Синеглазка

И пока бармен подливает вино. Пока играет музыка, рассыпающаяся веснушками по спине. Пока дышится и живётся, я думаю о ней. Жалею о ней. Жалею, что не она, как тогда, разливает вино и смеётся. Мы познакомились в этом баре. Мы познакомились прошлой осенью. Листья опадали, небо серело и тяжелело. Я была одна. Я хваталась за голову, не надеясь дожить до зимы. А потом появилась она. Красиво вошла, красиво села, заговорила. Я боготворила её с первой же секунды, стоило ей бросить в мою сторону взгляд. - Я упаду? — с весельем спросила она, а упала я. Рухнула. Рухнула на том же месте, едва не провалилась под землю, но выстояла. А она просто, усмехнувшись, посмотрела на меня. У неё были бешено синие глаза. Безумно манящие, невероятно выразительные. Синие и глубокие, словно вода у обрыва, куда летишь вниз головой. Куда летишь, потеряв голову от её величия. Я смотрела и не стеснялась. Впервые я так открыто и настойчиво смотрела на женщину, энергетикой сносящую с ног. Она мне нравилась до невозможности. Мы смеялись, говорили почти ни о чём. И с каждой секундой я влюблялась в неё всё сильнее. Падала в неё всё отчаяннее. Наверное, это было самое отчаянное влюбийство за всю мою жизнь. Тонкими пальцами она держала бокал и мою руку. А внутри меня всё сжималось. При одном взгляде на неё мне хотелось сойти с ума. Мне хотелось, умерев, воскреснуть навсегда. Хотелось поравняться с ней в способности быть лучшей. Быть для кого-то центром внимания. Центром Вселенной. Она была моим центром. На ней клином сошёлся свет, в ней пересеклись все пути и все дороги. С ней сплелись нити, вырванные из клубка сотни судеб. Я нашла её случайно. Я нашла её, бросившись наугад к теплу, к нежности. Решившись раз и навсегда закрепиться в этом мире. Она сочетала в себе все грани разумного и неразумного. Я гладила её чёрные, как смоль, волосы и не могла осознать, что это правда. Что это происходит со мной. Что она не сон, не фантазия. Что она реальна, и я могу прикасаться, могу чувствовать. Могу ощущать её аромат и её дрожь, разливающуюся от макушки до кончиков пальцев. А она держалась за меня, цеплялась, как цепляются за верёвку, брошенную во спасение. Как цепляются за выступ скалы, когда внизу — сотни метров до земли. Я помню её руки, её пальцы на моих плечах и ниже. Помню эти резкие, болезненные захваты. Помню её дыхание в шею и стоны над ухом. Помню, как звуки её голоса заполняли комнату. Помню, глаза блестели. И у неё, и у меня. И мы были словно бешеные, словно дикие. Не жалели друг друга, не щадили. Она мучила и изводила меня. Я не различала, где губы, где — руки. Чувства становились комком, сжимающимся где-то внизу живота. Я не была собой, не принадлежала себе. Она брала меня. Брала бесцеремонно и безжалостно. Брала, как вещь. Как куклу. И я отдавалась ей вся, без остатка. Отдавалась, чтобы через секунду забрать её всю себе. Ворваться, внести хаос, навсегда изменить её жизнь. Её взгляд. Она смотрела на меня, не сводила внимательных опьянённых глаз. А я ничего не видела. Картинок для меня не существовало. Черты её лица расплывались с каждой минутой, приближающей нас к рассвету, всё больше. И в момент я осталась совсем без зрения. Без глаз. Были только ощущения. Я ощущала, как меня укачивает на волнах. Ощущала, как меня иногда выплёвывает на берег. Я трезвею. Понимаю, что и зачем происходит. А потом я снова терялась в водовороте ночи. Я вынырнула под утро. Вынырнула и ушла, так и оставив свою мечту навсегда. Оставив досыпать, досматривать волшебные сны. Я не считала это правильным. Я не оправдывала себя, свой побег. Я жалела о ней. Жалела, что не обняла, не вдохнула. Не узнала чуть ближе не столько тело, сколько душу. Она была мечтой. Она была воплощением всех самых невероятных фантазий. Она была живым примером того, как за ночь можно прожить целую жизнь. Примером того, как за ночь можно вообще расхотеть без кого-то жить. Она ведь так и сказала мне. Улыбнулась, заправила мою прядь за ухо и сказала, что отказывается без меня жить. Сказала, когда в её жизнь красиво вошла я. Красиво вошла и застыла на месте. Меня тогда направили в какую-то школу читать лекцию трудным подросткам о трудных подростках. Забросили в жерло детского пофигизма и попросили не подвести. И я пришла, вся такая в костюме, на каблуках, думая, что надо выглядеть солиднее, строже. Но меня размазало. Развезло по стенке, стоило увидеть её. Она работала завучем в той школе и сильно не радовалась необходимости кого-то сопровождать. Меня повесили на неё. И мы пошли по длинному, как ожидающий нас диалог, коридору. - Значит, психолог? — она через плечо глянула на меня, а за окном грянула гроза. Где-то вдалеке громыхнуло, сверкнуло, и прямо на крышу с неба свалился дождь. — Не каждый день из моей постели сбегают специалисты по отношениям, — усмехнулась. - Не каждый день меня укладывают в свою постель учителя... А какой предмет Вы ведёте? — я с «Вы» звучала странно и неестественно. И она тоже ощутила это смятение, эту нерешительность. Она почувствовала, распробовав на языке, эту фальшивую нотку равнодушия. - А ты угадай, — фыркнула она мне на ухо. Я услышала поворот ключа в замке. Дальше — кинолента. Фильм, помеченный для взрослых. Сюрреализм чистой воды. Дальше — стол, она, губы и руки. Что где — не разобрать. Она держала меня крепко, не давала упасть. Целовала и боготворила, а я, идиотка, думала. Думала о том, какой предмет она преподаёт. Какой предмет ей больше подходит. Она была рядом, была вот здесь — руку протягивать не надо. Любила и хотела меня. Меня одну. Словно теперь на мне клином сошёлся какой-то свет, словно возле меня пересеклись пути и дороги. Словно я была центром Вселенной. Впервые в жизни была центром, была настолько главной. Настолько нужной. Я впервые за долгое время почувствовала себя живой: человеком с головой на плечах и огромным, словно весь мир, сердцем в груди. И она наполняла и наполняла меня. До краёв, до критической отметки, что всё содержимое едва ли не выливалось. Она наполняла меня смыслом и любовью, просто целуя. Просто прикасаясь. Просто вознося куда-то наверх, что ни одной птице не достать. Я не видела её. Не слышала. Я не знала, связана ли она вообще хоть как-то с реальностью. Была ли она реальностью. Одно знала точно — она была кайфом. Она была дозой для самого заядлого наркомана. Она входила под кожу, прямиком в вену. Она разливалась, разносила всю себя по клеточкам моего тела. Мы на секунду стали одним человеком. Стали из плоти и крови, одинаковых по всем параметрам. И я не сдержалась — вцепилась в её губы таким поцелуем, каких до сих пор не существовало. - Математику и информатику, — задыхаясь, ответила она мне в поцелуе. Не отнимая губ, не отходя от меня, не отпуская из объятий. Она так и стояла, прижавшись всем телом ко мне. Очень близко. Непозволительно. - Моё любимое, — усмехнулась я, и тело наконец-то расслабилось. С того дня будто прошла целая жизнь. Она не позвонила, не отозвалась. Но в моём сердце всё ещё сохранялась какая-то надежда, что так поступить она не может. Что это был не просто секс, это было что-то большее. Это был обмен энергией, соединение тел и душ. Это был что-то такое грандиозное, чему пока не придумали внятного объяснения. И я с тех пор так и сижу в баре, так и надеюсь, что не была для неё очередной. Что не была просто вопросом «Я упаду?» и той, которая утром сбежала. Ведь и она для меня не была просто какой-то. Не была лишь красивой женщиной в баре, не была приступом алкогольного опьянения. Не была ночью, которую помню только вспышками. Она вошла в мою жизнь. И входит сейчас. Вот так просто — спустя неделю или две входит, садится и начинает говорить. И мы пьём, я смеюсь, а следующим днём просыпаюсь в её постели. Всё повторяется. С одной лишь разницей — я тяну её к себе и, пока не проснулась, целую. - Вот это доброе утро, — улыбается она, а глаза загораются. Бешеным, неистовым огнём. Огнём любви и страсти.