Plata o plomo

      Смерть для большинства из нас связана с чем-то мистическим, ведь никто не знает, что ждёт нас после. Можно верить в Бога и Рай, в Петра с ключами от райских ворот, или, например, в саму Смерть, которая приходит в черном балахоне с косой наперевес. Каждый верит в своё, но конец неизбежен, как бы нам ни хотелось обратного. Испанцы принесли с собой католицизм, индейцы поверили в Христа и Деву Марию, но при этом не забыли и о своих обычаях, одним из которых был праздник «Día de los Natitas» или «День Черепа». Праздник уходит далеко в прошлое. Индейцы поклонялись духам предков и сооружали целые храмы из черепов, считалось, что это приносит удачу. Традиция жива и поныне. Через некоторое время после похорон человека его тело эксгумируют, отделяя череп от туловища, после чего вновь закапывают. Индейцы - предки жителей Амигаро – они верили, что у человека семь душ, шесть из них - умирают вместе с телом, а седьмая - сохраняется в черепе. Отсюда и убеждение, что его нужно хранить дома, так близкие навсегда остаются рядом. Это ведёт к благополучию, богатству и здоровой жизни.       Сегодня 8 ноября 1994 года. Марта с мужем и детьми уже с самого утра стоят у часовни Святой Соледад. Юнги и Чимин - самые главные помощники мамы. Юнги старше, поэтому ему доверили маленького Чонгука. Чимину же всего четыре, но он тоже помогает нянчить близнецов, пару раз ему даже давали их подержать. Алонсо укачивает плачущего Гука, а женщина, взяв Чимина за руку, зашла в часовню. Внутри пахнет восковыми свечами и ароматными маслами. Отец Амарио произносит молитву и окропляет черепа в руках у прихожан. Получив свою порцию благословения, семейство отправилось на кладбище. Марта расстелила огромный плед, достала из корзины вино, сок, курицу, сладости. Они вновь прочитали молитву и начали трапезу в честь «Día de los Natitas». Мимо проходили соседи и родственники, они пели, танцевали и поклонялись черепу, прося у него благословения. Это кажется странным: еда и танцы, песнопения и смех на кладбище. Но всё это лишь обычай. У предков не было страха относительно смерти. Всего лишь переход на новый этап жизни. Это и передалось современным жителям Амигаро. Юнги и Чимин не отходят от младших, кормят их, переодевают, не брезгуя испачканными пеленками, и гремят погремушками, которые сделал для младенцев Алонсо. Солнце садится, а значит пора собираться домой. Марта немного пожурила разбаловавшихся мальчишек, собрала остатки еды и плед в корзину, бережно закрыла стеклянный ящичек с черепом дедушки и, вручив его мужу, взяла на руки близнецов. Семейство потихонечку выходит с кладбища, приветствуя, или наоборот, прощаясь с мимо проходящими. — Мам, смотри, дядя Андрес, – кричит Чимин и показывает пальцем за угол, из-за которого сам только что выбежал. — Не переживай, Марта, я разберусь, – говорит Алонсо и аккуратно ставит стеклянный ящик на землю. Юнги тихонько подошел к маме и забрал Гука, так как малыш опять начал капризничать. Чимин подошёл с другой стороны и прижался к ноге мамы. Андрес же, не поднимая взгляда, прошёл мимо. Мужчина был очень пьян, от него исходил смрад и запах алкоголя, а волосы, за два месяца отросли настолько, что и глаз его из-под них почти не видать. Три месяца назад. — Я вас убью, убью! – кричит Андрес, кидаясь с кулаками на Баргеса. — Вы убили мою жену. — Андрес, успокойся, – Алонсо схватил друга со спины. — Женщины умирают при родах, такое случается. — Алисия, милая, нет… Андрес смотрит на обездвиженное тело жены. Он трясущимися руками закрывает ей глаза и натягивает на голову покрывало. Баргес сидит в углу на стуле, нисколько не защищаясь. В его глазах потух свет, а на лице - страх и беспомощность. Он сделал всё, что мог, но не избежал смерти женщины. — Они мне не нужны, не нужны. – Вдруг спокойно сказал Андрес, даже не взглянув в сторону мальчиков. — Близнецы ещё ничего не понимают, но все чувствуют, Андрес, не говори так. Это твои дети. — Забери их себе. Я всё равно не жилец.  Похороны проходят тяжело. Церемонию отпевания проводит священник, который их когда-то венчал.       Боже, у которого вечное милосердие и прощение! Смиренно молим Тебя о душе рабы Твоей Алисии, которую ныне призвал… — Нет, милая… …чтобы, веровавшая в Тебя и на Тебя уповавшая, она не подверглась мучениям адовым, но получила вечное блаженство. Через Христа, Господа нашего. Чин погребения подходит к концу. Андрес всё так же стоит на коленях перед вырытой могилой. Каждый ком земли, брошенный на крышку гроба, отзывается у него в груди. Ощущение, что его протыкают ножом вновь и вновь. Один комок - один удар. Деревенские мужики закопали могилу, положили плиту. Андрес как будто не здесь, не в этой вселенной. Он и не заметил, когда к нему подошли двое и попытались поднять. Мужчина был настолько напряжен, что его не смогли даже сдвинуть. Оставив бедолагу одного, все разошлись. Казалось, что природа скорбит вместе с ним. Над деревней висят тяжелые черные тучи, но ни дождя, ни ветра нет.       После похорон прошло больше месяца, а мужчина так и не оправился. Он опускается все ниже и ниже, на самое дно. Некогда ухоженный и жизнерадостный, он превратился в пропитого алкоголика, от которого за версту несет марихуаной и вином. Он не раз был в полицейском участке, где его просто держали, а на утро отпускали. Все пакости сходили ему с рук, так как он овдовел и соседи надеялись, что он возьмется за ум. Но этого не происходит. Мужчина падает в бездонную чёрную дыру. В пьяном угаре вдовец поджег сарай доктора Баргеса, благо мужчина не спал и успел его потушить. За это Андрес получил пятнадцать суток в изоляторе, но вернувшись на свободу, он повторил ранее содеянное. В этот раз огонь был настолько сильный, что загорелось полдома и пристройка, которая использовалась как поликлиника для деревенских. Все соседи, в том числе и Мины, кинулись тушить, чтобы не пострадали ещё и соседние постройки. Воспользовавшись суетой и неразберихой, Андрес пробрался в дом к Минам, где тихо спали его сыновья. И как только он хотел протянуть руки к мальчикам, чтобы их забрать, его напугал детский крик. Кричал один из сыновей Марты и Алонсо, не разобравшись в темноте, кто это был, Андрес выскочил в окно, поранив руку о металлический откос окна. Настоящее время Из окна ярко светит луна, освещая лица близнецов. Мальчики спят спокойно, день был насыщенный. Марта закрыла двери детской, поправив перед этим одеяла у старших сыновей. Алонсо штопал свои кожаные сапоги. Завтра утром идти в поле, а они совсем дырявые. Сделав мужу чай с мятой, Марта села и задремала, покачиваясь в кресле-качалке. Стук в двери заставил всех встрепенуться. Алонсо отложив сапог, пошел открывать. — Андрес? – мужчина удивлен визиту. — Алонсо, я должен забрать близнецов. Даже не пытайся меня остановить. Это мои дети. Я разберусь с ними сам. Марта вскочила и подошла к дверям детской. — Не пущу… Ты пьян, ты напугаешь детей. — Марта, пусти, не заставляй меня грубить… — Алонсо, сделай что-нибудь? – шепчет женщина, когда Андрес пытается оттолкнуть ее от входа. — Не мешайте мне, я должен… — Марта, вынеси ему детей, – по непонятным, даже самому себе, причинам, сказал Алонсо. – Вынеси. Андрес измерял комнату шагами, пока ожидал мальчиков. — Зачем они тебе? Ты не справишься ведь. — Смотри за своими детьми, а я со своими сам разберусь. Через минуту открылись двери, со слезами на глазах появилась Марта, прижимая к себе два ёрзающих свертка. Андрес взял на руки сыновей и не сказав ни слова скрылся в темноте двора.    Чёрное небо Амигаро усыпано звездами, а луна освещает обрыв, у подножия которого шумит горная река. Её течение точит камни, превращая их в кинжалы. Слабый ветерок колышет волосы на голове мужчины, идущего к самому краю, его мотает из стороны в сторону, от выпитого алкоголя. Мальчишки плачут, чувствуя что-то неладное. — Сыночки мои, нашей мамы нет, мы с вами совершенно одни, – перекрикивая плач детей, продолжает говорить. — Я не могу вас оставить здесь и уйти один. Мы уйдём, там нас встретит мама, и мы вновь будем все вместе. Мужчина делает ещё один несмелый шаг к краю, слегка наклоняется, огромный камень срывается из-под его ног и летит вниз, разбиваясь на множество осколков. Дыхание поверхностно. В голове пустота и шум. Крепче прижимает детей. Он закрывает глаза… И готов шагнуть в пустоту… — Андрес, остановись! – мужчина слышит голос, но боится открыть глаза. — Не делай этого! Ведь не об этом мы мечтали! — Алисия, – мужчина падает на колени, еле удерживая детей в руках. — Не губи их, они не виноваты. — Но я не могу без тебя. — Сможешь. Обязательно сможешь. — Любимая… – слезы катятся по небритым щекам. — Пообещай, что воспитаешь из них достойных мужчин. — Я уже так низко пал, что от меня прежнего ничего не осталось. — Ты поднимешься, наши мальчики тебе помогут. Ты им нужен, Андрес. А теперь открой глаза. Глаза щиплет от слёз и пыли, открыть сразу не получается. Уши как будто раскладывает, и он слышит, как его близнецы уже не просто плачут, а надрывно кричат. — Тише – тише, мои хорошие! Папа рядом. Простите меня. Мужчина кое-как встаёт на ноги и подходит к сосне, что одиноко стоит около обрыва. Снимает с себя порванную кофту и кладет детей на неё. Вынимает из-за пояса нож и подходит к сосне. Его руки дрожат, а слезы застилают глаза, приложив не мало усилий, он все же и вырезает на дереве инициалы «KA KJ KG». — Вот так, три «К» навсегда.