***
— Кацуки, а давай сегодня... — с широкой улыбкой начал парень, налетая на Бакуго с неожиданными, но тёплыми объятиями. — Завались, Деку, мне не интересно, — перебил его на полуслове блондин, одарив безразличным взглядом и оттолкнув от себя. Мидория опустил глаза, спрятав взгляд под челкой, и, сжав ладони в кулаки, сдержанно улыбнулся. — Да... как скажешь, — только и прошептал он.***
— Каччан, ты слышал? Сегодня премьера нового фильма! Давай сходим? Мы можем позвать ребят! — с искренней надеждой и светом в глазах предложил Идзуку. — Я занят, — коротко бросил Бакуго, не удостоив парня даже взглядом. — А? Хорошо... не буду мешать, — прошептал Мидория, сдерживая дрожь в голосе. Он ушёл, закрывшись в своей комнате, где всю ночь плакал в одиночестве, прижав подушку к груди.***
— Эй, Изуку... Очнись... Скажи хоть что-то! Прошу... умоляю... — голос срывался, плечи дрожали, внутри всё переворачивалось от боли, что не имела выхода. — Бред. Это просто бред... Изу, ты ведь не мог меня покинуть! — прижимая к себе холодное тело, Бакуго казалось, забыл, как дышать.***
— Вау, Каччан, смотри, какие они милые! — счастливо воскликнул Мидория, хватая Бакуго за руку и увлекая его к ларьку с яркими леденцами. — Детский сад какой-то, — бросил тот, даже не взглянув в сторону сладостей, не заметив, как яркий огонёк в глазах Идзуку померк. — Да... Думаю, ты прав. Пойдём, нас ждут ребята, — тихо проговорил Мидория, отпуская руку и идя вперёд, чуть сутулившись.***
— Почему?.. Почему всё это всплывает в голове именно сейчас?.. Изуку?.. Почему?.. — одними губами шепчет Кацуки, словно надеясь, что где-то внутри — ещё осталась надежда.***
— Каччан, мама пригласила нас на ужин... Ты сегодня свободен?.. — усталый, приглушённый голос звучал в динамике телефона. — У меня нет на это времени, Деку. Ты же знаешь, я работаю за двоих, — сухо ответил Бакуго и тут же сбросил вызов. Тихое «прости», сорвавшееся с губ, услышала лишь мёртвая тишина.***
— Я отдам всё, только бы ты был жив... — стеклянный взгляд упирался в траурную фотографию, окружённую белыми лилиями. — Прости... Прости, что не заметил. Мне следовало быть внимательнее... Ты был моим единственным светом, Изуку, — горькая усмешка появилась на бледном, осунувшемся лице. — Спи спокойно... Скоро я буду рядом с тобой.