Зелёное одиночество

      Который раз проходя мимо зала, заглядываю за дверь, дабы убедиться, что эти чудики до сих пор там сидят.       Да, сидят. Но стоит мне подойти, сказать им что-то, в ответ я услышу лишь тишину. Изъедающую мою голову чертову тишину!       В такие моменты мне казалось, что я схожу с ума. Я тряс головой, прочищал уши — ничего! Мне кажется, я скоро протру себе уши до кровищи такими темпами!       Бесит.       Бесить себя самого оказалось не так весело, как бесить остальных. Я ведь на самом деле никогда не задумывался о том, что чувствуют другие.       Нет, ну а нахрена? Они не столь ценны для общества, как Великий Вару!       По правде говоря, я никогда не думал, что буду так рад собственной свободе. У меня были развязаны руки! В конце концов, когда ещё будет возможность повеселиться на полную катушку?       Никогда. Никогда не будет, Вару. Никогда.       Потому что пропали не только карточные чудики и недо-создатель, пропал весь город в принципе! Все людишки будто испарились куда-то! Оно и к лучшему наверно… да! Одному даже лучше. Я и без них всех найду себе занятие по душе (если конечно она у меня есть, ехе-хех).       Хм. Что-то мне подсказывает, что рассказ начинают не так… плевать. Мой рассказ — мои правила. Можете соснуть чупа-чупс и прижать жопу к лавочке, внимательно слушая. Либо проваливать. Так вот.       Всё началось давным-давно. Я слишком хорошо помню то странное утро.       Так как квартира создателя была сравнительно небольшой, а портал в карточный мир открывался только со стороны создателя, спать приходилось всем в одной комнате (ну типа, камон, кто бы согласился спать в грёбаной пустоте). Кроме того, диван был всего один. Куромаку, снова решив повыёбываться, предложил всем спать на нём по-очереди. То есть, для того, чтобы нормально выспаться и не застудить спину, мне пришлось бы ждать огромную кучу дней до своей очереди! Мне показалось это нечестным. Но деваться было некуда.       Нет, я был бы непротив устроиться и на матрасе, который нам любезно предоставил создатель, но делить его ещё с кем-то… фу! Мерзость. Существует личное пространство, вы о таком не слышали? — Сказал тот, кто постоянно вмешивался в чужое.       ТАК. Завались уже… кто бы ты не был. Зануда.       Так вот. Делить с кем-то матрас, диван, пол, воздух, да и вообще всё, что угодно — противно. Но я смирился и с этим.       Всё лучше, чем торчать в странном пространстве без стен и гравитации.       И вот спишь ты в этой тесносте, спишь… под носом чья-то нога, в бок тычется чей-то локоть. Ромео так вообще мог начать что-то говорить (или стонать) во сне.       Единственным способом почувствовать хоть какое-то облегчение здесь — мешать другим в ответ, что приносило мне неописуемое удовольствие.       Но на это у меня сил среди ночи просто не хватало. Особенно, когда это повторялось из раза в раз.       И вот, снова пытаясь хоть как-то отпихнуть от себя храпящего Феликса, который крепко вцепился в мою руку во сне, я отчаяно желал про себя, чтобы всё это в одночасье закончилось. Желал, чтобы весь этот мир был моим. И все делали так, как этого хочу я.       Я желал, чтобы я мешал всем, а не все мешали мне.

Только сейчас заметил, что называю их по именам. Кажется, мне становится всё хуже.

Нет, этого нельзя допускать.

      Если бы я знал, что моё желание сбудется… да ничего бы я менять не стал. Ну. Мне слишком нравилась перспектива о том, чтобы иметь собственную жилплощадь.       Проснулся тогда я от осознания странного простора. Рядом не было ничего: ни храпов, ни всхлипов.       Сначала я подумал, что они просто проснулись раньше меня (что было ну никак невозможно, потому что я всегда встаю раньше просто для того, чтобы отдохнуть от тесноты и хотя бы подремать на кухне, за столом).       Но потом я откинул и эту идею, вдруг осознав, что вокруг не только просторно, но и тихо. Это невозможно.       Я вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. Никого. От карточных чудиков даже обуви не осталось.       Я быстрым шагом направился на кухню. Никого. Комната Федора. Никого. Коридор. Никого.       Все они куда-то свалили (и без меня?!)? Но куда? Да и в такую рань? И, главное, зачем?       Вопросов становилось всё больше и больше. Меня одолело двоякое чувство, которому, на тот момент, названия я не знал.