Supporting Actor

За неделю до конца последних репетиций, Себастьян сказал: — Мне придётся уехать. Пересъёмки. Меня ждут в Атланте к понедельнику. Он снова расслабленно растянулся на диване, улёгшись головой Крису на колени. Тот первый вечер, когда они уснули в обнимку, стёр между ними своего рода невидимый, ранее запретный барьер, и теперь они постоянно с лёгкостью касались друг друга, всё чаще и с каждым разом всё интимнее. Крис обожал это. И ненавидел. Это была одновременно пытка и невероятно комфортные объятья, в каком-то роде неразрывные, которые он никогда и не думал, что представится шанс испытать, но вот — всё это действительно происходит. Услышав новость Себастьяна, он автоматически нахмурился. — А на сколько, не говорили? — На две недели, — ответил Себ, поёрзав немного, и перелёг с бока на спину, чтобы посмотреть на Криса. — Но, возможно, вернусь пораньше. Оу. У Криса в груди всё будто оборвалось, и чтобы не показаться грустным, брошенным на произвол судьбы ребёнком, — за исключением разве что бранного словца, — ему пришлось приложить недюжинные усилия: — Блять, ты же пропустишь премьеру. И в ту же минуту, стоило только словам вылететь изо рта, Крис осознал, насколько же эгоистично они прозвучали. Конечно же, у Себа были и свои собственные дела и обязанности, собственная карьера, которую необходимо развивать. Неправильно было ожидать, что он просто бросит всё это ради Криса. Мир Себастьяна не крутится лишь вокруг Криса, даже если тот ощущал, что всё самое важное для него сейчас улеглось головой ему на колени. — Прости, — повинился он, чувствуя себя полнейшим идиотом. — Я хотел сказать, что ты не… ты не обязан быть там. Так что я не жду, что ты… — Хэй, нет, — перебил его Себ, приподнимаясь, пока не уселся на диване бок о бок с Крисом, приглаживая ладонью взъерошенные после лежания волосы, пытаясь зачесать их назад. — Я очень хотел бы, но просто… — Себ пожал плечами, попробовав улыбнуться, но губы явно не желали подчиняться, превратив очаровательную улыбку в плоскую разочарованную гримасу. — Чертовски неподходящее время. Когда Крис попытался улыбнуться в ответ, то и его улыбка вышла натянутой и неправдоподобной. — Чертовски неподходящее время, — согласился он. Господи, от этого всё станет лишь ещё тяжелее. Крис был в этом уверен. Вступить на ту сцену под слепящие горячие прожекторы и появиться перед полным залом было бы намного легче и вообще терпимее, если бы Крис знал, что может взглянуть на зрителей и увидеть среди них знакомое лицо Себастьяна, способное ободрить и успокоить его даже на расстоянии. Теперь он понимал, что будет вынужден столкнуться со всем предстоящим в одиночку, один на один со своими страхами, зная, что некому будет его поддержать. Звучало пугающе, мягко говоря. — Будет странно, — задумчиво произнёс Себастьян спустя мгновение, — снова оказаться далеко друг от друга. Мне кажется, я даже могу по тебе немного соскучиться. — В его голосе прослеживался лёгкий шлейф легкомысленности, словно, сказав эту фразу, он пока не решил, как хочет, чтобы её восприняли: либо в форме шутки, либо серьёзно, и оставил это на суд Криса. Пусть тот сам понимает его слова так, как ему нравится. Крис мог с лёгкостью отшутиться, выдав что-то подобное в ответ, но вместо этого замешкался. После всего, через что они прошли за последние пять недель, после того, как между ними образовалась эта новая связь и они успели так глубоко проникнуться жизнью друг друга, Крис был слишком благодарен ему, слишком признателен, чтобы просто отмахнуться от его фразы очередной шуткой. Поэтому он решил быть честным, слегка толкнув Себа плечом, и мягко улыбаясь ему произнёс: — Думаю, я тоже буду по тебе скучать. И если и существовал правильный ответ на слова Себа, Крис явно его уловил. Себастьян едва ли не засветился от радости, медленно растянув губы в довольной улыбке, слегка покусывая нижнюю, когда улыбка устремилась стать ещё шире. В этот момент Крису безумно захотелось поцеловать его как ещё никогда раньше. Они всматривались друг в друга несколько секунд, и, прежде чем Крис не сумел бы больше сдерживаться, набрасываясь на Себа с поцелуями прямо здесь и сейчас, произнёс: — Так что, вся квартира будет в моём полном распоряжении, да? Улыбка Себа засияла ещё ярче, превратившись после его слов в широкую и неподдельно весёлую. — Уже строишь на неё планы? — с любопытством спросил он, выгнув игриво бровь. Беззаботно пожав плечами, Крис ответил: — Может, устрою вечеринку, или даже две, закажу какую-нибудь трансляцию через «Pay Per View», кто знает… Не купившись ни на что из перечисленного, Себастьян фыркнул от смеха, наваливаясь на диванные подушки и закидывая, скрестив, ноги на кофейный столик. — Ставлю пятьдесят баксов, что в первый же вечер, когда я позвоню тебе, чтобы узнать как дела, ты будешь дремать под «Animal Planet»! Постаравшись не обращать внимания на то, как счастливо подпрыгивает сердце от слов, что Себастьян уже сейчас планирует по вечерам звонить ему и обсуждать, как прошёл их день, Крис трагично прижал руку к груди, словно до глубины души обиделся. — Хэй, я вообще-то могу быть безрассудным парнем, практически сорвиголовой, если захочу! — настаивал он. — И знаешь, решено! Каждый вечер обязательно буду заказывать ту странную хипстерскую пиццу, — постановил он. — С добавкой картошки. Всё-таки не выдержав, Себ рассмеялся и шлёпнул Криса по плечу. — Я передумал, ни за что не стану по тебе скучать, даже самую чуточку.

~*~

Квартира у Себа не такая большая — хотя им двоим в ней было вполне уютно — однако без хозяина казалась просто-таки огромной и чертовски пустой. Себ, как и обещал, уехал рано утром в понедельник, когда рассвет едва забрезжил на горизонте, и всю неделю Крис провёл жутко нервничая из-за дня премьеры, который приближался пугающе стремительно, и одиноко бродя по пустой квартире, словно брошенный щенок, безумно скучая по Себу. Они старались ежедневно созваниваться, но несмотря на то, что они находились в одном часовом поясе, их расписания временами не совпадали. В такие дни они просто перебрасывались короткими сообщениями или фотографиями в снэпчате, когда выдавалась свободная минутка. Крис искренне дорожил каждым звонком или смс и на каждое звучание рингтона выработал рефлекс собаки Павлова, торопясь поскорее залезть в телефон. Никогда прежде он не был так привязан к гаджету, как сейчас, зная, что это его единственный способ связаться с Себом. Когда наконец наступила пятница, Крис проснулся с тяжёлым клубком нервов, сжимающим желудок. Сегодня был тот самый день. И было лишь два сценария развития событий: Крис либо выступит с грандиозным успехом, либо сыграет ужаснее некуда, и в течение следующих пяти лет будет кривиться, вспоминая свой театральный опыт. Приезжать в театр раньше двух часов не было никакой необходимости, — для сегодняшней премьеры осталось лишь доработать несколько последних деталей сценария и прогнать пару сцен, — поэтому сразу же после завтрака Крис натянул спортивные штаны, схватил ключи со столика и отправился на пробежку, надеясь, что свежий воздух и бег помогут ему ненадолго отвлечься. И до тех пор пока продолжалась пробежка, всё вроде бы шло нормально. Солнце мягко грело своим теплом, и, пробежав милю, Крис начал потеть. Преодолев две мили, он ощутил, как ноют мышцы ног. На третьей он настолько глубоко сосредоточился на дыхании, что для всех остальных мыслей в голове просто не осталось места. Это здорово. У Криса всё здорово. Когда с него сошло сто потов, а ноги словно бы превратились в варёные макаронины, Крис наконец решил, что достаточно, и начал обратный путь к дому Себа спустя час с начала пробежки. Стащил влажные вещи сразу же, как закрыл за собой входную дверь, и направился прямиком в душ. Это тоже помогло: приятное ощущение, как поток горячей воды выбивает из него напряжение, ударяясь о плечи. Дав возможность сосредоточиться на элементарном занятии по соскребанию с кожи грязи и пота подчистую. После душа Крис запрыгнул в свободные мягкие штаны и побрёл на кухню, одной рукой суша волосы полотенцем, другой же, остановившись у кухонной стойки, проверил наличие пропущенных сообщений. В результате обнаружил целую кучу посланий от своего агента по поводу расписания, несколько странных мемов от брата, которые он так и не понял, и одно пропущенное сообщение от Себа, которое, судя по указанному времени, пришло час назад:

«Главное дыши. Ты великолепно со всем справишься».

Семь простых слов. Семь самых обычных слов, которые наверняка не произвели бы на него никакого эффекта, показавшись излишне избитыми и сентиментальными, исходи они от кого-то другого, но стоило лишь Крису открыть сообщение, вот так просто, но что-то в его груди сразу же ослабило хватку, и он улыбнулся, даже не осознавая этого. Господи, Крис мог бы загнать себя до смерти выматывающей пробежкой, пытаясь очистить голову ото всех мыслей сотней доводящих до помутнения рассудка миль и горячим душем, и всё равно не почувствовал бы себя и на йоту таким сосредоточенным на предстоящем выступлении, таким уверенным, каким почувствовал себя прямо сейчас, лишь прочитав эти семь слов. «Попытаюсь не забыть об этом. Спасибо тебе», — напечатал он в ответ, а затем, прежде чем сумел убедить себя, что это ужасная идея, добавил единственный эмоджи в форме сердечка и быстро нажал на «отправить».

~*~

Восемь часов вечера наступили как-то слишком быстро. Крис был воодушевлён, но его также возможно немного подташнивало. Стоя за кулисами в дальнем правом углу сцены, он потряс руками, скидывая напряжение, сделал глубокий, успокаивающий вдох, выдохнул, а затем вышел на сцену в яркий круг, освещаемый прожектором, когда услышал, что следующей должна прозвучать его реплика. Ровно на четыре секунды его захватило волнение, стремительно пронёсшись по сознанию, слегка царапая, будто осколки пыли, ударившей в лицо на улице, а затем он просто влился в игру, размеренно следуя сценарию, — с этого момента всё пошло легко и спокойно. Непринуждённо. Он знал, как играть. Знал свою роль, знал реплики и все свои движения и действия на сцене, — и все эти знания заставляли его работать слаженно, будто винтики в часовом механизме. Он справится. Спасибо, блять, большое. После окончания выступления всё проходило, словно сквозь пелену и до сумасшествия стремительно: выбежать на сцену на поклон, пожать руки и похлопать поощрительно по спине своим коллегам по цеху, постановщикам, сценаристам и всем остальным. Приятно измотанный и пытающийся прийти в себя от лёгкого головокружения, Крис побрёл за кулисы, улыбаясь, как лунатик. — Эванс! — позвал один из работников сцены — Мэтт, — привлекая его внимание взмахом руки. — К тебе там кто-то пришёл, в гримёрке. И нет, этого было недостаточно, чтобы испортить Крису настроение, но он всё же чувствовал, как его многоваттная улыбка чуть, но угасла, когда он откинул голову назад, всматриваясь в потолок, и попытался сдержать отчаянный стон. Прекрасно! Господи, Крис обожал свою маму, искренне и всем сердцем, но если та вздумала прислать грёбанный букет в качестве поздравлений с дебютом прямо в театр, ему придётся с ней хорошенько побеседовать. Что-то вроде вариаций на тему: «пожалуйста, не позорь меня перед друзьями». Прокурсировав мимо ещё нескольких работников сцены, праздно шатающихся вокруг, Крис добрался до большой гримёрки, расположенной в задней части здания, которую делил с другими актёрами. Чёрт возьми, как же он надеялся, что в кошельке ещё осталось несколько купюр, чтобы заплатить доставщику. Распахивая дверь гримёрки, он поднял взгляд и тотчас же резко замер на месте, слегка приоткрыв рот от удивления, потому что этого просто не могло быть! Ни за что, блять, на свете не могло быть! Вот только каким-то образом посреди гримёрки оказался Себ и стоял, засунув руки в карманы, с широкой солнечной улыбкой на лице. Твою ж мать, Крису он, должно быть, чудился! Или Крис бредит, переживая какой-то лихорадочный сон из-за перенасыщения эндорфинами после шоу. Себ выглядел потрясающе: естественно, как и всегда прекрасно и просто невообразимо, чёрт подери, круто по сравнению с глупым тюфяком, которого из себя представлял Крис. Себ был в чёрной рубашке без галстука, волосы по-модному взъерошены, словно тот беспокойно запускал в них пальцы, приглаживая. Так наверняка всё и было. Себ, нервничая, часто касался волос — своеобразный нервный тик, — Крис знал об этом, и, несомненно, чтобы появиться здесь этим вечером, тому требовалось быть обладателем стальных яиц, заставляя себя делать что-то, что он обычно ненавидел делать: просить об одолжении, придумывать отговорки и беспокоить кого-либо без веской на то причины. — Ты пришёл, — глупо проговорил Крис, находясь в полнейшем ступоре. Улыбка Себа слегка потускнела, превратившись в смущённую. — Да. Потянул за пару ниточек, и мне всё-таки удалось улизнуть ненадолго. И по правде сказать, вообще-то мне нужно попасть на самолет через... — он опустил взгляд на свои часы и округлил глаза, так и говорящие «упс», — ох чёрт, через два часа. — Ты здесь, — вновь повторил Крис, до сих пор не в силах поверить в это. Святые небеса, Себ сбежал со съёмок, прилетел обратно в Нью-Йорк и сумел попасть на шоу с распроданными заранее билетами. Ради Криса. И он просто… был сражён наповал. Сражён наповал, польщён и, вероятно, сейчас глядел на Себа буквально с горящими сердечками в глазах, но Крису было плевать на это, да и на любого, кто мог бы увидеть его таким, — тоже. Он влюблён в Себа по уши и видит его сейчас впервые за долгие пять дней, долгие безликие пять дней, наконец встретившись лицом к лицу, поэтому Крис не видел ни единой причины пытаться скрыть свои чувства. Господи, этот парень просто… Этот потрясающий, заботливый, сумасшедший и чудесный парень! — Конечно, я тут, — отозвался Себастьян, словно то был единственно верный и логичный ответ. — Я просто не мог не прийти. Крис… Вот только прежде чем он успел произнести ещё что-то, Крис уже устремился к нему, действуя на чистых, подверженных желанию сердца инстинктах, приблизившись к нему за два широких шага, мягко обхватил Себа за бедро, другой ладонью прижался к его скуле и потянул на себя, перебивая поцелуем.