Walpurgisnacht

Ярко-розовый закат тонет лучами в стёклах окон маленьких домиков деревни. Солнце скоро скроется за горой — значит, вот-вот на неё слетятся ведьмы всех возрастов и мастей. Ах, как прекрасна Вальпургиева ночь в этой деревне! Жители не высовываются из домов и можно танцевать всю ночь напролёт. Правда, не танцы каждый год манят Нику в эту деревню. — Опять побежишь к нему? — Света улыбается, расчёсывает волосы. Ника не отвечает. Трудно было не заметить, как она каждый год ходит к одному и тому же дому. На голове самый красивый венок, ладони нет-нет — да дыхнут огнём. В воздухе слоится запах лаванды и тимьяна. — Подходи, — кричит ей Катя и хлопает в ладоши вместе со всеми. Ведьмы собираются в круг вокруг огромного костра. Свет от костра необычный — не рыжий, как должен быть, а сиреневый. Ника щурится на пляшущие по горе отсветы. Она здесь не ради танцев — вон он, внизу, совсем под горой, дом, ради которого она прилетела. Тут же она бросается вниз — Он, должно быть, уже ждёт её. В доме под горой живёт Сеня. Каждый год в ночь с апреля на май он собирает Нике букет полевых цветов и ждёт её — в полночь, когда никто не осмеливается выходить из дома. Цветы очаровательны, как всегда. Их запах ненадолго перебивает запах лаванды. Сборки платья обвивают Сенины ноги, когда Ника с разбегу обнимает его. Она заплетает ему в волосы пару цветков. — Пойдём со мной, — просит она, зная, что Сеня не согласится. Каждый год она просит его уйти с ней. — Не могу, — через силу, словно собственный язык мешает произнести эти слова, отвечает он. Тогда они садятся на траву. В вальпургиеву ночь у подножия горы всегда вырастает шалфей — а к утру его уже нет. — Оборачиваешь один стебелёк вокруг другого, затягиваешь... Смотри, я покажу... Венок в руках Сени упорно рассыпается. Ника осторожно берёт его руки в свои, чтобы вдохнуть жизнь в сорванные цветы. Бог знает, какая сила поднимает их на ноги, однако уже через минуту оба они танцуют в такт слышимой только им двоим музыке. Ника звонко хлопает в ладоши — её хлопок отзывается хлопками множества рук сверху, с горы. Под босыми ногами с каждым шагом расцветает душица, от рук исходит жар, как от огня, и в волосах сами собой появляются цветки иссопа. В прелестном танце кружатся двое, только о! как и всему живому, танцу должен прийти конец. — Ступай за мной, — шепчет Ника, едва завидев желтоватые облака рассвета. Сеня берёт её за руку. Он уже не вернётся. Но это, пожалуй, того стоит — невероятным представляется теперь ждать ещё год до следующей особенной ночи. Две головы в венках растворяются в ярком рассветном солнце, и кажется, что первый утренний порыв ветра сдувает из воздуха слова: «я л ю б л ю т е б я».