другом, давят, и все это просто невыносимо. Арсений не шевелится. Не может. Он так долго его ждал, надеялся, что он вернется и все объяснит, а Арсений поверит, простит все и обнимет, и будет целовать, целовать, целовать. Вот только на деле все совсем не так, как хотелось бы. До него доходит суть происходящего и он ежится. Арсению физически больно, но он к этой боли привык, так что смиренно ее терпит. — Все что ты скажешь, это то, что не просто исчез из моей жизни? — Попов злится сильнее, видимо Антон не так сильно страдал. Только сейчас Арсений думает о том, что Антона нужно было отпустить давно и не ждать чуда, а он все верил в себя, в Шастуна, он верил в них. И все напрасно? — Нет, я… — он попытался заглянуть в глаза Попову, но сделать ему это не удалось, парень прятал свои слезы, смотря в пол. Сердце Антона болезненно сжалось — смотреть на Арсения такого невозможно, договорить ему, к сожалению, не дали. — Что, ты? Что? Сбежал? Съебался? Исчез? Я каждый божий день три месяца проверял телефон по сто раз на дню, места себе не находил. Я только спустя три года начал свыкаться с тем, что тебя нет рядом со мной, а тут ты появляешься из ниоткуда Не спрашиваешь каково мне было, не рассказываешь, где пропадал, ничего из того, что дало бы мне понять, что случилось. И сейчас ты хочешь, чтобы я тебя выслушал? Антон, ты серьезно? Я без тебя в прямом смысле умирал, во мне не осталось ничего, я пустой, потому что, уходя, ты забрал с собой все, что я тебе отдал, а я в тебе буквально растворился. Ты убил меня, Шаст… Обычная кухня в многоэтажке теперь видит слезы не одного человека, а сразу двоих.       Они оба плачут, шумно, по-детски, но в этом столько боли и отчаяния, что этого хватило бы на всю жизнь им обоим. Арсений больше ничего не говорит — все, что он хотел, он озвучил. Ему не важно, что будет дальше. Ему вообще ничего уже не важно, потому что его смысл жизни вдруг вернулся. Как бы больно не было — он счастлив просто видеть его живым.       Антон все так же молчит, он не знает с чего начать и как успокоиться. Арсений, его Арсений, сидит рядом. Кажется, будто ничего не было. Не было этих тяжелых трех лет, разлуки и отчаяния. Антон надеется, что Арсений поймет его. Поймет, а может быть даже простит, и они будут хотя бы дружить. Больше без Арсения он не сможет, не отпустит, не уйдет, даже если Попов его попросит. — Арс, — несмело начинает Шастун, он боится спугнуть, оттолкнуть, угробить последний шанс, — Выслушай, прошу, — Арсений поднимает пустые глаза и смотрит, смотрит прямо в душу, глубоко, пытается прочитать, найти ответ и не разочароваться, — Это вынужденная мера, мне угрожали, говорили, что лишат самого дорогого, — он делает небольшую паузу, его руки дрожат, а слезы капают на пол. Антон ищет глазами поддержку в лице Попова, и находит. Арсений смотрит, вникает, взгляд все еще пустой, но в нем уже теплится надежда, и он продолжает, — Они хотели лишить меня тебя. Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе не простил, поэтому сбежал. Все это время я пахал на какого-то диллера, чтобы отработать деньги, которые я даже в глаза не видел. Я каждый день думал о тебе и молился, чтобы ты справился, и ты смог. Пусть не до конца, но смог. Я знаю, что это ничего не изменит, но не сказать я не могу. Я тебя люблю, Арс. Больше жизни люблю, помни это, пожалуйста.

***

      Арсений больше не ждет. Да и ждать-то некого, собственно. Он смог пережить самый худший период жизни и теперь, вроде как, спокоен. Он больше не беспокоится, не проверяет телефон среди ночи, не дергается во сне от ужасных снов, не смотрит судорожно в окно, пытаясь кого-то найти, не бухает ночами и не вспоминает об Антоне, как о сущем кошмаре. Отпустил. Все позади, а значит, жизнь продолжается. Он счастлив, по-настоящему счастлив и радуется каждому новому дню. Все, что происходит вокруг него — приносит радость, даже слезы — и те от счастья. Пол года жизни без пиздеца явно помогли ему вернуться в привычное русло и начать все заново. Он нашел новую работу, переехал в Питер, в новую двухкомнатную квартиру и даже приобрел автомобиль. Новые друзья, знакомства, возможности и сбывшаяся мечта — то, о чем Арсений пол года назад и подумать не мог. Антон исчез из его жизни так же резко, как и вернулся в нее обратно. Он собрал Попова по частям, после того как саморучно его разбил. Этот долгий, трудный путь они прошли вместе — рука об руку. Если сравнивать их отношения четыре года назад и сейчас, то можно заметить, как поменялось их отношение друг к другу. Теперь абсолютно любую проблему они решают только вместе, всегда ищут компромисс, обсуждают все, что их волнует, и знаете, это и есть идиллия. Никто из них больше не просыпается и не засыпает один. И абсолютно каждую ночь, перед тем как уснуть, Арсений слышит от Антона одну и ту же фразу, насквозь пропитанную любовью: «Без тебя я не выживу».